Я села не в ту машину после смены, а когда водитель назвал моё имя, его спокойное лицо изменилось

В ту ночь я поняла, что чужая машина может оказаться опаснее любой больничной палаты, когда мужчина за рулём назвал меня по имени.

В 23:07 я вышла из медицинского центра Святой Екатерины после четырнадцатичасовой смены. Пальцы пахли антисептиком, плечи ныли так, будто к ним подвесили металлические гири, а на белой куртке темнело старое пятно кофе. Я увидела чёрный седан у тротуара, распахнула заднюю дверь и рухнула на кожаное сиденье.

— Просто отвезите меня домой, пожалуйста, — пробормотала я.

Машина не тронулась.

Я открыла глаза. В зеркале заднего вида на меня смотрел мужчина лет сорока. Тёмные волосы, дорогой чёрный костюм без галстука, руки на руле. На панели не было ни знака службы, ни держателя телефона, только серебряная зажигалка с царапиной в форме полумесяца.

— Это не моя машина, — сказала я.

— Нет.

— Вы могли меня остановить.

— Вы уже сели.

Телефон в моей руке завибрировал и погас. Четыре процента исчезли. Мужчина достал из консоли зарядный провод и протянул его назад, не оборачиваясь.

— Возьмите. Иначе ваш водитель уедет.

Я подключила телефон. На экране появилось сообщение: «Я у южного входа. Вы на соседней стоянке».

— Простите, — выдохнула я. — Я правда не хотела…

— Вы устали.

— Это не оправдание.

— Я и не оправдываю.

Его ровный голос раздражал сильнее, чем должен был. Я уже собиралась выйти, когда он поднял ладонь.

— Подождите. Ваша машина ещё движется.

Я замерла. Настоящий водитель медленно подъезжал к бордюру, а чёрный седан за ним перекрыл выезд. Мужчина нажал кнопку, и его автомобиль бесшумно отступил на метр.

— Спасибо, — сказала я.

— Эмма Рид?

Холод пробрал меня быстрее ветра.

— Откуда вы знаете моё имя?

Он посмотрел не на меня, а на пластиковую карточку, выглядывавшую из кармана куртки. Там было написано моё имя и название больницы.

— Ваша карточка.

Я выдернула её, слишком резко задев молнию. На улице настоящий водитель опустил стекло.

— Мисс Рид, я извиняюсь! Южный вход оказался с другой стороны.

— Всё хорошо, — ответила я, но не двинулась.

Мужчина за рулём вдруг взглянул в боковое зеркало. Его спокойствие исчезло. Челюсть напряглась, пальцы сжали кожаный руль.

— Что случилось? — спросила я.

У больничных ворот остановился второй чёрный автомобиль. Из него вышел высокий мужчина в сером пальто и поднял руку, будто подавал знак именно моему водителю.

Тот наклонился к панели, открыл узкую папку и, не отрывая взгляда от ворот, сказал:

— Эмма, сейчас вы должны сделать ровно то, что я скажу…

ЧАСТЬ 2

— Скажите.
— Возьмите сумку и пересаживайтесь к своему водителю. Не оглядывайтесь.

Я схватила холщовую сумку. На её металлической пряжке зацепился длинный волос, и я почему-то смотрела именно на него, пока мужчина в сером пальто приближался.

— Вы знаете этих людей? — спросила я.

— Да.

— Они вас преследуют?

— Иногда.

— Это не успокаивает.

— Я не пытался вас успокоить.

Дверь рядом со мной открылась. Я выбралась на мороз, но не успела сделать и двух шагов. Мужчина в сером пальто остановился у капота.

— Господин Вейл, вам пора, — произнёс он.

Водитель медленно вышел из машины. Только тогда я заметила, как оба охранника у ворот выпрямились, увидев его. Даже мой настоящий водитель замолчал и убрал руку с дверцы.

— Томас, — сказал мужчина за рулём. — Почему ты здесь?

— Я хотел напомнить о встрече.

— Ты выбрал неудачное место.

Томас посмотрел на меня.

— А это кто?

— Пассажирка, которая ошиблась машиной.

— Она слышала разговор?

Внутри у меня всё сжалось. Я почувствовала, как телефон нагревается в ладони от зарядного провода.

— Она ничего не слышала, — ответил Вейл.

— Тогда почему ты смотришь на неё так, будто она важна?

Вейл сделал шаг, заслонив меня плечом.

— Потому что ты задаёшь вопросы, которые тебя не касаются.

В этот момент из дверей больницы выбежала моя старшая смены, Нора Белл. В руке она держала мой красный шарф, который я забыла в комнате отдыха.

— Эмма! — крикнула она. — Тебе звонили из пятой палаты. Девушка спрашивала именно тебя.

