ЧАСТЬ 4
Я подняла лист двумя пальцами.
Имя было знакомым.
Дэниел.
Мой брат побледнел так быстро, будто из него вытянули кровь.
— Я не подписывал это, — сказал он.
— Подпись твоя, — ответил Вейл.
Дэниел взглянул на пятерых бойцов и тяжело сглотнул.
— Я подписал перевод пациентов. Но не знал, что везу их сюда.
— Куда ты думал, их везут? — спросила я.
— В закрытую военную клинику. Мне позвонили из управления и сказали, что ты работаешь в «Сан-Габриэль» под чужим именем. Сказали, что только ты сможешь определить последовательность симптомов.
Я почувствовала холод под рёбрами.
— Ты знал, что я военная медсестра?
— Нет. Я знал только, что семь лет назад ты исчезла после корабельной аварии. Потом мне пришло письмо: «Не ищи её, если хочешь, чтобы она осталась жива». Я поверил.
Натан резко шагнул к столу.
— Хватит семейных разговоров. Дайте препарат.
Вейл не двинулся.
— Сначала нужно решить, кому его вводить.
В контейнере лежали четыре стеклянные ампулы, каждая с янтарной жидкостью. Я посмотрела на часы над дверью.
03:38.
Следующий приступ должен был начаться через три минуты.
— Сколько времени у пятого? — спросила я.
— Две минуты, — ответил Вейл.
— А у остальных?
— До десяти.
— Значит, препарат вводим пятому первым.
Коул схватил меня за запястье.
— Если он получил максимальную дозу, ты потратишь на него ампулу, а остальные умрут позже.
— Если мы спасём его, у нас появится шанс понять, как распределить остаток.
— Это не научный расчёт.
— Это единственный расчёт, который у нас есть.
Я вырвала руку.
Лукас, едва удерживая сознание, прошептал:
— Делай, как говорит Эмили.
— Ты даже не знаешь, кто она, — огрызнулся Коул.
— Знаю лучше тебя. Она вытащила нас из затопленного отсека, когда командир приказал закрыть люк.
У меня перед глазами мелькнула вода, красная аварийная лампа и ладонь Лукаса, исчезающая в чёрной глубине. Потом боль. Потом семь лет пустоты.
Я ввела первую ампулу пятому бойцу.
Он дёрнулся, но линия на мониторе перестала быть прямой. Сердце вернулось к рваному, слабому ритму.
— Работает, — сказала Марта.
Вейл открыл медицинский справочник в папке.
— Тут отмечена дозировка и порядок введения. Эмили оставила эти записи перед аварией.
— Я оставила? — спросила я.
— Ты знала, что токсин поражает людей не одинаково. У каждого свой порог. Поэтому симптомы идут по очереди.
Я посмотрела на доску.
Лукас — кровь.
Саймон Кин — лёгкие.
Оуэн Прайс — мозг.
Майлз Харпер — мышцы.
Томас Грей — сердце.
— Препарат нужно вводить не по тяжести, а по времени воздействия, — сказала я. — Но четвёртая ампула предназначена для меня.
Дэниел резко поднял голову.
— Что?
Вейл молча раскрыл последнюю страницу.
Там был старый протокол. После контакта с токсином выжившему медику полагалась профилактическая доза, если он снова окажется рядом с заражёнными.
Я почувствовала, как во рту появился тот самый металлический вкус.
— Я тоже получила дозу, — сказала я.
— Ты находишься здесь уже двадцать шесть минут, — ответил Вейл. — Токсин мог попасть через кожу или дыхание.
Коул посмотрел на мои руки.
— Тогда сначала вводи препарат себе.
— Нет.
— Ты не сможешь лечить остальных, если упадёшь.
— Я уже семь лет живу с тем, что должно было меня убить.
Дэниел подошёл ближе.
— Эмили, прошу тебя.
Я увидела его лицо — не насмешливое, не уверенное, а совсем мальчишеское. Таким он был, когда я впервые привезла его в больницу после падения с велосипеда. Я держала его за руку, пока он плакал из-за двух швов.
— Ты знал, что я умерла, — сказала я.
— Я знал, что мне так сказали.
— И всё это время думал, что я просто бросила тебя?
— Я думал, что ты выбрала не возвращаться.
Слова ударили сильнее, чем обвинение.
