В тот вечер мужчина, следивший за мной шесть месяцев, оказался мёртв в машине у отеля, и первым об этом сообщил человек, которого я боялась больше всех.
— Мисс Фостер, мы нашли автомобиль, — сказал охранник у двери.
В его руке блестел мокрый ключ. Вода стекала с его рукава на бордовый ковёр, а за высокими окнами дождь хлестал по стеклу так яростно, будто хотел пробиться внутрь.
— Чей автомобиль? — спросила я.
Охранник посмотрел на Дантэ Мерсера.
— Того, кто следил за ней.
Лёд ударился о край стакана. Больше никто не пошевелился.
Дантэ поднялся медленно. Его стул скрипнул по паркету, и этот звук оказался громче любого крика.
— Все остаются на местах.
Он руководил крупнейшей транспортной компанией на северо-востоке и одновременно был человеком, после закрытых разговоров с которым некоторые предприниматели навсегда уезжали из города. Я три года работала его личной помощницей. По крайней мере, так думали остальные.
Я знала, какие рейсы исчезали из расписаний, какие встречи нельзя было заносить в календарь и чьи фамилии нельзя произносить по телефону. Но уйти не могла: банкам я задолжала восемьдесят четыре тысячи долларов, а моя младшая сестра Нора нуждалась в дорогом лечении.
В тот вечер Дантэ заставил меня сесть справа от себя перед двадцатью двумя людьми.
— Здесь, Елена.
— Я прекрасно вижу своё место.
— Нет, — спокойно ответил он. — Ты видишь место, которое тебе оставили.
Я села. Кожа стула холодно прилипла к ладони.
Виктория Хейл, жена одного из старейших людей Дантэ, скользнула взглядом по моему простому платью.
— Наверное, интересно впервые оказаться среди взрослых?
— Наверное, — ответила я.
Дантэ положил нож.
Он забрал мою тарелку, придвинул ко мне свою и отставил чашу с орехами.
— У неё аллергия.
Я замерла.
— Откуда ты знаешь?
— Ты сказала об этом два года назад в аэропорту.
Он повернулся к Виктории.
— Если обращаешься с человеком за моим столом как с пустым местом, сначала убедись, что я сам считаю его пустым.
Потом Дантэ взял мою чашу, отпил из неё и вернул мне.
Всего один жест. Но люди всё поняли.
— Что ты делаешь? — прошептала я.
— Исправляю чужую ошибку.
— Какую?
Он посмотрел прямо на меня.
— Все решили, что ты только моя помощница.
Именно тогда дверь распахнулась. Охранник положил мокрый ключ на стол и достал из-под мышки кожаную папку. На застёжке виднелась выцветшая латунная пластинка с выгравированной буквой «Ф».
Моё сердце сжалось: такую пластинку я видела лишь однажды — на связке ключей, которую моя мать считала потерянной двадцать лет назад.
Охранник потянулся к папке. Дантэ резко накрыл его руку своей…
ЧАСТЬ 2
…— Не здесь, — сказал Дантэ.
Охранник побледнел.
— Она должна увидеть это сейчас.
— Я сказал: не здесь.
— Если мы отложим, люди, которые оставили машину, поймут, что находка у нас.
Виктория выпрямилась, её браслеты звякнули о бокал.
— Какие ещё люди? Вы хотите сказать, что смерть этого человека связана с нами?
Дантэ не ответил. Он забрал папку, но не открыл её. Кожаная обложка была мокрой, на углу темнело пятно масла. От него пахло бензином и горелой бумагой.
Я смотрела на латунную пластинку.
— Откуда у тебя этот знак? — спросила я.
Охранник перевёл взгляд на Дантэ.
— Мисс Фостер, его нашли под водительским сиденьем.
— Вы знаете, что это?
— Вы знаете, — вмешался Дантэ.
В его голосе не было привычной холодности. Там звучало что-то похожее на страх, и от этого у меня пересохло во рту.
Я вспомнила связку ключей матери. Она хранила её в жестяной коробке из-под леденцов, завернув в жёлтый шарф с вышитой птицей. После её смерти коробка исчезла из квартиры. Я решила, что Нора выбросила её во время уборки.
— Кто был в машине? — спросила я.
— Человек по имени Говард Кин, — ответил охранник. — Он числился консультантом в одном из ваших складских подрядчиков.
Я знала это имя. Кин появлялся возле моего дома, у клиники Норы и даже возле маленькой булочной на углу. Каждый раз он делал вид, что читает газету.
— Почему вы не рассказали мне, что нашли его?
Дантэ наклонился ко мне.
— Потому что сначала хотел убедиться, что ты не следующая.
— Следующая после кого?
Он не успел ответить. Виктория резко поднялась.
