В ту ночь две голодные девочки появились у моего дома в Чикаго, хотя ворота охраняли вооружённые люди и никто не видел, как они прошли. Я стоял у окна библиотеки и смотрел, как молнии рвут небо над озером. Ровно год назад в такую же грозу умерла моя четырёхлетняя дочь Рен.
На столе рядом с камином стояла ваза с подсолнухами. Я привёз их с кладбища утром, потому что Рен называла эти цветы счастливыми. После её смерти я никому не позволял произносить это слово.
В дверь постучали три раза.
— Откройте, — сказал я охраннику.
Он посмотрел на меня так, словно решил, что ослышался.
— Господин Кросвел, снаружи никого не должно быть.
— Я сказал: откройте.
Дверь распахнулась, и в холл ворвался ледяной ветер. На пороге стояла девочка лет девяти в промокшем платье. Рядом дрожала малышка, почти полностью скрытая под чужим коричневым пальто. С её мокрых волос капала вода на мраморный пол.
— Мы не хотим неприятностей, — сказала старшая. — Нам просто нужна еда.
За двадцать лет я видел мужчин, которые умоляли меня оставить им жизнь. Но в глазах этой девочки не было страха передо мной. Там было другое — отчаяние, доведённое до предела.
— Войдите, — сказал я.
— Вы их проверите? — спросил охранник.
— Потом.
И сам не понял, почему добавил:
— Сейчас они замёрзли.
Через десять минут девочки сидели за моей огромной столовой и ели суп. Старшая держала ложку обеими руками, будто кто-то мог её отнять. Малышка жевала хлеб маленькими кусочками и всё время поглядывала на окна.
— Как вас зовут? — спросил я.
— Мара.
— А её?
— Лила.
— Где ваши родители?
Мара замерла. Керамическая ложка тихо стукнула о край тарелки.
— Мама сказала, чтобы мы бежали сюда.
— Почему именно ко мне?
— Она сказала, что вы единственный человек, который не отдаст нас ему.
— Кому?
Мара крепче прижала сестру к себе.
— Вы сначала накормите нас?
Я почувствовал раздражение, но оно тут же сменилось странной тяжестью под рёбрами. Девочка торговалась не за сладости. Она покупала для сестры несколько минут жизни.
Лила подняла голову. Её взгляд остановился на вазе. Ложка застыла у губ.
— Счастливые цветы, — прошептала она.
Я перестал дышать.
— Что ты сказала?
— Они следят за солнцем, — ответила Лила. — Поэтому они счастливые.
Эту фразу Рен придумала в три года. Я произносил её только рядом с ней и её матерью. Даже после похорон не рассказал о ней никому.
— Кто тебя научил? — спросил я.
Лила посмотрела на Мару.
Старшая вскочила так резко, что опрокинула стакан. Вода растеклась по скатерти.
— Не говори ему!
В этот момент в столовую вбежал мой начальник охраны Томас.
— Шеф, мы проверили камеры.
— И что?
Он сжал мокрую перчатку в руке.
— Девочки не входили через ворота. Они появились внутри периметра.
Снаружи ударил гром. За оградой вспыхнули фары автомобиля.
Мара схватила Лилу и отступила к камину.
— Он нас нашёл, — прошептала она.
— Кто? — спросил я.
Девочка посмотрела на меня, затем на подсолнухи и сказала:
— Мужчина, который убил вашу дочь.
В ту же секунду Томас вытащил пистолет, а из машины вышел человек, которого я считал мёртвым уже целый год. Он поднял руку, и на крыльце появился мокрый металлический чемодан…
ЧАСТЬ 2
Я бросился к окну, но Томас перегородил мне путь.
— Не подходите к стеклу.
— Кто там?
— Номер машины закрыт грязью. Водитель один.
Мара дёрнула меня за рукав.
— Он не один. Люди прячутся за стеной.
Лила заплакала беззвучно, прижав к груди кусок хлеба. Я услышал, как снаружи щёлкнул затвор.
— Заприте все входы, — приказал я.
— Уже, — ответил Томас. — Но неизвестный каким-то образом отключил восточную камеру.
Я посмотрел на девочек. Они знали слишком много для случайных беглянок.
— Мара, кто этот человек?
— Виктор Хейл.
Имя ударило сильнее грома. Виктор был моим главным бухгалтером и правой рукой. В день смерти Рен он вёз её в клинику. После похорон исчез, оставив записку о долге и страхе.
— Виктор погиб при взрыве машины, — сказал я.
— Он заставил всех так думать, — ответила Мара. — Мама видела, как он вышел из машины перед взрывом.
В коридоре погас свет. Лишь молнии на мгновение освещали лица охранников.
— Где ваша мать? — спросил я.
Мара опустила глаза.
— Она отправила нас сюда. Сказала, что если мы доберёмся до вас, всё закончится.
— Что именно закончится?
