Я застала мужа с другой женщиной, когда наш сын бился под моими рёбрами, а Дантэ Моретти смотрел на меня так, будто заранее просчитал мою боль.
В спальне пахло дорогими духами и мокрой шерстью. Вивьен Кросс сидела на краю нашей кровати, босая, в белой рубашке Дантэ. Его ладонь лежала на её запястье. Не ласково. Хуже — уверенно, как подпись под договором.
— Елена, ты не должна была приезжать, — сказал он.
Я посмотрела на часы. Было без двадцати десять вечера. За окном ливень расплющивал капли о стекло, а на тумбочке дрожал маленький серебряный колокольчик, который я купила для детской.
— Видимо, у меня ещё осталась привычка заходить в собственный дом.
Вивьен поднялась.
— Дантэ, я могу уйти.
— Останься, — бросил он.
Я сняла кольцо. Пальцы плохо слушались, и гладкая платина соскользнула не сразу. Я положила её рядом с колокольчиком.
— Надеюсь, она того стоила.
Дантэ выпрямился. В его глазах впервые мелькнуло не раздражение, а расчёт.
— Ты беременна на восьмом месяце. Не устраивай сцен.
— Сцену устроил не я.
Я вышла, прежде чем он успел подобрать ответ.
На лестнице у меня свело спину. Я схватилась за перила, покрытые холодным лаком, и услышала, как за дверью Вивьен тихо сказала:
— Она слишком спокойна.
— Она никуда не денется, — ответил Дантэ.
Эти слова догнали меня уже у машины.
Дождь промочил пальто за несколько секунд. Телефон завибрировал, когда я села за руль. Дантэ звонил. Один раз. Второй. Девятый. Я смотрела на его имя, пока ребёнок толкался под сердцем, словно тоже требовал дороги.
Я не ответила.
В гостинице на набережной администраторша заметила мой огромный живот и придвинула ко мне стакан воды.
— Вам вызвать мужа?
— Нет. Мне нужен номер и тишина.
— Вы уверены, что всё в порядке?
Я положила на стойку собственную карту.
— Теперь — да.
В номере я достала из багажника заранее собранную сумку. В боковом кармане лежал маленький тканевый конверт с медицинскими бумагами и адресом дома у океана. Четыре месяца назад я попросила Мириам Чо подготовить его, не сказав Дантэ ни слова.
Тогда я ещё надеялась, что ошибаюсь.
В 1:17 ночи пришло сообщение с незнакомого номера: «Она ничего для меня не значит».
Я перечитала его, прижала ладонь к животу и позвонила Мириам.
— Говори, — ответила она сонным, но собранным голосом.
— Начинай всё, о чём мы договорились.
Пауза стала длиннее дождя.
— Ты решила уйти?
— Я уже ушла.
— Елена, Дантэ не отпустит тебя просто так.
— Тогда пусть попробует найти меня.
Я открыла папку с документами. На первой странице стояла дата, а ниже — перечень счетов, долей и домов, которыми я владела до свадьбы. Внизу оставалось место для последней подписи. Мириам сказала, что утром привезёт ещё один документ, который изменит всё, но не успела объяснить какой.
В коридоре гостиницы послышались тяжёлые шаги.
Кто-то остановился у моей двери.
Ручка медленно опустилась, а моя рука потянулась к папке…
ЧАСТЬ 2
Я не дышала, пока ручка двери не поднялась. За стеной зазвонил телефон, и шаги исчезли. Я подождала ещё минуту, затем позвонила администраторше.
— В мой номер кто-то пытался войти.
— Охрана уже поднимается.
Через три минуты в дверь постучал молодой охранник с фонарём на ремне. На ковре лежала мокрая визитная карточка без имени, только с изображением чёрного ворона — знаком службы безопасности Дантэ.
— Он знает, где вы, — сказал охранник.
В животе у меня болезненно дёрнулся ребёнок. Страх поднялся к горлу, но я заставила себя открыть папку.
Мириам приехала в шесть утра. На ней было зелёное пальто, промокшее по плечам, и кожаная сумка, пахнущая табаком и бумагой.
— В гостинице оставаться нельзя, — сказала она.
— У меня есть машина.
— У Дантэ есть люди на каждой дороге из города.
Она разложила на столе бумаги.
— Твои доли в семейной судоходной компании, дом, счета и земля у океана защищены брачным соглашением. Но есть проблема. За последние два месяца кто-то пытался перевести часть твоих доходов на благотворительный фонд, которым управляет Вивьен.
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Он собирался забрать мои деньги?
— Не только деньги. Он оформлял доверенность на управление всеми твоими активами.
— Моей подписи там нет.
— Знаю. Поэтому я принесла копию журнала нотариуса.
Внизу страницы стояла фамилия Дантэ, а рядом — дата, когда я лежала в клинике на обследовании. Свидетелем значилась София Белл, наша бывшая экономка.
— София уволилась три недели назад, — прошептала я.
— Она не уволилась. Её вынудили подписать заявление.
Мириам достала из сумки телефон.
— Она ждёт нас в старой часовне у порта.
В полдень мы приехали туда. Ветер бился в ржавую ограду, и медный крест над входом поскрипывал на цепи. София сидела на деревянной скамье, сжимая перчатки.
— Я боялась, — сказала она.
