В десять утра я увидела у нашей двери мужчину, за которого пошутила накануне, и поняла: он пришёл не ради светской любезности.
Служанка Инес держала поднос так крепко, что фарфор звенел. За её плечом стоял дон Сантьяго де Алькасар-и-Мендоса — маркиз Санта-Бригиды, хозяин серебряных рудников и человек, которого вчера весь зал обсуждал, словно редкого зверя.
— Вы вошли без приглашения, — сказала я.
— Вчера вы пригласили меня сами.
Он снял перчатку. На костяшках пальцев белели старые шрамы, а на большом пальце темнела полоска угольной пыли. От него пахло холодным камнем и лошадью, не дорогими духами. Я вдруг вспомнила, как треснул мой бокал, когда он посмотрел на меня.
— Я была пьяна от злости.
— Это заметили все.
Томас появился в дверях кабинета, бледный, с зажатой в руке распиской дона Гаспара Уррутии. Бумага уже успела пропитаться потом.
— Сеньор маркиз, — выговорил он, — если вы пришли по поводу слов моей сестры, она не хотела вас оскорбить.
— Я не обиделся на сравнение с трубочистом. У трубочиста хотя бы есть полезная профессия.
Я не удержалась и посмотрела ему в лицо. Уголок его рта дрогнул, но улыбкой это не стало.
— Тогда зачем вы здесь?
Сантьяго достал из внутреннего кармана сложенный лист и положил его на стол между нами.
— Предлагаю вам брак.
Инес уронила ложку. Томас выругался шёпотом. Я почувствовала, как под корсетом сердце ударило так сильно, будто хотело выбраться наружу.
— Вы даже не знаете меня.
— Знаю достаточно. Вы не стали смеяться вместе со всеми, когда ваш брат испугался. Вы закрыли его собой от взгляда Уррутии. И вы сказали, что выйдете за первого вошедшего, не попросив никого пожалеть вас.
— Вы делаете предложение из любопытства?
— Из расчёта. Вам нужно восемь тысяч песо. Мне нужна жена, которая не будет продавать мою фамилию каждому встречному и не станет изображать нежность перед слугами.
Он говорил спокойно, но от этой спокойности мне стало ещё страшнее.
— А если я откажусь?
— В пятницу Уруттия отнесёт расписки судье. Ваш брат потеряет свободу, а дом уйдёт с торгов.
Томас поднял голову.
— Откуда вы знаете?
— Потому что вчера вечером дон Гаспар сам сообщил об этом моему управляющему. Он хвастался, что скоро получит вашу землю.
Я сжала пальцы. На манжете платья оторвалась маленькая жемчужная бусина и покатилась по столу.
— Вы хотите купить меня, маркиз?
— Нет. Я хочу заключить договор. После свадьбы я погашу долг, но вы сохраните своё имя, комнату и право уехать от меня, если я нарушу условия.
— А что получаете вы?
Его взгляд впервые стал не холодным, а усталым.
— Жену, которая не боится сказать мне правду.
Я взяла лист. Внизу стояла его подпись, резкая, похожая на удар ножа. Но рядом с условиями брака была приписка чужой рукой: «Не доверяйте человеку, который первым принесёт вам помощь».
Сантьяго заметил, куда я смотрю.
— Это написал мой старый управляющий. Вчера ночью он исчез.
В этот момент с улицы донёсся топот копыт. Инес бросилась к окну и побледнела.
— Госпожа, у ворот люди дона Гаспара.
Сантьяго забрал лист, но я уже увидела, как один из всадников поднимает руку с запечатанной папкой. Маркиз шагнул к двери, а Томас прошептал:
— Элиса, если они пришли за расписками, нам конец…
ЧАСТЬ 2
Сантьяго не дал Томасу договорить. Он распахнул дверь кабинета и вышел на крыльцо, заставив всадников остановить лошадей. Утренний свет блестел на его чёрной трости, хотя он почти не опирался на неё.
— Передайте дону Гаспару, что этот дом занят, — сказал он.
— Мы пришли по делу Монтенегро.
— Тогда приходите с хозяином.
Старший всадник усмехнулся и протянул папку.
— Здесь уведомление о взыскании. До пятницы.
Я вышла следом, хотя ноги дрожали.
— Почему вы так торопитесь забрать наш дом?
— Потому что ваш брат подписал обязательство.
— Подпись я поставил, — сказал Томас, спускаясь с крыльца. — Но деньги получил не полностью.
Всадник резко дёрнул поводья.
— Об этом расскажете нотариусу.
Сантьяго взял папку, бегло просмотрел бумаги и вернул её.
— Подпись нотариуса датирована позавчера. А обязательство составлено месяц назад.
Улыбка на лице всадника исчезла.
— Вы обвиняете дона Гаспара во лжи?
— Я обвиняю вас в плохой арифметике.
Они уехали, пообещав вернуться с приказом о выселении. Я смотрела им вслед и ощущала на языке металлический вкус страха.
В кабинете Сантьяго разложил бумаги на зелёном сукне. Он достал маленький латунный футляр для карандаша; на крышке была выцарапана буква «А».
— Это принадлежало моему управляющему, — сказал он. — Он десять лет вёл книги рудников. Три недели назад обнаружил, что руда исчезает ещё до отправки в столицу.
— И вы думаете, что к этому причастен Гаспар?
— Я знаю, что он покупал серебро у людей, которым не имел права его продавать.
