Я застала мужа у бассейна с его сотрудницей, но после одного спокойного вопроса его улыбка исчезла

Я услышала, как мой муж обещал любовнице, что я вернусь не раньше семи, стоя в трёх шагах от стеклянной двери собственного дома.

В руке у меня был футляр с шампанским, а в багажнике охлаждалась бутылка, которую Джулиан любил называть «нашей маленькой традицией». Я собиралась отпраздновать крупнейший контракт в истории моей компании. Одиннадцать месяцев переговоров, бессонные ночи, сорванные поездки и наконец соглашение с городским управлением водных сетей. Марлоу могла выйти сразу в три новых штата.

Я приехала домой раньше и сначала заметила серебряные босоножки на платформе возле оборудования бассейна. Потом почувствовала липкий запах дешёвого автозагара, который плавился под техасским солнцем. А потом услышала смех женщины.

— Ты слишком переживаешь, — говорил Джулиан за живой изгородью. — Элеонора до вечера не появится.

— Ты говорил, что она почти живёт в лаборатории, — ответила женщина.

— Так и есть. Доверься мне.

Я осторожно поставила сумку на кухонный остров и подошла к раздвижной двери. На деревянном шезлонге, который я заказывала у мастера в Остине, лежал мой муж. Рядом устроилась Хлоя Мерсер, двадцатидевятилетняя сотрудница его отдела. На ней был алый купальник, а на лице — выражение женщины, давно решившей, что ей здесь всё позволено.

Джулиан коснулся её ключицы.

— После развода дом всё равно останется удобным, — сказал он. — Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь возвращаться в съёмную квартиру?

Хлоя тихо рассмеялась.

Я отступила от двери. В груди стало холодно, но руки перестали дрожать. Когда-то я доверяла Джулиану настолько, что вышла за него замуж. Тогда он продавал рекламу, умел рассмешить любого и носил дешёвые часы с треснувшим стеклом. Я строила компанию в тесной лаборатории, а он называл мои исследования нашей общей победой.

Позже он стал представлять мой дом как «наше поместье», а мою докторскую степень — как милое увлечение.

— Элеонора играет с химикатами, — говорил он гостям, улыбаясь.

Я не устраивала сцен. В комнате управления возле гаража хранился запертый стальной шкаф. В нём находился безопасный диагностический маркер, который мы использовали для демонстраций: в чистой воде он исчезал, но вступал в заметную реакцию с синтетическими бронзаторами.

Я достала маленький флакон и долго смотрела на прозрачную жидкость. У меня был выбор: уйти, закричать или наконец перестать играть по правилам человека, который считал моё терпение своей собственностью.

Снаружи Хлоя снова рассмеялась.

Я открыла технический люк, отключила основной фильтр и внесла в систему точно рассчитанную дозу. Потом убрала флакон, взяла телефон и уехала в гостиничный спа-центр.

Три часа я не отвечала на звонки. Когда включила телефон, там было двадцать семь пропущенных.

Первое сообщение Джулиан оставил растерянным:

— Эли, немедленно перезвони. С бассейном что-то случилось.

Седьмое он записал уже почти криком:

— Она вся светится! Что ты сделала?

К закату я вернулась домой. Джулиан встретил меня у задней двери в мокрых плавках.

— Что ты добавила в воду? — потребовал он.

Я молча прошла к бассейну. Хлоя стояла рядом, завёрнутая в моё белое полотенце. Её кожа от волос до пальцев ног сияла ярко-оранжевым цветом.

— Ты отравила её! — закричал Джулиан.

— Вода безопасна, — ответила я. — Но сначала я хочу задать тебе один вопрос.

Он шагнул ко мне, и я увидела, как его пальцы сжались на мокром полотенце. Тогда из дома донёсся звонок телефона, а на экране высветилось имя, которого я не ожидала увидеть. Я нажала принять и услышала первые слова, после которых Джулиан резко побледнел…