— Мне тоже страшно, — ответила я. — Но вы знаете, что он сделал.
София посмотрела на мой живот.
— Дантэ велел мне убрать из кабинета папку с красной печатью. Я спрятала её.
— Где?
— Там, где он никогда не станет искать.
В этот момент у Мириам зазвонил телефон. Она побледнела, прочитав сообщение.
— Дом у океана вскрыли.
— Там никого не было, — сказала я.
— Было кое-что другое. В детской нашли кроватку и разбитую шкатулку.
София резко подняла голову.
— В детской?
— Что вы хотите сказать? — спросила я.
Она достала из кармана маленький латунный ключ.
— Папка не в доме. Я спрятала её в кабинете Дантэ, за фотографией его отца. Но если люди пришли туда, значит, он уже понял, что вы готовились.
На улице взревел автомобиль. Сквозь витраж я увидела знакомую чёрную машину.
Мириам схватила меня за локоть.
— Елена, нам нужно уходить.
Дверь часовни распахнулась. На пороге стоял Дантэ, мокрый от дождя, с лицом человека, который приехал не просить, а забирать. Он посмотрел на Софию, потом на ключ в её руке.
— Ты правда решила предать меня? — спросил он.
София отступила к алтарю.
Дантэ сделал шаг вперёд.
— Отдай ключ, Елена. И я позволю тебе уехать.
— А ребёнка? — спросила я.
Его взгляд опустился на мой живот.
— Ребёнок останется со мной.
Мириам тихо произнесла:
— Скажи ему про второго свидетеля.
Я подняла глаза на Дантэ и поняла, что он ещё не знает, кто сидит в машине за часовней…
ЧАСТЬ 3
Я не успела ответить. Из-за часовни донёсся хриплый голос:
— Второй свидетель — я.
В дверях появился Марко Ривера, водитель Дантэ. В руке он держал металлическую коробку, исцарапанную по крышке.
Лицо Дантэ стало серым.
— Марко, убери это.
— Три года я возил тебя, — сказал тот. — И три года думал, что ты просто жестокий. Потом увидел бумаги.
Он поставил коробку на алтарь. София вставила латунный ключ в замок.
Внутри лежали копии переводов, нотариальный журнал и лист с подписью Вивьен. Но главным был не документ. На обороте последнего листа стояла подпись самого Дантэ.
Мириам взяла его двумя пальцами.
— Здесь написано, что Елена признаётся недееспособной после родов, а управление её долями передаётся Вивьен Кросс.
— Подделка, — процедил Дантэ.
— Нет, — сказала София. — Я видела, как ты подписывал это в кабинете. Ты велел мне принести печать.
Дантэ резко повернулся к ней.
— Я спасал компанию от твоей жены.
— От меня? — спросила я.
— Ты собиралась уйти и забрать всё, что принадлежало тебе до брака.
— Поэтому ты решил объявить меня безумной?
Вивьен, стоявшая за его спиной, вдруг засмеялась. Смех прозвучал слишком громко в пустой часовне.
— Не изображай святую, Елена. Дантэ обещал мне долю. Я выполняла свою часть.
Дантэ схватил её за руку.
— Замолчи.
— Ты сам сказал, что после родов она подпишет всё. Ты сказал, что ребёнок даст тебе рычаг.
У меня подогнулись колени. Мириам удержала меня за плечи.
— Елена, дыши.
Марко положил на алтарь ещё один лист.
— А это письмо от врача. Дантэ просил записать в карту, что Елена нестабильна и принимает сильные лекарства. Врач отказался. Тогда Дантэ заплатил его заместителю.
Дантэ смотрел на бумаги, будто они были оружием.
— Вы не понимаете, что делаете. Если компания рухнет, сотни людей останутся без работы.
— Компания не рухнет, — ответила Мириам. — Её продадут тем, кто не крадёт у собственных партнёров.
Я достала из папки последний лист.
— Я подписала передачу своих долей независимому фонду помощи морякам. Дантэ не получит ни одной акции.
Вивьен отдёрнула руку.
— Ты обещал мне компанию.
— Я обещал тебе всё, что требовалось, чтобы ты помогла.
Эта фраза повисла между нами. Вивьен побледнела и отступила.
Телефон Мириам зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и посмотрела на меня.
— Елена, начинаются схватки. Дом у океана готов, но ехать туда нельзя. Нужно в портовую клинику.
Я прижала ладонь к животу. Боль накрыла меня волной.
Дантэ сделал шаг.
— Я еду с вами.
— Нет.
— Это мой сын.
— Это мой ребёнок, которого ты собирался превратить в повод отнять мою жизнь.
На улице взревел двигатель. Марко посмотрел на Дантэ и тихо сказал:
— Твоя машина заблокирована. Люди из компании узнали, что ты сделал.
Дантэ впервые понял: документы уже разошлись по адресам, которые он не мог контролировать.
Но когда мы вышли к порту, у клиники меня ждал человек, которого я не видела шесть лет. Он протянул мне свидетельство о рождении и сказал, что Дантэ скрывал от меня ещё одну правду…
Перед родами я узнала, какую правду он скрывал…
Я думала, что борюсь только за свои деньги и ребёнка. Но последний документ заставил меня пересмотреть всю нашу историю.
«Можно взять его на руки?»
Я ответила не сразу.
👇 Финал истории уже открыт