Томас побледнел.
— При чём здесь наши расписки?
Сантьяго посмотрел на него.
— Ваш отец когда-то владел долей в руднике Санта-Бригиды. После его смерти доля исчезла из семейных книг. Её купил человек, подписавшийся именем, которого уже не было в живых.
Я почувствовала холод в ладонях.
— Вы считаете, что мой отец участвовал в краже?
— Я считаю, что его использовали.
В полдень мы поехали к нотариусу Бальтасару Рейесу. В его конторе пахло воском, пылью и мокрой кожей. Рейес встретил нас с зажатой улыбкой.
— Я не могу обсуждать дела клиентов.
— Тогда обсудите свою подпись, — сказал Сантьяго.
Он положил перед нотариусом копию обязательства. Рейес провёл пальцем по дате и побледнел.
— Я… мог ошибиться.
— Вы не ошибались в трёх одинаковых документах.
Я заметила, как под столом Рейес сжал колено.
— Где оригинал книги регистрации? — спросила я.
— В архиве.
— Пойдёмте туда.
Он вскочил.
— Архив закрыт.
Сантьяго медленно наклонился к нему.
— Если вы не откроете его сейчас, утром я попрошу владельцев шахт проверить каждую вашу запись.
Через минуту мы стояли среди шкафов. Рейес достал толстую книгу, но нужный лист оказался вырван. На соседней странице остался вдавленный след от пера. Я провела по нему грифелем из латунного футляра, и проступили слова: «Передача доли Монтенегро…»
Рейес отступил.
— Этого не может быть.
— Может, — ответила я. — И кто-то очень боялся, что мы прочтём продолжение.
В тот же миг с улицы раздался крик. Мальчишка-посыльный ворвался в архив и протянул Сантьяго записку.
Маркиз прочитал её, сжал бумагу и сказал:
— Моего управляющего нашли. Но он утверждает, что украл книги не для Гаспара, а по моему приказу…
ЧАСТЬ 3
— Это ложь, — сказал Сантьяго.
Мы стояли в его городском кабинете вечером, при свете двух свечей. Найденный управляющий, дон Эстебан, сидел у стены с перевязанной рукой. На его сапоге засохла глина, а под ногтями чернела рудная пыль.
— Вы сами приказали мне убрать страницу, — прошептал он. — Сказали, что иначе погибнет имя Алькасаров.
— Я не видел вас три недели.
— Вы видели не меня. Вы видели человека в вашем плаще.
Томас шагнул вперёд.
— Кто носил плащ?
Эстебан посмотрел на меня.
— Ваш отец.
Я ухватилась за край стола. Внутри всё оборвалось: отец умер шесть лет назад, оставив нам долги и одну фразу, которую я тогда не поняла: «Не подписывай ничего, пока не увидишь книгу».
Сантьяго открыл нижний ящик и достал маленькую тетрадь в кожаном переплёте.
— Я нашёл её в дорожном сундуке дяди. В ней записаны выплаты Гаспару. Но последняя страница написана рукой вашего отца.
Он протянул тетрадь мне.
Там стояло: «Гаспар обещал спасти долю Монтенегро от разорения. Взамен потребовал временную подпись. Я отказался. Тогда он показал письмо Томаса и пригрозил обвинить его в краже серебра».
Томас зажал рот.
— Я не крал.
— Знаю, — сказала я, хотя голос сорвался.
Эстебан поднялся.
— Ваш отец спрятал настоящую книгу в часовне Святого Иакова. Я помог ему. Но после его смерти Гаспар нашёл только копии и решил, что достаточно подделать обязательство Томаса.
Сантьяго резко повернулся к нему.
— Почему вы молчали шесть лет?
— Потому что Гаспар держал мою дочь в своей долговой тюрьме. Вчера её выпустили, и мне больше нечего терять.
В кабинете стало так тихо, что я услышала, как воск капает на серебряный подсвечник.
— Значит, долг не настоящий, — сказала я.
— Основной долг настоящий, — ответил Сантьяго. — Но восемь тысяч были не займом. Это деньги, которые Гаспар получил за продажу вашей семейной доли. Он заставил Томаса подписать новые бумаги, чтобы представить себя кредитором.
— И вы хотели жениться на мне, чтобы забрать эту долю? — спросила я.
Сантьяго выдержал мой взгляд.
— Сначала я хотел защитить рудник и вернуть вам то, что украли. Потом понял, что хочу защитить вас. Но это не даёт мне права скрывать правду.
Эстебан вынул из подкладки сапога узкий свёрток.
— Вот настоящая книга. Ваш отец передал её мне перед смертью.
Я развернула страницы. Там стояла подпись Гаспара под договором о покупке доли — задолго до расписок Томаса.
В дверь постучали. Вошёл слуга, мокрый от ливня.
— Маркиз, дон Гаспар уже в доме. Он привёл свидетелей и требует немедленно объявить о помолвке с сеньоритой Монтенегро.
Сантьяго взглянул на книгу, потом на меня.
— Он думает, что свадьба уничтожит его бумаги. Но не знает, что в конце книги есть ещё одна запись…
Гаспар пришёл за домом, но увидел книгу отца…
Я думала, что речь идёт только о долге моего брата.
Но последняя страница изменила цену каждого решения.
«Я не стану связывать её со мной, пока она думает, что обязана мне»
И я поняла, кому действительно могу доверять.
👇 Финал этой истории уже открыт




