ЧАСТЬ 4
…но и всю империю Хейзов.
Человек снял шляпу.
— Меня зовут Томас Белл, — сказал он. — Я был врачом Клэр в ту ночь.
Дэниел смотрел на него так, будто боялся моргнуть.
— Вы подтвердите, что она была жива?
— Я подтвержу большее.
Томас положил на стол тонкую медицинскую карту. На обложке стояло другое имя — Клара Моррис.
— Ричард приказал перевезти вашу жену в закрытое отделение. Он сказал персоналу, что семья хочет избежать скандала. Клэр была без сознания, но не умирала. Потом он подменил документы.
Ричард отступил к колонне.
— Это бред старика.
— Мне семьдесят два, — спокойно ответил Томас. — Но подпись на распоряжении я помню лучше, чем собственное лицо.
Он развернул последнюю страницу.
Под приказом стояла подпись Ричарда.
Рядом — подпись Ванессы.
Она закрыла рот ладонью.
— Я не знала, что она выжила.
— Вы знали, что помогали скрывать её, — сказал Дэниел.
— Мне сказали, что Клэр опасна для компании! Мне сказали, что она хотела забрать у тебя всё!
— И ты поверила?
Ванесса посмотрела на Ричарда.
Он отвернулся.
И этим ответил за неё.
Лео потянул меня за пальцы.
— Мы едем к маме?
Я присела перед ним.
— Едем.
— А ты будешь со мной?
Вопрос был детским, но от него у меня сжалось горло. Я вспомнила поцелуй в бальном зале, миллион долларов, липкую ложь, в которую меня втянули без разрешения. Я могла уйти прямо сейчас.
Но передо мной стоял мальчик, который четыре года ждал человека, о котором ему рассказывали шёпотом.
— Я буду рядом, пока ты не увидишь её, — ответила я.
Дэниел услышал это и кивнул.
— А потом?
Я поднялась.
— А потом ты расскажешь мне всю правду. Без сделок. Без охраны за дверью. Без поцелуев, которыми ты затыкаешь чужие вопросы.
— Согласен.
Ричард резко выпрямился.
— Ты не уедешь с ними, Дэниел. У тебя обязательства перед советом.
Дэниел повернулся к нему.
— У меня есть обязательство перед сыном.
— Ты потеряешь компанию.
— Возможно.
— Ты потеряешь всё.
Дэниел посмотрел на Лео, который держал меня за руку.
— Нет. Я потеряю только то, что ты называл моей жизнью.
Ричард бросился к папке с документами. Он схватил её, раскрыл и вытащил заявление.
— Посмотрите на это! — крикнул он гостям. — Он признал, что скрывал ребёнка и подделал помолвку. Он не способен управлять даже собственной семьёй!
— Вы правы, — сказала я.
Все обернулись ко мне.
Я достала из сумки телефон и положила его рядом с бухгалтерской книгой.
— Он действительно подделал помолвку. И действительно использовал меня. Но он не подделывал подписи на медицинских документах. Это сделал ваш сын, мистер Хейз.
Ричард прищурился.
— Откуда у вас этот телефон?
— Моя мать попросила меня забрать его из клиники. Там были фотографии страниц, которые Клэр передала ей через медсестру. Я просмотрела их в машине.
Дэниел повернулся ко мне.
— Ты знала?
— Не всё. Достаточно, чтобы понять: если мы промолчим, Лео снова исчезнет.
Я нажала на экран.
На стене за сценой появилась фотография перевода. Дата совпадала с ночью исчезновения Клэр. Получатель — закрытый фонд Ванессы. Второй снимок показывал распоряжение о смене имени пациентки. Третий — подпись Ричарда.
Гости заговорили разом.
Ванесса закрыла лицо руками.
Ричард рванулся к проектору, но Томас встал у него на пути.
— Не трогайте аппаратуру.
— Уйдите!
— Я слишком долго уходил.
В этот момент зазвонил телефон Дэниела.
