ЧАСТЬ 4
— Какие результаты? — спросила я.
Бруно не ответил сразу. Мы стояли возле лестницы школы, а из кабинетов доносился приглушённый гул голосов. За дверью директор звонила в бухгалтерию, Клаудия плакала и требовала вызвать кого-нибудь «для защиты», а Марта впервые за много лет держала папку обеими руками, словно это был щит.
— Позвоните Елене, — сказал Бруно. — Она уже в клинике.
Я набрала номер. Елена ответила после первого гудка.
— Присцила, не пугайся. Врач хочет поговорить с тобой лично.
— Что с Матео?
— У него сильная анемия и приступы слабости. Но нашли ещё кое-что. Я попросила их дождаться тебя.
У меня подкосились ноги. Бруно подставил локоть, но не стал хватать меня без разрешения.
— Я отвезу вас.
— В клинику. Сейчас.
Мы выбежали во двор. На асфальте лежали мокрые листья, а в моей руке всё ещё была его визитная карточка, измятая у края.
В машине я звонила Елене снова и снова. Она отвечала коротко, пока врач не попросил её убрать телефон.
— Вы знали о его обмороках? — спросил Бруно.
— Он говорил, что просто устал. Я думала, это из-за школы.
— А вы сами когда-нибудь проходили обследование?
Я резко повернулась к нему.
— Мне некогда болеть.
— Именно это обычно говорят люди, которые слишком долго несут всё одни.
Я хотела возразить, но не смогла. Перед глазами стоял Матео с деревянной совой в руках.
В клинике нас встретила Елена. Её медицинская форма была расстёгнута у воротника, а под глазами лежали тёмные тени.
— Он в кабинете, — сказала она. — Врач обнаружил, что у него наследственное заболевание крови. Нужны дополнительные анализы и лечение. Не завтра. Сегодня.
Я прижала ладонь ко рту.
— Сколько?
Елена назвала сумму.
Она была больше, чем мои накопления за два года.
Бруно достал телефон.
— Я оплачу обследование.
— Нет.
— Это не благотворительность.
— Я не могу взять у вас такие деньги.
— Тогда считайте это займом. Без процентов. С графиком, который составите вы.
— А если я не справлюсь?
— Справитесь не одна.
Он сказал это без жалости, и именно поэтому я поверила.
Врач позвал меня. Матео лежал на узкой кушетке и держал сову под подбородком.
— Тётя, я правда болен?
Я села рядом.
— Ты заболел не потому, что сделал что-то неправильно. И мы будем лечиться.
— Ты будешь со мной?
— Всегда.
Бруно остался у двери. Матео посмотрел на него.
— А богатый дядя тоже?
Я покраснела.
Бруно улыбнулся.
— Если тётя разрешит.
— Разрешаю, — прошептал Матео.
Пока врачи брали кровь, Бруно вышел позвонить. Я думала, что он распоряжается деньгами, но через несколько минут он вернулся с другим выражением лица.
— Что теперь? — спросила я.
— Я отменил сделку по новому кварталу.
— Какую сделку?
Он объяснил: компания собиралась снести старый корпус школы и построить на его месте парковку для будущих домов. Директор согласилась подписать документы, а Клаудия и Вероника получили обещание более высоких должностей. Именно поэтому через бухгалтерию проводили поддельные закупки: им нужно было создать видимость, будто школа не справляется и не заслуживает сохранения.
— Вы могли просто купить участок и закрыть вопрос, — сказала я.
— Мог. Но моя мать преподавала в таких школах. Я не хочу строить дома на месте классов, где дети учатся верить в себя.
— Почему вы не рассказали это сразу?
— Потому что хотел понять, защищаете ли вы школу только на бумаге.
— И что поняли?
— Что вы покупаете детям книги, когда сами ездите последним автобусом. Мне этого достаточно.
В тот же вечер Бруно созвал встречу в актовом зале. Пришли учителя, родители, представители фонда и бухгалтер, которая до этого боялась поднять глаза от стола.
На стене висел план нового квартала. Красным цветом был перечёркнут школьный корпус.
— Проект отменяется в нынешнем виде, — объявил Бруно. — На месте старого здания будет отремонтированная школа. А фонд оплатит материалы, библиотеку и лечение Матео без условий, которые заставляли бы Присцилу быть кому-то обязанной.
Я поднялась.
— Я согласна принять помощь для Матео. Но не хочу, чтобы моё имя использовали как красивую историю для отчётов.
Бруно кивнул.
— Тогда вы возглавите программу сами.
В зале зашептались.
— Я воспитательница, а не руководитель фонда.
— Вы знаете, чего не хватает детям. Это важнее красивого кабинета.
Марта встала со своего места.
— А я буду следить, чтобы все накладные читали вслух.
Несколько родителей засмеялись. Напряжение немного спало.
Клаудия сидела у стены. Её лицо было опухшим от слёз. Она попросила поговорить со мной после собрания.
— Я завидовала тебе, — сказала она, глядя на свои руки. — Не автобусу. Тому, что ты знала, ради чего просыпаешься.
— Зависть не даёт права красть и лгать.
— Знаю.
— Ты вернёшь деньги?
Она кивнула.
— Всё до последнего песо. И скажу правду комиссии.
Вероника не извинилась. Она уволилась на следующий день, когда бухгалтер показала, что именно её счёт использовали для переводов. Директору пришлось уйти после внутренней проверки. До суда дело не дошло: они подписали соглашение о возврате денег и признали подделку документов, потому что хотели сохранить лицензию школы. Это не вернуло мне спокойных вечеров, но вернуло моё имя.
Через неделю Матео начал лечение. Он боялся игл, поэтому Бруно принёс в клинику целую коробку деревянных сов, вырезанных его матерью много лет назад для учеников. Матео выбрал одну и назвал её Капитаном.
Я открыла школьную программу в кабинете, где раньше хранили ненужные журналы. На первом листе стояли три подписи: моя, Марты и Бруно.
— Почему вы оставили место для четвёртой? — спросила я.
— Для того, кто однажды скажет, что ему не хватает красок, — ответил он.
Я посмотрела на пакет с материалами. Внутри лежали новые кисти, картон и книжки без единой заклеенной страницы. Но я сохранила старую книжку с прозрачной лентой. Она напоминала не о бедности, а о том, ради чего всё началось.
В пятницу мы устроили первое занятие в новом классе. Дети рисовали семьи, и Матео, сидевший у окна, нарисовал троих: себя, меня и Бруно. Над нами он вывел кривыми буквами: «Люди, которые приезжают».
— Почему именно приезжают? — спросила я.
Матео пожал плечами.
— Потому что ты ждала автобус, а он приехал к тебе.
Бруно рассмеялся. Я тоже, хотя глаза защипало.
Потом Матео поднял деревянную сову и поставил её на мой стол рядом с первой новой книжкой.
— Тётя, а сегодня мы дождёмся автобуса вместе?
Я посмотрела на Бруно.
Он уже держал в руке ключи, но не торопил меня.
— Нет, — сказала я. — Сегодня мы поедем втроём. Нам нужно отвезти Капитана домой.
Матео прижал сову к груди, и в пустом классе зазвенел его смех.
На доске осталась последняя детская надпись: «Люди, которые приезжают».
Я не стала её стирать.
Пропустили начало?
