ЧАСТЬ 4 — Я заплатила за ужин незнакомцев, но утром один звонок заставил владельца ресторана побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я узнала его сразу.

Это был мужчина с тростью, который сидел у окна в тот вечер, когда Виктор впервые потребовал с Марины деньги за чужой ужин.

Тогда я решила, что он просто богатый гость, слишком раздражённый медленным обслуживанием. Он почти не притронулся к супу, всё время смотрел не на тарелку, а на Виктора.

— Это ваш арендодатель? — спросила я.

Вера кивнула.

— Аркадий Львович. Он владеет всем зданием.

Виктор Сергеевич выпрямился.

— Не делайте поспешных выводов. Я единственный, кто разговаривал с ним по договору.

— Поэтому он и написал только вам, — сказала Вера.

— Потому что вы исчезли на месяц!

— Я лежала в больнице после операции, — ответила она. — Вы прекрасно это знали.

В комнате стало тесно от чужого дыхания, запаха жареного лука и страха. Каждый сотрудник понимал: разоблачение Виктора ещё не спасло ресторан.

Я достала телефон.

— У меня есть вопрос.

Все посмотрели на меня.

— Вчера, когда вы показали мне оплату, вы сказали, что камер нет смысла смотреть. Почему?

Виктор резко повернул голову.

— Потому что это пустая трата времени.

— Нет, — сказала Вера. — Потому что камеры на кухонном проходе работают отдельно от общей системы.

Она позвонила Аркадию Львовичу. Он ответил после второго гудка.

— Вера, я ждал, когда вы наконец увидите документы.

— Вы знали о подделке доверенности?

— Знал. И о деньгах тоже.

Виктор шагнул к телефону.

— Тогда почему вы молчали?

— Потому что хотел, чтобы вы продолжали считать себя незаменимым.

— Вы устроили это всё?

— Я дал вам возможность показать себя. Вы показали.

Аркадий Львович приехал через двадцать минут. Он вошёл, постукивая тростью по плитке, и положил на стол папку с копиями переводов.

— Деньги, которые вы называли «компенсациями за недостачи», уходили на ваш личный счёт, — сказал он Виктору. — А потом вы перечисляли их фирме, оформленной на вашего брата.

Виктор побледнел.

— Это были займы.

— Тогда почему в назначении платежа написано «личные расходы»?

Виктор рванулся к папке, но Артём перехватил его руку.

— Не трогайте документы.

— Отпустите меня!

— Сначала верните людям деньги, — сказала Марина.

Виктор посмотрел на неё с ненавистью.

— Ты сама виновата, что плохо считала кассу.

Марина вздрогнула. Я увидела, как она сжала тетрадь на груди.

— Вот, — сказала Вера. — Он снова всё свалил на другого.

Аркадий Львович открыл последнюю страницу.

— Договор аренды действительно заканчивается сегодня. Но я не продлю его Виктору.

Виктор усмехнулся, словно всё ещё мог победить.

— И кому же вы его отдадите? Этой девочке?

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Почему вы решили, что я хочу ресторан?

— Потому что без меня вы никто.

Я посмотрела на Веру.

— Я не хочу быть владелицей места, где официанты боятся открывать рот.

— А если условия изменятся? — спросила Вера.

Я молчала.

Вера объяснила, что ресторан достался ей от отца, но после болезни она собиралась продать его. Она не знала, что Виктор уже готовил документы на захват бизнеса. Если бы она подписала их, «Маяк» перешёл бы к нему за символическую сумму.

Вот чего он хотел на самом деле.

Не просто украсть деньги.

Он хотел получить ресторан вместе с его именем.

— Я не стану продолжать одна, — сказала Вера. — Но могу предложить вам другое. Мы создадим кооператив работников. Я оставлю вам долю, а управление будет общим.

Артём фыркнул.

— После сегодняшнего дня я готов управлять только кастрюлей.

Марина впервые улыбнулась.

— А я умею считать лучше всех.

Все посмотрели на меня.

Я вспомнила мамин якорь на фартуке и слова, которые она сказала, провожая меня на первую смену: «Не позволяй никому убедить тебя, что твой труд ничего не стоит».

— Я согласна, — сказала я. — Но с одним условием.

Вера кивнула.

— Каким?

— Ни один сотрудник больше не платит за чужой обман. Если гость ушёл без оплаты, мы разбираемся вместе. Не назначаем виновного на глазах у всего зала.

— Согласна, — сказала Вера.

Марина подняла тетрадь.

— И все старые удержания возвращаются.

— До последней копейки, — ответила Вера.

Виктор засмеялся, но смех быстро оборвался.

— Вы думаете, люди будут работать с вами после такого?

Аркадий Львович указал на папку.

— Ваш доступ к счетам уже закрыт. И я передаю документы тем, кто занимается финансовыми злоупотреблениями. Не ради мести. Чтобы вы не повторили это в другом месте.

Виктор посмотрел на меня.

— Ты разрушила всё.

Я поправила белый фартук.

— Нет. Я просто перестала оплачивать то, чего не делала.

Он ушёл, оставив на полу свой пропуск. На пластике ещё блестела золотая надпись «управляющий».

В тот же день Вера нашла в бухгалтерской комнате три коробки с расписками. В каждой были фамилии работников, суммы и подписи, полученные под угрозами. Она не стала прятать бумаги. Разложила их на столе и позвонила каждому бывшему сотруднику.

Некоторые не поверили.

Некоторые плакали.

А Марина сидела рядом со мной и аккуратно сверяла цифры.

— Лидия, — сказала она, — за вчерашний ужин тебе вернут всю сумму.

— Вернут не мне, — ответила я. — Мне вернут то, что у меня забрали.

Вера подошла к нам с двумя чашками кофе.

— Я хочу, чтобы ты стала старшей смены.

Я посмотрела на зал. Стулья стояли неровно, на кирпичной стене осталось тёмное пятно от разбитого вина, а в папке с тем самым чеком теперь лежал новый лист: «Расходы ресторана не перекладываются на сотрудников».

— Я согласна, — сказала я. — Но учёбу не брошу.

— И не должна, — ответила Вера.

Вечером позвонила мама. Я рассказала ей всё, кроме того, как дрожали руки, когда Виктор назвал меня никем.

— А якорь на фартуке цел? — спросила она.

Я провела пальцами по вышивке.

— Цел.

— Значит, ты тоже.

Я улыбнулась, но ничего не ответила.

За соседним столиком новый посетитель попросил счёт. Я принесла папку, положила её рядом с тарелкой и отошла на шаг.

Мужчина посмотрел на сумму, затем поднял глаза.

— Можно оплатить картой?

— Конечно.

Терминал пискнул.

Я взяла чек и увидела внизу строчку, которую мы добавили в меню в тот же день: «Спасибо, что уважаете труд тех, кто вас обслуживает».

И под этой строкой Марина уже написала от руки: «А если кто-то забудет — мы напомним».

Оцените статью