Он включил громкую связь.
Женский голос прозвучал тихо, хрипло, но совершенно ясно:
— Дэниел?
Он не смог ответить.
Лео прижал ладонь к динамику.
— Мама?
В трубке послышался плач.
— Мой мальчик…
Лео закричал и бросился к отцу. Дэниел подхватил его, а я впервые увидела, как миллиардер дрожит, прижимая ребёнка к груди.
— Я еду, — сказал он. — Я привезу его.
— И Эмили, — прошептала Клэр.
Я замерла.
— Откуда она знает моё имя?
Мать ответила вместо неё:
— Я рассказала ей. Клэр просила найти тебя, если когда-нибудь проснётся. Она помнила, как ты сидела рядом с её кроватью и пела, хотя думала, что никто не слышит.
Всё внутри меня перевернулось.
Мальчик не ошибся. Он видел меня тогда. Клэр тоже.
Я не была случайной женщиной, которую Дэниел схватил в панике. Но он сам не знал, насколько давно его семья искала меня.
В больнице Святой Агнессы Клэр лежала у окна, очень худенькая, с короткими волосами и тонким шрамом у виска. Когда Лео вошёл, она подняла руки.
— Мама!
Он забрался на кровать, и Клэр закрыла его собой, будто хотела за один миг вернуть все пропущенные годы.
Дэниел стоял у двери.
— Прости меня, — сказал он.
Клэр посмотрела на него.
— За что именно?
Он опустил глаза.
— За то, что позволил отцу решать, кто ты. За то, что спрятал Лео. За то, что поцеловал Эмили, когда должен был просто попросить помощи.
Клэр перевела взгляд на меня.
— Он всегда выбирал самый сложный способ сказать простую вещь.
— Это правда, — ответила я.
Дэниел почти улыбнулся.
— Я отдам акции в независимый семейный фонд. Лео будет защищён. Компания больше не будет принадлежать отцу.
— А ты? — спросила я.
— Я подпишу всё, что нужно, даже если останусь без должности.
Клэр долго смотрела на него.
— Тогда начни с честности.
Он кивнул.
На следующий день Ричард лишился места председателя не из-за громкого скандала, а потому, что несколько членов совета, увидев документы, отказались продлевать ему полномочия. Ванесса сама передала бухгалтерскую книгу независимым аудиторам. Она не стала просить прощения у меня. Наверное, понимала, что некоторые слова слишком дёшевы после четырёх лет молчания.
Моя мать получила лечение. Деньги на него Дэниел перевёл не мне, а напрямую клинике, как я потребовала. Я больше не была его помощницей.
Через три недели он предложил мне работу в фонде, который занимался поиском пропавших пациентов и защитой детей, оставшихся без документов.
Я согласилась не из-за него.
Из-за Лео.
Он всё ещё носил деревянную лошадку. Только теперь прикрепил к ней маленькую бумажную корону и написал печатными буквами: «Для мамы Клэр».
Однажды утром он вошёл в кабинет, положил передо мной рисунок и сказал:
— Я придумал, как закончить вашу помолвку.
Дэниел, стоявший в дверях, напрягся.
— Лео…
Мальчик поднял палец.
— Эмили и папа больше не притворяются. Они должны сначала спросить друг друга.
Я посмотрела на Дэниела.
Он не сделал ни шага ко мне.
Только спросил:
— Эмили, можно я приглашу тебя на ужин? Настоящий. Без камер, договоров и чужих объявлений.
Я посмотрела на рисунок, где рядом с тремя фигурами стояла маленькая больничная кровать, а над ней была выведена неровная надпись: «Все дома».
— Можно, — сказала я. — Но счёт оплачиваю я.
Лео засмеялся.
А янтарная ручка Дэниела, та самая, в которой Клэр четыре года прятала свою правду, наконец перестала быть сломанной: Клэр сама заменила её колпачок детской бумажной короной.
Пропустили начало?


