ЧАСТЬ 4
…Я увеличила изображение, но экран дрожал так сильно, что буквы расплывались.
— Что там? — спросил Дантэ.
— Подпись Норы.
Он вырвал телефон из моей руки, посмотрел на экран и сразу направился к выходу.
— Мы едем на терминал.
— Я еду с тобой.
— Нет.
— Там моя сестра.
Он остановился.
— Именно поэтому ты останешься здесь.
Я схватила его за рукав.
— Ты три года решал, что мне можно знать. Сегодня это закончилось.
Дантэ посмотрел на мою руку. Потом на фотографию, которую всё ещё держала Марта.
— Хорошо. Но будешь делать ровно то, что скажу.
— Нет. Я буду делать то, что нужно Норе.
За двадцать минут мы добрались до старого терминала на окраине. Дождь превратил подъездную дорогу в чёрную ленту, а пустые контейнеры вокруг казались стенами заброшенного города.
Дантэ выключил фары.
— Здесь слишком тихо, — сказал он.
— Нора не стала бы подписывать эту страницу.
— Ты уверена?
— Я сама учила её подписывать документы. Она всегда ставит длинную черту под фамилией. На снимке черты нет.
Он повернулся ко мне.
— Значит, подпись поддельная.
— Но голос был её голосом.
— Они могли заставить её говорить.
В радиоприёмнике охраны зашипели помехи. Затем раздался голос Виктории.
— Дантэ, если ты слушаешь, приезжай один.
Он нахмурился.
— Виктория?
— Твоя помощница должна была исчезнуть ещё утром. Но ты слишком долго играл в благородного защитника.
Я почувствовала холод в ладонях.
— Она была в этом с самого начала, — сказала я.
— Не совсем, — ответил Дантэ. — Ричард использовал её, но Виктория продолжила сама.
Мы вошли в склад через боковую дверь. Внутри пахло ржавым металлом и мокрым картоном. Нору нашли в бывшей диспетчерской. Она сидела на стуле, связанная пластиковыми ремнями, но была в сознании.
— Елена! Не подходи!
Из тени вышла Виктория. В руке она держала маленький пистолет.
— Отдай мне настоящий лист, Марта.
Марта, которая пришла следом, подняла футляр.
— Ты получила копию.
— Где оригинал?
— У Елены.
Я посмотрела на Дантэ.
— Ты знал?
— Нет.
— И всё равно привёл меня сюда.
— Потому что Виктория не стала бы показываться ради копии.
Виктория рассмеялась, но смех тут же оборвался.
— Вы оба всё ещё думаете, что это о мести за её отца? Ричард оставил маршрут семьдесят четыре мне. Но Дантэ украл его, когда решил стать хозяином. Я лишь возвращаю то, что принадлежит моей семье.
— Ты убила Кина? — спросила я.
— Он потребовал слишком много.
— А Нору зачем похитила?
— Чтобы заставить тебя открыть архив Фостера.
Нора дёрнула руками.
— Елена, не отдавай ей документы! В оригинале нет маршрута. Там список людей, которым Ричард платил. Если он попадёт к Виктории, она начнёт шантажировать всех.
Виктория повернула пистолет к Норе.
Дантэ сделал шаг.
— Ты не выстрелишь.
— Почему?
— Потому что тогда потеряешь единственного человека, который знает, где деньги.
Я поняла: Дантэ говорил не ей. Он говорил мне.
Подкладка моего платья была прошита грубой белой нитью. Ещё утром я заметила, что шов распоролся, и зашила его сама. Внутри кармана находилась крошечная карта памяти — та самая, которую Нора успела спрятать, когда её заставили открыть мой архив.
Я медленно подняла руки.
— Документы у меня.
— Отдай.
— Сначала отпусти Нору.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться.
— Ошибаешься. Ты пришла сюда за доказательствами, а не за нами. Значит, без них твоя семья теряет всё.
Виктория замерла. Я увидела, как дрогнуло её запястье.
Дантэ тихо сказал:
— Елена, сейчас.
