Я увидела мужа с другой женщиной у рождественской витрины, но слова свекрови заставили его улыбку исчезнуть

Моя свекровь остановила меня посреди торгового центра, когда я увидела мужа с другой женщиной, и прошептала: «Сначала узнаем, какую ложь он приготовил». В тот миг из моих пальцев выпала бумажная коробка с фарфоровой чашкой, предназначенной для Роберта, моего свёкра. Она ударилась о мраморный пол, но не разбилась. А внутри меня что-то треснуло окончательно.

В двадцати шагах стоял Маурисио. На нём было тёмно-синее пальто, которое я подарила ему на день рождения, а его рука лежала в руке незнакомки так естественно, будто они держались друг за друга всю жизнь. Женщина смеялась и прижималась щекой к его плечу.

— Не двигайся, Адриана, — сказала Елена.

— Это твой сын.

— Я вижу.

Она подняла коробку, передала её мне и поправила кожаный ремешок часов. Потом пошла прямо к ним. Я двинулась следом, чувствуя, как каждый шаг отзывается металлическим привкусом во рту.

Маурисио заметил нас слишком поздно. Его улыбка исчезла.

— Мама? Адриана? Что вы здесь делаете?

Женщина не отпустила его руку.

Елена вежливо наклонила голову.

— Елена, мать Маурисио. А это моя невестка Адриана, его жена.

Я ждала смущения. Женщина лишь посмотрела на меня и сказала:

— Здравствуй. Наконец-то мы встретились.

От этих двух слов стало больнее, чем от переплетённых пальцев мужа.

— Рената, это не то, что ты думаешь, — начал Маурисио.

— Завтра ужин у нас, — перебила Елена. — В семь часов.

— Я не смогу.

— В семь, Маурисио.

В машине она молчала до самого выезда с парковки. На приборной панели мигал зелёный огонёк, а в салоне пахло мятными леденцами.

— Кто она?

— Рената Сальгадо. Училась с Маурисио в школе. Развелась почти два года назад.

— Ты знала?

— Подозревала с октября. Но подозрение — не доказательство. А сегодня я увидела достаточно.

Той ночью Маурисио не вернулся домой. В четыре сорок я услышала его голос в доме свёкров, куда он пришёл искать убежища.

— Ренате сейчас тяжело, — говорил он.

— Твоя жена спит наверху, — ответил Роберт.

— Между нами ничего нет.

— Тогда почему ты шепчешь это в четыре утра? — спросила Елена.

Я стояла на лестнице, сжимая в руке маленькую медную подвеску от ключей. Она была подарком Маурисио на нашу первую годовщину и царапала ладонь.

Позже я открыла компьютер и проверила счета, к которым имела законный доступ. Нашла восемь тысяч семьсот песо в отеле, двадцать одну тысячу девятьсот в ювелирном магазине, три ужина в Поланко и парковку возле отеля. В тот октябрьский четверг я была на конференции в Монтеррее. Маурисио написал мне: «Устал. Ложусь спать. Люблю тебя».

В десять утра пришло сообщение: «Ренате трудно. Будь зрелой». Через минуту: «Не устраивай скандал».

Я сохранила оба сообщения в папку «Рождественские чеки» и позвонила адвокату. Не чтобы подать на развод. Пока нет. Мне нужно было понять, на чём я стою.

Вечером Маурисио вошёл в квартиру с лицом заботливого святого.

— Рената просто переживает развод.

— А держаться за руку в торговом центре ей помогает?

— Она была напугана.

— Ты купил ей ожерелье за двадцать одну тысячу девятьсот?

Он замер. Совсем ненадолго, но я увидела.

— Откуда ты знаешь?

Я закрыла компьютер.

— Вот это я и хочу понять, Маурисио. Сколько ещё ты собирался скрывать?

Он сделал шаг ко мне, а затем вдруг достал из внутреннего кармана плоскую папку и положил её на стол…

ЧАСТЬ 2

Маурисио положил папку между нами так осторожно, будто внутри лежало нечто хрупкое.
Я не коснулась её.

— Что это? — спросила я.

— Документы, которые объяснят всё.

— Тогда объясняй словами.

Он снял часы и положил их рядом с папкой. Ремешок тихо стукнул по стеклу стола.

— У Ренаты долги. Её бывший муж оставил ей кредиты, а банк забирает квартиру. Я пытался помочь.

— За счёт нашего счёта?

— Я верну деньги.

— Когда?

Маурисио отвёл взгляд.

— Не превращай это в допрос.

Я почувствовала, как страх внутри меня уступает место холодной ясности. Он пришёл не просить прощения. Он пришёл проверить, насколько много я знаю.

— Почему она сказала, что мы наконец встретились?

— Она нервничала.

— Почему ты сказал ей, что у нас проблемы?

— Потому что хотел объяснить, почему не могу быть с ней открыто.

Слова повисли между нами. Маурисио понял ошибку, но было поздно.

— Быть с ней открыто? — переспросила я.

— Я не это имел в виду.

В этот момент зазвонил мой телефон. Елена.

— Адриана, приезжай сейчас. Одна.

Через сорок минут я сидела в гостиной свёкров. На столе лежала та самая чашка, которую я утром уронила: тонкая трещина шла от края к рисунку рождественской звезды.

Елена закрыла жалюзи.

— Роберт проверил счета компании. Маурисио снял деньги не только с нашей общей карты.

— Сколько?

— Двести восемьдесят тысяч песо за последние четыре месяца.