ЧАСТЬ 2

— Мисс Марлоу, — сказал незнакомый мужской голос, — вы сейчас дома с Джулианом?
Я посмотрела на мужа. Он стоял у бассейна, капли воды стекали по его плечам, а Хлоя плакала в полотенце, оставляя на белой ткани оранжевые отпечатки.
— Да. Кто вы?
— Меня зовут Мартин Ривз. Я был главным бухгалтером вашей компании до прошлого месяца.
Джулиан дёрнулся.
— Не разговаривай с ним, Эли.
— Почему? — спросила я.
На другом конце повисла пауза.
— Потому что он знает, что вы сделали с бассейном? — язвительно бросил Джулиан.
— Нет, — ответил Мартин. — Я знаю, что он сделал с вашей компанией.
У меня похолодели ладони. Я жестом показала Джулиану отойти.
— Говорите.
— Завтра утром состоится заседание совета. Джулиан собирается объявить, что вы больше не способны руководить Марлоу. Он подготовил документы о якобы незаконном выводе средств и хочет получить контроль над голосующими долями.
— Это невозможно. Все счета проходят через меня.
— Проходили, — тихо сказал Мартин. — Последние восемь месяцев часть платежей уходила через благотворительный фонд, связанный с Хлоей. Я обнаружил это, когда проверял расходы на продвижение.
Хлоя перестала плакать.
— Ты говорил, что всё законно, — прошептала она Джулиану.
Он повернулся к ней.
— Замолчи.
Именно тогда я поняла: бассейн был не местью. Он был предупреждением, что я ещё вижу достаточно ясно, чтобы задавать вопросы.
В девять вечера в гостиную приехала моя корпоративная юристка Нора Блейк. Она разложила на столе папки, а рядом поставила металлическую коробку с кодовым замком.
— Мартин передал нам копии банковских распоряжений, — сказала Нора. — Но этого мало. Джулиан утверждает, что вы подписывали их лично.
— Я не подписывала.
— Тогда завтра нам нужен человек, который видел, как это происходило.
Джулиан вошёл без стука. На нём уже была рубашка, но воротник перекосился, будто он надевал её в спешке.
— Вы обе сходите с ума, — сказал он. — Элеонора, ты устроила химическую атаку на человека в собственном бассейне.
— Хлоя не пострадала. Ей просто придётся несколько недель объяснять цвет кожи.
— Я вызову полицию.
— Вызывай, — ответила я. — Заодно объяснишь, почему твой телефон всю ночь соединялся с фондом, которому ты перечислял деньги.
Его лицо изменилось.
Нора открыла коробку и достала узкую папку.
— Здесь есть ещё один документ, — сказала она. — Его подписали в день регистрации первого перевода. Подпись принадлежит не Джулиану.
Я протянула руку, но Нора остановила меня.
— Прежде чем вы увидите имя, поймите: этот человек утверждает, что действовал по вашему распоряжению.
За окном Хлоя начала стучать в стекло.
— Элеонора, — крикнула она, — я знаю, кто подделал подпись!
Нора медленно повернула папку ко мне, и Хлоя произнесла имя…

ЧАСТЬ 3

— Это была не я, — сказала Хлоя. — Подпись поставил Джулиан.
В гостиной стало так тихо, что я услышала, как в кухне капает вода из крана.
Джулиан повернулся к ней.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
— Я видела, — ответила Хлоя. — В тот вечер ты заставил меня принести печать фонда. Ты сказал, что Элеонора всё равно ничего не проверяет.
Я смотрела на неё и чувствовала не облегчение, а тяжёлую усталость. Она пришла в мой дом как победительница, а теперь стояла у стекла с оранжевыми ладонями и говорила правду только потому, что испугалась оказаться следующей жертвой.
Нора развернула документ. На нём стояла подпись, похожая на мою, но слишком торопливая: буква «М» была соединена с фамилией резким крючком.
— Я никогда так не подписываюсь, — сказала я.
— Зато Джулиан подписывается именно так, когда торопится, — произнесла Нора.
Мартин включил настольную лампу и разложил банковские выписки.
— Деньги переводились не для рекламы. На них он оплачивал долги, дорогие поездки и аренду квартиры, которую снял для Хлои.
Хлоя закрыла лицо руками.
— Он сказал, что вы собираетесь продать компанию и бросить его без всего.
— Я говорила ему обратное, — ответила я. — Я предлагала оформить ему долю в новом подразделении.
Джулиан резко рассмеялся.
— Долю? После того как я двенадцать лет был твоим мужем?
— Ты хотел не долю. Ты хотел право распоряжаться всем.
Он схватил папку.
— Эти бумаги ничего не доказывают.
— Доказывает твоя ошибка, — сказала Нора. — В распоряжении указано внутреннее кодовое название проекта, которое знали только три человека.
— И кто третий? — спросил Джулиан.
Мартин посмотрел на него.
— Ты.
Джулиан замолчал на полуслове. Не от раскаяния. Он просто понял, что сам оставил след.
Я поднялась.
— Завтра заседание совета отменяется. Мы передадим материалы тем, кто занимается экономическими преступлениями. Но сегодня ты соберёшь вещи и уедешь.
— Ты не можешь выгнать меня из собственного дома.
— Дом оформлен на меня. Компания тоже. А твой брачный договор запрещает претендовать на активы, если ты скрывал финансовые операции.
Он посмотрел на Хлою.
— Ты разрушила всё.
— Нет, — сказала она. — Я просто больше не буду молчать.
Джулиан ушёл в гостевую комнату. Через минуту сверху раздался грохот, будто он опрокинул комод.
Нора забрала документы.
— Завтра он попытается ударить первым.
— Чем?
Она взглянула на телефон.
— Он уже отправил в совет заявление, будто вы психически нестабильны и опасны для сотрудников.
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое холодное спокойствие.
Но затем телефон Мартина зазвонил. Он ответил, послушал несколько секунд и побледнел.
— Элеонора, это из лаборатории. Ночью кто-то открыл хранилище образцов. И пропал один флакон вашего маркера…