ЧАСТЬ 4
…Я выхватила телефон у Елены.
На экране было одно сообщение:
«До полудня. Без охраны. Без жены. Иначе врач станет первым».
Доктор Левин побледнел.
— Он знает, где я живу.
Доминик уже набирал номер, но я перехватила его руку.
— Ты поедешь к причалу.
— Нет.
— Адриан ждёт тебя одного.
— Именно поэтому я не поеду один.
— Он убьёт Левина.
— Он хочет, чтобы мы испугались и побежали по его следу.
Я посмотрела на лист отца. Внизу, под подписью, была ещё одна строка, которую я сначала не заметила: «Не отдавайте ему портовые склады. Там спрятано то, ради чего он начал всё это».
— Он не хочет только меня, — сказала я.
Доминик забрал лист и быстро перечитал.
— Старый причал номер семь. Там архивы Каллоуэя.
— И деньги?
— Нет. Реестры.
Он поднял глаза.
— Если Адриан получит реестры, он докажет, что половина моих компаний принадлежит ему через подставные займы. Рурк даст ему защиту, а ты станешь залогом.
— Значит, он не собирается убивать меня сразу.
— Он собирается заставить меня передать всё.
Я почувствовала, как страх превращается в ясность. Это было странное, почти холодное спокойствие. Я больше не была женщиной, которую просили улыбаться рядом с мужем.
— Мы поедем вместе.
— Клэр, это слишком опасно.
— Ты уже решил за меня один раз. Больше не решай.
В полдень мы подъехали к причалу на машине Елены. Доминик сел за руль, я рядом, а доктор Левин остался в закрытом гараже у знакомого владельца мастерской. Елена держала папку под пальто.
Старые склады стояли над чёрной водой. Между ржавыми контейнерами гулял ветер. На воротах висела цепь, но замок был открыт.
— Он хочет, чтобы мы вошли, — сказала я.
— Он всегда любил простые ловушки, — ответил Доминик.
Внутри пахло нефтью и мокрым деревом. Адриан ждал у железного стола. Рядом стоял Винсент Рурк, в дорогом пальто, с двумя вооружёнными людьми за спиной.
— Я просил Доминика одного, — сказал Рурк.
— А получил нас обоих, — ответила я.
Адриан усмехнулся.
— Ты всегда была упрямой, Клэр. Твой отец тоже.
Доминик встал передо мной.
— Отпусти их.
— Сначала реестры.
Елена вышла из-за моей спины.
— Реестры не у неё.
Адриан резко повернулся.
— Ты?
— Я видела, как ты вошёл к Патрику Каллоуэю.
— Ты ничего не видела.
— Видела флакон. Видела твою руку на его горле. И слышала, как ты сказал: «Доминик подпишет всё после похорон».
Рурк нахмурился.
— Ты говорил, что старик умер сам.
Адриан бросил на Елену взгляд, полный ярости.
— Она лжёт.
— Тогда почему ты знаешь о флаконе? — спросил Доминик.
Адриан замолчал лишь на секунду, но этого хватило.
Рурк медленно отступил от него.
— Ты сказал, что у тебя есть подпись Доминика.
— Она есть.
— Поддельная подпись не стоит моего имени.
— Я контролировал банки, склады и людей. Я контролировал всё.
— Кроме собственной жадности, — сказала я.
Адриан схватил со стола нож для вскрытия ящиков и бросился к папке. Доминик толкнул меня за металлическую стойку. Нож вонзился в дерево рядом с моей рукой.
Рурк оттолкнул Адриана.
— Ты привёл меня в ловушку, чтобы украсть чужую империю?
— Я привёл тебя к готовой империи!
— Ты привёл меня к убийству.
Рурк кивнул своим людям. Они забрали у Адриана оружие и заставили его опуститься на стул.
Доминик не двинулся.
— Почему ты не отдаёшь его им? — спросила я.
Он посмотрел на Адриана.
— Потому что сначала он должен услышать, что потерял.
Доминик вынул из кармана связку ключей и бросил её на стол.
— Все счета, склады и предприятия переходят в независимый фонд. Ни Адриан, ни я не сможем ими распоряжаться единолично. Управлять будет совет работников и семьи погибших людей.
Я уставилась на него.
— Ты отказываешься от всего?
— От того, что построено на страхе, — да.
— А если я не вернусь к тебе?
Он ответил сразу:
— Тогда фонд всё равно останется. Ребёнок получит долю, но не станет причиной для нашей свадьбы, сделки или клетки.
Эти слова ударили сильнее признания в любви.
Адриан рассмеялся.
— Ты отдаёшь ей всё после того, как она уничтожила тебя.
— Нет, — сказал Доминик. — Она показала мне, кем я стал.
Елена передала Рурку копию документов. Тот просмотрел первую страницу, потом порвал соглашение о передаче складов.
— Я не участвую в этом, — сказал он. — Адриан, твои люди больше не работают на меня.
— Ты не можешь меня бросить.
— Могу. И делаю это до того, как ты снова решишь, что чужая жизнь дешевле твоего процента.
Когда Рурк ушёл, в складе остались только мы трое и Елена. Адриан сидел у стола, прижимая ладонь к рассечённой щеке.
— Клэр, — сказал он, — твой отец сам подписал договор.
Я положила перед ним настоящую страницу.
— Нет. Он подписал только одно: просьбу защитить меня.
— Доминик не способен на защиту.
— Возможно. Но он приехал сюда без оружия.
Доминик посмотрел на меня.
— Я приехал с тобой.
Адриан отвёл взгляд. Для него исчезли деньги, власть и обещанное место во главе компаний. Осталось лишь имя, которое теперь знали все участники сделки.
Елену мы отвезли к дочери. Доминик лично передал ей документы, подтверждающие, что угрозы больше нет. Он не просил благодарности и не обещал, что всё станет легко.
Вечером мы вернулись в комнату отца. На столе лежал тот самый латунный жетон с числом семнадцать.
Доминик поставил рядом папку и остановился у двери.
— Я могу спать в гостевой комнате.
— Можешь.
— Я не буду трогать тебя без разрешения.
— Хорошо.
Он кивнул и уже собирался уйти, когда я сказала:
— Доминик.
Он обернулся.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять.
— Я знаю.
— И не обещаю, что останусь.
— Я знаю.
Я достала из папки письмо отца и провела пальцем по последней строке. Там, где он просил Доминика защищать меня, чернила расплылись от старой влаги.
— Но завтра мы вместе пойдём к нотариусу. Фонд будет оформлен на имя ребёнка и семей погибших. Без твоего единоличного контроля.
— Будет сделано.
— А потом ты расскажешь мне всё. Не ту часть, которая кажется безопасной. Всё.
Доминик посмотрел на латунный жетон.
— Даже если после этого ты уйдёшь?
— Особенно тогда.
Он взял жетон, но не спрятал его в карман. Положил на раскрытое письмо отца, точно возвращая вещь туда, где ей с самого начала было место.
Я приложила ладонь к животу. Ребёнок ещё не мог слышать наших голосов, но Доминик всё равно заговорил тихо:
— Я не стану твоим отцом из-за фамилии. Я заслужу это.
И на бумаге между нами блеснуло число семнадцать — номер склада, где закончилась его власть и началась его ответственность.
Пропустили начало?