Я бросила футляр в сторону. Виктория повернула голову, и этого хватило. Дантэ выбил оружие, Марта перерезала ремни Норы металлическим краем футляра.
Но Виктория успела схватить карту памяти.
— Вы не понимаете, — прошипела она. — Без меня все эти люди придут за вами.
— Нет, — сказала я. — Они придут за тобой.
Я показала на потолок. В старом терминале ещё работала аварийная система наблюдения. Мой телефон уже передавал изображение в хранилище компании, а вместе с ним — признание Виктории о Кине, похищении и подделанной подписи.
Виктория посмотрела на экран и побледнела.
Дантэ не вызвал людей. Он просто забрал у неё карту памяти и положил рядом с оригиналом.
— Марта, что на настоящем листе? — спросил он.
— Перечень счетов. Ричард переводил деньги не только себе. Последний получатель — Виктория.
Виктория закрыла глаза.
— Я хотела вернуть сыну имя.
— У тебя не было сына, — тихо сказала Марта. — Ричард записал деньги на имя ребёнка Елены.
Я почувствовала, как земля ушла из-под ног.
Дантэ резко повернулся ко мне.
— Елена, твой отец оставил тебе не долги. Он оставил маршрут семьдесят четыре и долю в компании. Хейлы подделали документы, чтобы забрать их. Восемьдесят четыре тысячи, которые ты выплачивала банкам, были долгом, оформленным на твоё имя после исчезновения отца.
Я смотрела на него, не слыша дождя.
— Значит, ты мог сказать мне всё раньше.
— Мог.
— Почему не сказал?
— Потому что, если бы ты узнала, начала бы искать ответы. А они ждали именно этого.
— Ты защищал меня или удерживал рядом?
Дантэ ответил не сразу.
— Сначала защищал. Потом испугался, что, узнав правду, ты уйдёшь.
Эти слова оказались страшнее всех документов.
Нора подошла ко мне и обняла. Я прижалась лбом к её волосам, чувствуя запах больничного шампуня и мокрой ткани.
— Ты цела?
— Благодаря Марте. Она спрятала меня в архивной комнате, а не в подвале. Виктория думала, что я знаю, где оригинал.
Марта протянула мне ключ с латунной буквой «Ф».
— Твоя мать не потеряла его. Она отдала его мне, когда поняла, что за ней следят. Сказала: «Если Елена когда-нибудь спросит, пусть сама откроет то, что мы закрыли».
На рассвете мы вернулись в гостиничный зал. За тем же столом лежали три папки: список счетов, документы на маршрут семьдесят четыре и заявление о передаче моей доли.
Дантэ поставил передо мной ручку.
— Ты можешь забрать всё и уйти.
— А если останусь?
— Тогда компания будет работать по твоим правилам.
— А ты?
— Буду отвечать за те правила, которые нарушил.
Виктория ждала в соседней комнате. Она подписала признание и передала счета тем, кому Ричард годами угрожал. Её власть исчезла не из-за одного громкого наказания, а потому, что люди увидели: деньги больше не спрятаны, а секреты больше никого не держат.
Кина похоронили без почестей. Марта получила обратно место в архиве и первым делом сняла с двери старую табличку с чужой фамилией.
Нора настояла, чтобы я не закрывала дело отца в сейфе.
— Пусть его имя наконец будет там, где оно должно быть, — сказала она.
Я не стала мгновенно прощать Дантэ. Он этого не просил.
Но я подписала документ о передаче доли не ему, а себе.
А потом положила ключ с буквой «Ф» на карту маршрута семьдесят четыре.
Дантэ посмотрел на них и спросил:
— С чего начнёшь?
Я открыла папку, которую двадцать лет никто не решался открыть.
— С того, что уберу из расписания все рейсы, которых никогда не существовало.
За стеклом просыпался терминал, и на доске отправлений впервые появилась настоящая фамилия моего отца — не как запись о пропавшем человеке, а как имя владельца маршрута.
Марта провела пальцем по выцветшей латунной пластинке и тихо сказала:
— Он всё-таки дождался, Елена.
Я сжала ключ в ладони.
— Нет. Это мы дождались.
Пропустили начало?



