ЧАСТЬ 4 — Я случайно коснулась пса незнакомца, и весь ресторан замер, когда его хозяин медленно поднялся из-за стола

ЧАСТЬ 4

…и все, кто ждал у дома, преклонили колени.
Я услышала это раньше, чем увидела их: тяжёлый гул множества голосов, ударивший по стенам прачечной. Орион встал рядом со мной. Его шерсть была взъерошена, на боку темнела кровь от осколка.

— Они пришли не за Эдгаром, — сказала Селеста.

Варен усмехнулся.

— Они пришли за тем, кто имеет право отдавать приказы.

Эдгар посмотрел на меня.

— Ливия, не слушай его. Печать могла быть поставлена после смерти Мары.

— Но вы сами сказали, что она оставила обещание.

— Я обещал защищать тебя, а не втягивать в эту войну.

— Вы уже втянули меня, когда позволили мне жить с ложью.

Снизу послышался грохот. Дверь прачечной распахнулась, и в коридор ворвались шестеро людей в тёмных плащах. Они не были похожи на обычных охранников. Их лица казались слишком неподвижными, а глаза отражали слабый свет лампы красными точками.

Первый опустился на одно колено.

— Наследница Марсель, назовите свою волю.

У меня задрожали пальцы.

— Я не наследница.

— Вы носите кровь короля и печать хранительницы, — ответил он. — Этого достаточно.

Варен резко повернулся к ним.

— Она ничего не понимает. Эдгар скрывал её от двора, потому что боялся, что она узнает правду.

— Нет, — сказала Селеста. — Он скрывал её, потому что Мара попросила его спасти ребёнка.

Я посмотрела на неё.

— Вы были с моей матерью в ту ночь?

Селеста медленно кивнула.

— Я отвезла вас в порт. Мара осталась, чтобы задержать Варена и его людей.

— Вы сказали, что она сбежала.

— Если бы я рассказала правду, тебя нашли бы раньше.

— И все эти годы вы молчали.

— Каждый год я приносила цветы к её могиле, которой не существовало.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Мать всегда говорила, что отец погиб в море. Теперь я поняла: море было не местом смерти, а направлением, по которому меня увезли.

Эдгар протянул мне ладонь.

— Я искал тебя.

— Не очень хорошо.

— Я нашёл тебя только три недели назад.

— И вместо разговора отправили следить за мной?

— Я боялся, что, если подойду, Варен узнает, что Орион тебя признал.

Я взглянула на пса. Он не отводил от меня глаз.

— Что значит «признал»?

Эдгар ответил не сразу.

— Орион был рядом с Марой в ночь нападения. Он запомнил её запах. Когда ты коснулась его, он понял, что перед ним её дочь.

Варен вдруг рассмеялся.

— Прекрасно. Король прятал дочь, слуга прятал доказательство, а теперь девочка решила, что может управлять двором.

Он выхватил из рукава тонкий клинок и бросился к Селесте.

Я не успела подумать. Схватила со стола медный подсвечник и ударила его по запястью. Нож отлетел. Орион сомкнул зубы на краю плаща Варена и швырнул его к стене.

— Ты ударила советника, — прошептал один из стоявших на коленях.

— Он напал на свидетеля.

— Она говорит по праву печати, — ответила Селеста.

Варен поднялся. На его губе выступила тёмная кровь.

— Ты даже не знаешь, кем была твоя мать.

— Тогда расскажите.

— Мара не была невинной. Она сама подписала первый приказ. Она хотела отдать тебя совету, а потом передумала, когда поняла, что ребёнок способен унаследовать власть.

Эдгар рванулся к нему, но я подняла руку.

— Пусть говорит.

Варен улыбнулся.

— Вот почему она прятала тебя. Не ради любви. Ради трона.

В комнате стало так тихо, что я слышала скрип медного жетона на ошейнике Ориона.

Селеста достала из кармана вторую страницу пергамента.

— Ты снова лжёшь. Вот полный приказ. Мара подписала отправку людей к старой пристани, но рядом собственноручно написала: «Увести ребёнка. Не причинять вреда королю». А внизу стоит твоя пометка: «Ликвидировать обоих».

Варен бросил взгляд на страницу и отступил.

— Подделка.

— Бумага из архива твоего кабинета, — сказала Селеста. — И чернила с серебряной примесью, которыми пользовался только ты.

Один из людей двора поднялся.

— Варен, ты приказал убить короля и его наследницу?

— Я спасал порядок.

— Ты спасал своё место при троне, — ответила я.

Варен метнулся к окну, но там уже стояли двое. Он понял, что путь закрыт, и повернулся ко мне.

— Отдай печать. Ты ничего не знаешь о ночном дворе.

— Зато я знаю, что он держался на страхе.

— Страх — единственное, что удерживает подобных нам от голода.

— Тогда я начну с другого.

Я подняла пергамент.

— Варен лишается имени советника. Все приказы, отданные им за последние семь лет, должны быть пересмотрены. А Эдгар больше не будет принимать решения один.

Седой мужчина засмеялся.

— Ты хочешь ограничить короля в первый же день?

Я посмотрела на Эдгара.

— Если он согласится.

Эдгар шагнул вперёд.

— Соглашусь.

Это стало для Варена настоящим ударом. Он ожидал, что Эдгар будет спорить за власть, но король снял с пальца чёрный перстень и положил его на пол.

— Я отрекаюсь от единоличного правления, — сказал он. — До тех пор, пока Ливия не решит, хочет ли она занять моё место.

— Эдгар, — прошептала я.

— Я отнял у тебя выбор однажды. Больше не отниму.

Рог во дворе прозвучал снова. Люди поднялись, но не кинулись на Варена. Они ждали моего решения.

Я повернулась к нему.

— Вы не умрёте сегодня.

Варен оскалился.

— Милосердие — слабость.

— Нет. Вы будете жить достаточно долго, чтобы каждый человек, чью семью вы сломали, услышал ваше имя и увидел, как вас лишают власти.

Его увели не стражники, а те, кто ещё час назад кланялся ему. Варен сопротивлялся, пока не заметил Ориона. Пёс стоял у моей ноги и тихо рычал.

Когда коридор опустел, я осталась с Эдгаром и Селестой.

— Я не поеду во дворец, — сказала я.

— Я не стану заставлять, — ответил Эдгар.

— Но хочу увидеть место, где жила мама.

Он кивнул.

— Я покажу.

— И вы расскажете всё. Не только то, что удобно.

— Всё.

Селеста достала из коробки кожаную книгу и раскрыла последнюю страницу. Там, под выцветшими словами матери, был нарисован маленький корабль и написано: «Если Ливия спросит, любила ли я её отца, скажите, что он ждал у моря до рассвета».

Эдгар отвернулся. На его лице не осталось королевской холодности.

— Я ждал, — сказал он. — Но она не вернулась.

Я сжала страницу.

— Тогда поедем туда вместе.

Орион тихо ткнулся мордой в мою ладонь. На его медном жетоне, под тремя насечками, проступила новая строка, которую я раньше не замечала: «Беречь до возвращения домой».

Утром мы отправились к старой пристани. Не к дворцу, не к трону и не к месту, где меня уже называли наследницей.

К каменному причалу, где моя мать оставила свой последний след.

И когда Орион остановился у воды, я услышала за спиной голос Эдгара:

— Ливия, здесь Мара впервые сказала мне, что ты будешь сильнее нас обоих.

Оцените статью