ЧАСТЬ 4
Мигель перечитал сообщение ещё раз, словно буквы могли сами сложиться в менее страшную фразу.
— Нотариус пишет, что ему уже прислали копию доверенности, — сказал он. — Покупатель назначил встречу на девять утра.
Тереса медленно села.
— Я ничего не подписывала.
Рауль дёрнулся к телефону Мигеля, но я встала между ними. На столе лежала папка Артура, рядом — квитанция из ломбарда и фотография с театральной афиши.
— Ты даже не собирался просто поселить мать в моей квартире, — сказала я. — Ты хотел продать её жильё.
— Это не продажа, — огрызнулся Рауль. — Временная передача. Я бы всё вернул.
— На чьё имя оформлялся документ? — спросил Мигель.
Рауль сжал губы.
Тереса смотрела на сына, и её лицо становилось всё бледнее.
— Ответь ему.
— На моё, — выдохнул Рауль.
Патрисия оттолкнулась от стены.
— Ты говорил, что покупатель нужен для оценки ремонта.
— Я хотел решить наши проблемы!
— Наши? — Она усмехнулась сквозь слёзы. — Ты даже не сказал мне, что заложил мамино жильё.
Рауль повернулся к ней.
— У меня не было выбора.
Артур раскрыл папку и достал ещё один документ. Бумага была вырвана из блокнота, а внизу стояла дата трёхмесячной давности.
— Выбор был, — произнёс он. — Я предупреждал его, что не стану участвовать в обмане после того, как он показал мне эту записку.
На листе Рауль собственноручно расписал план: познакомить Тересу с Артуром, добиться её доверия, узнать, где хранятся деньги, затем объявить о краже и заставить родственников согласиться на переселение. Напротив последнего пункта стояли слова: «Квартиру продать до того, как мать всё поймёт».
Тереса взяла лист обеими руками.
— Ты написал это обо мне?
Рауль отвёл глаза.
— Я был в долгах.
— Ты написал, что я всё забуду, если испугаюсь достаточно сильно.
Он не ответил.
Мигель вышел в коридор и позвонил нотариусу. Я слышала только обрывки его речи: «не подтверждаем», «не выдавали согласия», «зафиксируйте обращение». Никаких громких угроз. Только сухие слова, от которых план Рауля рассыпался быстрее, чем он успевал его защищать.
Патрисия подошла к брату.
— Сколько ты должен?
— Не твоё дело.
— Я продала свои серьги, чтобы помочь тебе в прошлом году.
— Я верну.
— Ты всегда это говоришь.
Она сняла с пальца тонкое обручальное кольцо и положила его на стол.
— Это единственное, что осталось от денег, которые я отдала тебе. Забери, если собираешься снова продавать чужую жизнь.
Рауль отшатнулся.
В девять утра покупатель всё же приехал. Мы встретили его в квартире Тересы. Это был невысокий мужчина в бежевом пальто, с кожаной папкой и выражением деловой скуки на лице.
— Мне сказали, что документы готовы, — произнёс он.
— Вам солгали, — ответила я.
Мигель передал ему сообщение нотариуса и копию плана Рауля. Мужчина прочитал несколько строк, затем закрыл папку.
— Я не участвую в семейном споре.
— Это уже не спор, — сказала Тереса. — Это попытка продать квартиру без моего разрешения.
Покупатель посмотрел на Рауля.
— Вы уверяли, что собственница согласна.
— Она согласна, просто сейчас расстроена.
Тереса встала рядом со мной.
— Я не согласна.
Мужчина убрал папку под мышку и ушёл, даже не попрощавшись.
Рауль остался посреди гостиной. На стене за его спиной висел портрет покойного мужа Тересы. Под рамкой лежал пустой футляр, из которого он вынул украшения.
— Мама, я могу всё объяснить.
— Объясни, зачем нанял Артура.
Рауль посмотрел на актёра.
Артур стоял у книжного шкафа, сняв сценические усы, которые носил в кармане пальто. Без них он казался старше и гораздо несчастнее.
— Я заплатил ему за знакомство, — сказал Рауль. — Думал, мама подпишет доверенность сама. Она ведь доверяла людям.
— Я доверяла тебе, — сказала Тереса.
Эти слова ударили его сильнее, чем крик.
Он достал из кармана связку ключей и положил её на стол.
— От чего это? — спросила Патрисия.
— От кладовой. Там осталось оборудование, которое я купил на мамины деньги. Можно продать.
— Этого недостаточно, — сказала Тереса.
— Я знаю.
Он впервые посмотрел ей прямо в лицо.
— Я буду возвращать долг каждую неделю.
— Не мне обещай. Запиши сумму и подпиши график. И больше не появляйся у меня один.
Рауль кивнул. Это не было прощением. Но это было первое решение, которое не пыталось отнять у Тересы выбор.
Через два дня Артур вернул из ломбарда серебряную шкатулку. Внутри лежали письма покойного мужа, старый рецепт пирога и одна засохшая веточка лаванды. Золото удалось выкупить частично. Остальное Рауль обязался компенсировать из продажи оборудования.
Тереса долго держала шкатулку на коленях, потом повернулась к Артуру.
— Вы тоже меня обманули.
— Да.
— И всё же пришли.
— Я слишком поздно понял, что играю не роль, а ломаю человеку жизнь.
Она не обняла его и не сказала, что простила.
— В воскресенье в танцевальном зале будет вечер для пожилых. Придите туда без усов и без чужого имени. Если кто-нибудь спросит, кто вы, назовите себя Артуром.
Он кивнул.
— А если вы не захотите со мной танцевать?
— Тогда будете сидеть и слушать музыку. Это будет честнее прежнего.
В воскресенье мы пришли втроём: Тереса, я и Мигель. Патрисия не пришла. Она впервые за много лет отказалась прикрывать брата и уехала к сестре, забрав с собой только кольцо и папку с его долгами.
В зале играла старая мелодия. Тереса держала под мышкой серебряную шкатулку, хотя обычно не брала её из дома. Она поставила её на стол рядом с сумочкой и сказала мне:
— Я думала, что потеряла не только деньги. Думала, что потеряла способность отличать любовь от расчёта.
— Но вы отличили.
— Не сразу.
Артур стоял у стены, не приближаясь.
Тереса сама подошла к нему.
— Один танец. Медленный. И никаких обещаний.
— Согласен.
Они вышли на середину зала. Артур двигался неловко, а Тереса считала шаги вслух, чтобы он не сбился. На третьем повороте он наступил ей на туфлю.
— Простите.
— Вы всегда так танцуете?
— Только когда боюсь.
— Тогда бояться вам полезно.
Она не улыбалась широко, но её плечи расправились.
Я посмотрела на серебряную шкатулку. В ней снова лежали письма, лаванда и чужая ложь, которую Тереса больше не собиралась хранить.
Музыка закончилась, и она сказала Артуру:
— Завтра назовите мне своё настоящее имя ещё раз.
Он наклонил голову.
— Артур Сальседо.
— Хорошо. Теперь можно начинать разговор.
Пропустили начало?