Роберт положил передо мной распечатки. На каждой стояла подпись Маурисио.

— Он говорил, что это расходы на поставщиков, — сказал Роберт. — Но деньги уходили на счета, связанные с Ренатой.

— Почему вы не позвонили ему?

— Потому что сегодня вечером он должен прийти и объясниться.

Елена сжала губы.

— Я хочу, чтобы ты была рядом. Он слишком хорошо умеет говорить, когда остаётся один на один.

В семь часов Маурисио вошёл вместе с Ренатой. Она держала чёрную сумку, на металлической застёжке блестела маленькая корона. Увидев распечатки, Рената остановилась.

— Ты обещал, что она ничего не узнает до подписания, — сказала она.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в кухне капает кран.

Маурисио побледнел.

— Рената, замолчи.

— Ты сказал, что твоя мать всё понимает.

Елена поднялась.

— Я ничего не понимаю. Объясни, почему ты говорил ей о подписании.

Рената посмотрела на меня, и в её глазах не было торжества. Только усталость.

— Он сказал, что Адриана сама уйдёт из квартиры, если решит, будто он ей изменяет.

Я услышала собственное дыхание.

— А ты должна была получить за это?

Рената раскрыла сумку, но достала не деньги. Она вынула сложенный лист и положила его рядом с распечатками.

— Я должна была поставить подпись. Но сегодня утром узнала, что документ уже подписан от вашего имени.

Роберт резко встал.

— Какой документ?

Рената повернула лист ко мне. Внизу стояло моё имя, выведенное чужой рукой, а рядом — печать нотариуса.

— Передача квартиры, — прошептала она. — Маурисио хотел оформить её на меня до конца недели.

Елена посмотрела на сына.

— Ты подделал подпись моей невестки?

Маурисио шагнул к листу, но Рената отступила.

— Не трогай его. Я уже показала копию нотариусу.

И тогда мой телефон зазвонил снова. На экране был незнакомый номер. Я ответила, а голос в трубке произнёс: «Адриана, если вы сейчас находитесь в доме семьи Вальдес, вам нужно узнать, кто ещё подписал этот документ…»

ЧАСТЬ 3

— Кто говорит? — спросила я.

В гостиной никто не шевелился. Даже кран на кухне перестал капать.

— Меня зовут Томас Ортис, — ответил мужчина. — Я помощник нотариуса Лусии Мендосы. Сегодня утром к нам пришла женщина по имени Рената Сальгадо. Она принесла документ о передаче квартиры и попросила проверить подпись.

— И что вы обнаружили?

— Подпись не ваша. Но это не самое важное. Документ был заверен печатью, которую наша контора не использует с прошлого года.

Я посмотрела на Маурисио. Он резко снял с пальца обручальное кольцо и положил его в карман.

— Вы уверены? — спросил Роберт.

— Уверен. Я сам готовил новые бланки. Старые хранились только в архивном шкафу. Доступ к нему был у одного человека, который несколько недель назад просил у госпожи Мендосы копию вашей брачной доверенности.

Елена повернулась к сыну.

— Ты приходил к нотариусу?

— Для оформления бизнеса, — сказал Маурисио.

— Какого бизнеса? — спросила я.

Он молчал, и именно это молчание стало ответом.

Рената сжала чёрную сумку.

— Он сказал, что квартира нужна ему как залог. Потом объяснил, что после развода продаст её, отдаст мне часть денег, а Адриана никогда не узнает, потому что подпись уже подготовлена.

— Ты участвовала в этом, — сказала я.

— Да. Я согласилась получить деньги. Но я не знала, что он подделает вашу подпись. Когда поняла, что он собирается оставить вас без жилья, пришла к нотариусу.

Маурисио шагнул к ней.

— Ты предала меня.

— Нет, — ответила Рената. — Я перестала позволять тебе покупать мою жизнь.

Елена ударила ладонью по столу.

— Достаточно! Адриана, скажи, что ты хочешь сделать.

Я посмотрела на распечатки, на поддельную подпись и на мужчину, с которым прожила двенадцать лет. Я ожидала увидеть в нём чужого человека. Но страшнее было другое: он всё ещё был тем самым Маурисио, который каждое воскресенье жарил кофе и знал, как я боюсь грозы.

— Ты не просто изменял мне, — сказала я. — Ты готовил моё исчезновение из собственной квартиры.

— Я хотел решить проблему, — выдохнул он.

— Ты хотел, чтобы я сама ушла и ещё почувствовала себя виноватой.

В дверь постучали. На пороге стояла нотариус Лусия Мендоса с папкой под мышкой.

— Госпожа Адриана, я принесла оригинал доверенности, которую вы подписывали три года назад. Она разрешает вашему мужу оплачивать налоги и страховку. Не продавать квартиру и не передавать её кому-либо.

Маурисио провёл рукой по лицу.

— Я верну деньги.

— Дело уже не в деньгах, — сказала Елена.

Но Лусия достала ещё один лист.

— Есть проблема. Сегодня днём кто-то попытался зарегистрировать этот документ в городском реестре. Если бы он прошёл проверку, квартиру пришлось бы оспаривать отдельно.

Я взяла лист. Внизу стояла дата завтрашнего утра и имя человека, который подал заявку.

Не Маурисио.

Рената наклонилась ближе, её лицо стало белым.

— Это мой бывший муж, Даниэль.

Маурисио резко поднял голову.

Лусия посмотрела на меня.

— Похоже, ваш муж был не единственным, кто собирался воспользоваться этой квартирой…