— То, что он делает с детьми.
Я почувствовал холод не от грозы. Томас включил аварийный фонарь, и его жёлтый луч лег на пальцы Лилы. На запястье девочки был тонкий ожог в форме полумесяца.
— Откуда это? — спросил я.
Мара заслонила сестру.
— Виктор ставил метку на тех, кого увозил.
— Куда?
Она не ответила.
Входная дверь содрогнулась от удара. Кто-то снаружи крикнул:
— Гидеон! Отдай девочек, и никто не пострадает!
Я узнал голос Виктора.
— Ты убил Рен? — прокричал я.
В ответ раздался короткий смех.
— Ты до сих пор думаешь, что это была случайность?
Внутри меня что-то оборвалось. Я хотел открыть дверь и разорвать ему горло, но Мара вцепилась в мою ладонь.
— Не выходите. Он ждёт именно этого.
— Тогда чего он боится?
— Бумаги.
— Какие бумаги?
— Мама спрятала их у вас ещё до того, как мы пришли.
Томас резко повернулся.
— Шеф, в кабинете движение.
На экране внутренней камеры мелькнула тень. Кто-то уже находился в моём доме.
Мы вошли в кабинет. На ковре лежала мокрая тряпичная кукла Лилы. Внутри её распоротого живота виднелся край пластиковой папки.
— Это мамина, — прошептала Мара.
Я достал папку. На первой странице стояла дата смерти Рен, а ниже — подпись врача, которого я сам нанял для расследования.
— Здесь не всё, — сказала Мара. — Последняя страница у Виктора.
За стеной раздался скрип. Ручка кабинета медленно опустилась.
Томас поднял оружие. Я сжал папку и приготовился увидеть того, кто проник в мой дом. Дверь открылась, и на пороге стояла женщина с окровавленной ладонью…
ЧАСТЬ 3
Женщина пошатнулась, и Мара бросилась к ней.
— Мама!
Анна прижала ладонь к боку. На её лице смешались боль и облегчение.
— Я знала, что вы найдёте Гидеона, — прошептала она.
— Ты была в доме всё это время? — спросил я.
— Виктор привёз меня сюда. Он хотел, чтобы я забрала папку.
Томас направил оружие на дверь.
— Где он?
— Внизу. Но он пришёл не за девочками. Он пришёл за тем, что вы никогда не должны были увидеть.
Анна опустилась в кресло. Я заметил на её шее медальон с выцветшим подсолнухом. Рен носила такой же в день смерти.
— Вы работали в клинике? — спросил я.
— Я была сиделкой Рен.
У меня перехватило горло.
— Вы были рядом с ней?
— Каждую минуту.
Анна достала из папки сложенный лист.
— Ваша дочь не умерла от болезни. Виктор заменил лекарство. Он хотел, чтобы вы подписали договор на портовые склады человеку, которому задолжал деньги.
— Почему вы молчали год?
— Потому что он держал моих дочерей. У него были свидетельства о рождении, фотографии, адрес школы. Он сказал, что Лила исчезнет так же, как Рен.
Мара заплакала.
— Мама пыталась рассказать, но Виктор услышал её.
Анна протянула мне документ. Внизу стояла подпись Виктора, но рядом была ещё одна — моя.
Я вспомнил тот день: кабинет, лекарства, бумаги, которые мне подсовывали между звонками. Я подписал доверенность, не читая.
— Он использовал мою компанию, — сказал я.
— Через неё покупал препараты и переправлял детей в закрытый лечебный центр, — ответила Анна. — Рен увидела его там. Она сказала, что расскажет вам.
Снизу хлопнула дверь.
— Гидеон! — крикнул Виктор. — Ты хочешь узнать, почему Рен умерла? Спускайся один.
Мара встала перед сестрой.
— Не верьте ему. Последняя страница у него.
— Что на ней?
Анна сжала медальон.
— Имена всех, кто помогал ему. Среди них человек, которому вы доверяете больше остальных.
Томас посмотрел на меня. Его лицо стало каменным.
— Шеф, я не продавал вас.
Я поднял папку и увидел на обороте маленький штамп нотариуса. Дата была сегодняшней.
— Виктор не мог оформить это сегодня, — сказал я.
Анна побледнела.
— Потому что это сделал не он.
В этот момент телефон на столе зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответил.
— Господин Кросвел, — произнёс женский голос, — если вы хотите увидеть настоящую последнюю страницу, приезжайте в клинику до полуночи. И возьмите с собой девочек. Виктор уже знает, что я жива…
Виктор назвал причину смерти Рен — и Анна достала карту памяти…
Я думал, что охочусь за одним убийцей. Но в доме обнаружилось гораздо больше чужих имён и детских судеб.
Финал перевернул всё, что я знал о смерти Рен.
«А теперь расскажи ему про Рен»
Его лицо стало белым.
👇 Финал истории уже открыт