Томас резко повернул голову.

— Из пятой палаты?

Нора нахмурилась.

— Вы кто?

Вейл бросил на неё короткий взгляд.

— Увезите Эмму домой.

— Я сама могу решить, — сказала я.

— Можете, — ответил он. — Но сначала узнайте, почему незнакомые люди интересуются пациенткой, которую вы сегодня спасли.

Я вспомнила двадцатишестилетнюю Лию Морено из палаты 514. Днём она трижды спрашивала, умрёт ли. Перед тем как уснуть, она вцепилась мне в запястье и прошептала: «Если придёт человек с серебряной зажигалкой, не отдавайте ему папку».

Тогда я решила, что она бредит от лекарств.

Теперь серебряная зажигалка лежала у меня перед глазами.

— Где папка? — спросила я.

Лицо Вейла стало жёстким.

— У вас.

— Что?

— Лия сунула её в вашу сумку, когда вы меняли капельницу.

Я раскрыла сумку прямо на тротуаре. Между запасными чулками и мятой упаковкой печенья действительно лежала тонкая коричневая папка. Нора ахнула.

Томас шагнул ко мне.

— Отдайте её.

— Не двигайтесь, — сказал Вейл.

— Вы не понимаете, что держите.

— Я понимаю лучше тебя.

Он взял папку двумя пальцами, но не открыл. В этот миг из больницы донёсся пронзительный сигнал тревоги, и Нора побелела.

— Палата 514, — прошептала она.

Вейл посмотрел на закрытые двери, затем на папку.

— Если Лия умерла, значит, тот, кто искал её, уже знает, что папка у нас…

ЧАСТЬ 3

…Вейл рванулся к больнице, а я побежала следом. Нора кричала, что нельзя оставлять пост, но в её голосе было больше страха, чем возмущения.

В 23:19 у палаты 514 уже стояли два санитара. Лия лежала на полу возле кровати, живая, но без сознания. Рядом валялся пластиковый поднос, а на белой плитке блестела разбитая ампула.

— Никого не впускать! — приказал Вейл.

— Вы не имеете права командовать в больнице, — сказала я.

— Тогда командуйте сами.

Я опустилась рядом с Лией. Её пульс был слабым. Пока я проверяла дыхание, Вейл заметил женщину в коридоре. Это была Марта Кин, ночная санитарка, работавшая здесь двадцать два года. Она сжимала край фартука так, что костяшки пальцев стали белыми.

— Марта, — позвала я. — Вы видели, кто вошёл?

Она покачала головой.

— Я ничего не видела.

— Вы стояли у поста, — сказала Нора. — Камера показывает…

Марта перебила её:

— Камера не показывает всё.

Вейл подошёл ближе.

— Говорите.

— Я видела мужчину в форме санитара. Он вошёл к Лие после десяти. Но это был не санитар.

— Почему вы молчали? — спросила я.

Марта достала из кармана маленький латунный ключ на красной ленте.

— Потому что он показал мне фотографию моего внука. Сказал, что мальчик выйдет из школы и не дойдёт до дома, если я заговорю.

У меня похолодели ладони.

— Где он сейчас?

— Уехал через служебный выход. Но перед этим оставил Лие бумагу.

Марта указала на папку. Вейл открыл её. Внутри лежали копии переводов, список фамилий и один лист с печатью больницы. Внизу стояла подпись главного администратора Виктора Хейса.

— Эти деньги шли через благотворительный фонд, — сказала я. — Но получателями были не пациенты.

— Это список людей, которых вывозили из города, — ответил Вейл. — Лия случайно узнала, что среди них есть дети свидетелей.

Томас появился в дверях и усмехнулся.

— Вот почему ты так торопишься, Вейл. Ты боишься не папки. Ты боишься последней страницы.

Он выхватил лист, но я заметила под ним сложенный бланк. На нём стояла подпись, которую я видела каждый день на рецептах Лии.

— Это не подпись Хейса, — сказала я. — Это подпись доктора Саймона Рида.

Нора медленно подняла глаза.

— Твой отец?

Я не могла вдохнуть. Мой отец умер семь лет назад, и его имя носил благотворительный фонд, которым управлял Хейс.

Вейл перевернул последний лист. Внизу была приписка от руки: «Эмма знает, кому верить. Спросите её, что произошло в ночь пожара».

— Какого пожара? — спросила Нора.

Из коридора донёсся голос Лии. Она пришла в себя и смотрела прямо на меня.

— Эмма, — прошептала она. — Твой отец не умер в ту ночь. Он оставил тебе кое-что в старой часовне, но человек, который сидит в этой палате, уже знает, где ты будешь утром…