— Хватит этой театральной сцены. Елена — секретарь. Если кто-то следил за ней, это её личная проблема.
Дантэ повернул голову.
— Сядь.
— Я не привыкла получать приказания от человека, который ещё вчера просил меня проверять счета.
— Вчера ты проверяла счета, которые позволили тебе сегодня сидеть за этим столом.
Виктория побледнела, но всё же опустилась на стул.
Из коридора донёсся глухой удар. Затем второй. Охранник вытащил оружие, и в зале кто-то вскрикнул.
Дантэ встал передо мной, закрывая своим телом.
— Свет не выключать, — приказал он.
Дверь распахнулась, но в зал вошла не охрана. Это была пожилая женщина в мокром пальто. Я узнала её сразу: Марта Белл, бывшая архивистка компании, уволенная десять лет назад.
Она сжимала тонкий металлический футляр.
— Елена, — сказала Марта. — Твоя мать просила передать это, если рядом с тобой окажется Дантэ Мерсер.
Дантэ медленно повернулся к ней.
— Вы должны были прийти ко мне.
— Я слишком долго приходила к тем, кто обещал защитить её. В итоге один умер, а второй всё ещё сидит за вашим столом.
Виктория вскочила.
— Кто второй?
Марта посмотрела на неё и раскрыла футляр. Внутри лежал маленький ключ и сложенный лист.
— Тот, кто подписал приказ убрать отца Елены…
ЧАСТЬ 3
…В зале стало так тихо, что я услышала, как дождь стучит по металлическому карнизу.
— Продолжайте, — сказал Дантэ.
Марта не посмотрела на него.
— Приказ подписал не Дантэ. Его подписал Ричард Хейл.
Виктория отступила, зацепив каблуком ножку стула.
— Ложь.
— Ты была рядом, когда он это сделал, — ответила Марта. — Ты держала папку.
Я почувствовала, как пальцы немеют.
Мой отец, Томас Фостер, исчез двадцать лет назад. Мать говорила, что он сбежал, оставив нас с долгами. Я ненавидела его за это всю жизнь.
— Что именно он подписал? — спросила я.
Марта достала лист. Бумага была пожелтевшей, но подпись внизу оставалась чёткой.
«Устранить Фостера. Забрать маршрут семьдесят четыре. Свидетеля не оставлять».
Ниже стояла подпись Ричарда Хейла и печать его тогдашней фирмы. А рядом — короткая приписка карандашом: «Мерсер возьмёт вину на себя».
Я посмотрела на Дантэ.
— Ты знал?
— Я знал, что твоего отца убили, — сказал он. — Но не знал, кто отдал приказ.
— Почему ты нанял меня?
Он достал из папки фотографию. На ней моя мать стояла у грузового терминала, прижимая к груди маленькую девочку. Рядом был мой отец. За ними — молодой Дантэ с разбитой губой.
— Твой отец спас мне жизнь, — сказал он. — Перед смертью он попросил найти тебя и не дать Хейлам добраться до твоей семьи.
Я не могла отвести взгляд от фотографии.
— Ты следил за мной три года.
— Я защищал тебя.
— Нет. Ты скрывал правду.
— Да.
Это признание ударило сильнее оправданий.
Виктория схватила папку.
— Мой муж умер десять лет назад. Вы не можете обвинять мёртвого человека, чтобы прикрыть собственную войну!
Марта достала из футляра второй лист.
— Ричард оставил не только подпись. Он оставил долю в компании тому, кто доставит ему маршрут семьдесят четыре. Этим человеком был Говард Кин.
Я вспомнила его машину возле клиники Норы.
— Он следил за мной по приказу Хейлов?
— Он искал документы твоего отца, — сказала Марта. — Сегодня Кин понял, что я нашла их первой. Поэтому попытался забрать футляр. Он погиб, когда его машина загорелась после столкновения.
Дантэ резко взял лист.
— Здесь не хватает страницы.
Марта посмотрела на меня.
— Страница у Норы. Я передала её ей утром, потому что не доверяла никому из присутствующих.
В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя сестры.
Я ответила.
Сначала услышала дыхание. Потом мужской голос:
— Если хотите увидеть Нору живой, приезжайте к старому терминалу до полуночи. И привезите Дантэ.
Связь оборвалась. В ту же секунду на телефон пришло изображение страницы, которую Марта считала у Норы. Внизу стояла новая подпись — поставленная сегодняшним утром…
Елена увидела подпись сестры — и поняла, что это ловушка…
Я думала, что наконец узнала правду о своём отце. Но настоящий удар ждал меня там, где я меньше всего его ожидала.
«Ты можешь забрать всё и уйти».
И я поняла, кому теперь принадлежит решение.
👇 Финал этой истории уже открыт



