ЧАСТЬ 4 — Я отказалась отдавать квартиру свекрови после странного требования шурина — и его улыбка исчезла у всех на глазах

ЧАСТЬ 4

Мигель перечитал сообщение ещё раз, словно буквы могли сами сложиться в менее страшную фразу.

— Нотариус пишет, что ему уже прислали копию доверенности, — сказал он. — Покупатель назначил встречу на девять утра.

Тереса медленно села.

— Я ничего не подписывала.

Рауль дёрнулся к телефону Мигеля, но я встала между ними. На столе лежала папка Артура, рядом — квитанция из ломбарда и фотография с театральной афиши.

— Ты даже не собирался просто поселить мать в моей квартире, — сказала я. — Ты хотел продать её жильё.

— Это не продажа, — огрызнулся Рауль. — Временная передача. Я бы всё вернул.

— На чьё имя оформлялся документ? — спросил Мигель.

Рауль сжал губы.

Тереса смотрела на сына, и её лицо становилось всё бледнее.

— Ответь ему.

— На моё, — выдохнул Рауль.

Патрисия оттолкнулась от стены.

— Ты говорил, что покупатель нужен для оценки ремонта.

— Я хотел решить наши проблемы!

— Наши? — Она усмехнулась сквозь слёзы. — Ты даже не сказал мне, что заложил мамино жильё.

Рауль повернулся к ней.

— У меня не было выбора.

Артур раскрыл папку и достал ещё один документ. Бумага была вырвана из блокнота, а внизу стояла дата трёхмесячной давности.

— Выбор был, — произнёс он. — Я предупреждал его, что не стану участвовать в обмане после того, как он показал мне эту записку.

На листе Рауль собственноручно расписал план: познакомить Тересу с Артуром, добиться её доверия, узнать, где хранятся деньги, затем объявить о краже и заставить родственников согласиться на переселение. Напротив последнего пункта стояли слова: «Квартиру продать до того, как мать всё поймёт».

Тереса взяла лист обеими руками.

— Ты написал это обо мне?

Рауль отвёл глаза.

— Я был в долгах.

— Ты написал, что я всё забуду, если испугаюсь достаточно сильно.

Он не ответил.

Мигель вышел в коридор и позвонил нотариусу. Я слышала только обрывки его речи: «не подтверждаем», «не выдавали согласия», «зафиксируйте обращение». Никаких громких угроз. Только сухие слова, от которых план Рауля рассыпался быстрее, чем он успевал его защищать.

Патрисия подошла к брату.

— Сколько ты должен?

— Не твоё дело.

— Я продала свои серьги, чтобы помочь тебе в прошлом году.

— Я верну.

— Ты всегда это говоришь.

Она сняла с пальца тонкое обручальное кольцо и положила его на стол.

— Это единственное, что осталось от денег, которые я отдала тебе. Забери, если собираешься снова продавать чужую жизнь.

Рауль отшатнулся.

В девять утра покупатель всё же приехал. Мы встретили его в квартире Тересы. Это был невысокий мужчина в бежевом пальто, с кожаной папкой и выражением деловой скуки на лице.

— Мне сказали, что документы готовы, — произнёс он.

— Вам солгали, — ответила я.

Мигель передал ему сообщение нотариуса и копию плана Рауля. Мужчина прочитал несколько строк, затем закрыл папку.

— Я не участвую в семейном споре.

— Это уже не спор, — сказала Тереса. — Это попытка продать квартиру без моего разрешения.

Покупатель посмотрел на Рауля.

— Вы уверяли, что собственница согласна.

— Она согласна, просто сейчас расстроена.

Тереса встала рядом со мной.

— Я не согласна.

Мужчина убрал папку под мышку и ушёл, даже не попрощавшись.

Рауль остался посреди гостиной. На стене за его спиной висел портрет покойного мужа Тересы. Под рамкой лежал пустой футляр, из которого он вынул украшения.

— Мама, я могу всё объяснить.

— Объясни, зачем нанял Артура.

Рауль посмотрел на актёра.

Артур стоял у книжного шкафа, сняв сценические усы, которые носил в кармане пальто. Без них он казался старше и гораздо несчастнее.

— Я заплатил ему за знакомство, — сказал Рауль. — Думал, мама подпишет доверенность сама. Она ведь доверяла людям.

— Я доверяла тебе, — сказала Тереса.

Эти слова ударили его сильнее, чем крик.

Он достал из кармана связку ключей и положил её на стол.

— От чего это? — спросила Патрисия.

— От кладовой. Там осталось оборудование, которое я купил на мамины деньги. Можно продать.

— Этого недостаточно, — сказала Тереса.

— Я знаю.

Он впервые посмотрел ей прямо в лицо.

— Я буду возвращать долг каждую неделю.

— Не мне обещай. Запиши сумму и подпиши график. И больше не появляйся у меня один.

Рауль кивнул. Это не было прощением. Но это было первое решение, которое не пыталось отнять у Тересы выбор.

Через два дня Артур вернул из ломбарда серебряную шкатулку. Внутри лежали письма покойного мужа, старый рецепт пирога и одна засохшая веточка лаванды. Золото удалось выкупить частично. Остальное Рауль обязался компенсировать из продажи оборудования.

Тереса долго держала шкатулку на коленях, потом повернулась к Артуру.

— Вы тоже меня обманули.

— Да.

— И всё же пришли.

— Я слишком поздно понял, что играю не роль, а ломаю человеку жизнь.

Она не обняла его и не сказала, что простила.

— В воскресенье в танцевальном зале будет вечер для пожилых. Придите туда без усов и без чужого имени. Если кто-нибудь спросит, кто вы, назовите себя Артуром.

Он кивнул.

— А если вы не захотите со мной танцевать?

— Тогда будете сидеть и слушать музыку. Это будет честнее прежнего.

В воскресенье мы пришли втроём: Тереса, я и Мигель. Патрисия не пришла. Она впервые за много лет отказалась прикрывать брата и уехала к сестре, забрав с собой только кольцо и папку с его долгами.

В зале играла старая мелодия. Тереса держала под мышкой серебряную шкатулку, хотя обычно не брала её из дома. Она поставила её на стол рядом с сумочкой и сказала мне:

— Я думала, что потеряла не только деньги. Думала, что потеряла способность отличать любовь от расчёта.

— Но вы отличили.

— Не сразу.

Артур стоял у стены, не приближаясь.

Тереса сама подошла к нему.

— Один танец. Медленный. И никаких обещаний.

— Согласен.

Они вышли на середину зала. Артур двигался неловко, а Тереса считала шаги вслух, чтобы он не сбился. На третьем повороте он наступил ей на туфлю.

— Простите.

— Вы всегда так танцуете?

— Только когда боюсь.

— Тогда бояться вам полезно.

Она не улыбалась широко, но её плечи расправились.

Я посмотрела на серебряную шкатулку. В ней снова лежали письма, лаванда и чужая ложь, которую Тереса больше не собиралась хранить.

Музыка закончилась, и она сказала Артуру:

— Завтра назовите мне своё настоящее имя ещё раз.

Он наклонил голову.

— Артур Сальседо.

— Хорошо. Теперь можно начинать разговор.

Оцените статью