Я отвернулась и ввела вторую ампулу Саймону. Его дыхание выровнялось. Третью получила Оуэну. Зрачки начали реагировать.
Оставалась одна.
Майлз забился в судорогах.
— Сейчас! — крикнула Марта.
Я ввела препарат ему. Через несколько секунд мышцы расслабились.
Томас Грей, последний пациент, ещё держался. Его пульс был частым, но ровным.
Коул шагнул к контейнеру.
— Нам нужна пятая доза.
— Её нет, — сказал Вейл.
— Тогда позвоните в лабораторию.
— Лаборатория была уничтожена вместе с судном, — ответил Вейл.
Натан посмотрел на меня.
— Скажи им, что ты ничего не помнишь. Скажи, что документы поддельные. И я достану препарат.
— Для кого?
— Для всех.
— Что ты хочешь взамен?
Он сжал челюсть.
— Чтобы ты подписала заявление, будто операция на «Морской звезде» была несчастным случаем.
Дэниел повернулся к нему.
— Ты сейчас торгуешься жизнями?
— Я пытаюсь спасти пациентов!
— Нет, — сказала я. — Ты спасаешь программу, которую семь лет прятал за чужими могилами.
Натан выхватил папку и бросил её на пол. Из неё выпал журнал испытаний. Между страницами лежала фотография: я в форме, рядом Лукас и остальные четверо. На обороте моей рукой было написано: «Если со мной что-нибудь случится, передайте журнал наружу».
Я вспомнила.
Не всё. Только главное.
Коул не просто изменил маршрут. Он запер меня в отсеке, когда я попыталась вынести журнал. Бойцы вернулись за мной. Взрыв случился после того, как он включил аварийную вентиляцию и направил токсичный воздух в наш сектор.
— Ты оставил нас там, — сказала я.
Натан отступил.
Лукас открыл глаза.
— Он сказал, что люк заклинило.
— Я видел его снаружи, — прошептал Саймон. — Он держал рычаг.
Марта взяла журнал с пола.
— Здесь есть ещё подпись.
Она поднесла страницу к свету.
Под приказом Коула стояла вторая подпись — не военная.
Вейл закрыл глаза.
— Руководитель совета больницы.
Коул понял, что всё кончено, но попытался дотянуться до папки.
Дэниел встал между ним и документами.
— Не трогай её.
— Ты выбираешь её после всего, что она сделала?
— Я выбираю человека, которого ты пытался стереть.
В этот момент Томас Грей застонал. Его пульс пополз вниз.
Я бросилась к нему.
— Вейл, контейнер.
— Там пусто.
— Тогда принесите физраствор, адреналин и старый протокол.
— Протокол не спасёт его.
— Мне не нужен готовый препарат. Мне нужно время.
Я смешала остатки растворов, рассчитала дозу по его весу и ввела лекарство, которое предназначалось для поддержания сердечного ритма, пока организм не очистится сам.
Минуту ничего не происходило.
Потом монитор подал один сигнал.
Ещё один.
Пульс выровнялся.
В палате кто-то заплакал. Кажется, Марта.
Я подняла голову и увидела, что Натан стоит у стены, а возле него уже были сотрудники службы внутренней безопасности больницы. Вейл вызвал их ещё до того, как открыл чемодан. Не полиция и не суд решали эту ночь. Решали документы, свидетели и пять человек, которые могли дожить до утра.
Коула увели не в наручниках, а под взглядами всей смены. Ему пришлось пройти мимо каждого пациента, чьи жизни он поставил ниже собственной карьеры.
У двери он остановился.
— Эмили, я действительно думал, что защищаю тебя.
Я ответила не сразу.
— Ты защищал не меня. Ты защищал свою подпись.
Он ушёл.
Дэниел остался у моей койки, когда врачи наконец заставили меня сесть. У меня дрожали пальцы, а под кожей горел металл старых часов.
— Ты могла погибнуть, — сказал он.
— Могла.
— Почему не сказала мне раньше?
— Потому что сама не знала, кем была.
Он посмотрел на фотографию.
— А теперь знаешь?
Я провела пальцем по изображению пятерых бойцов.
— Теперь знаю достаточно.
Лукас пришёл в себя под утро. Его голос был слабым, но он улыбнулся, увидев часы на моей руке.
— Ты всё ещё их носишь.
— Они помогли мне найти вас.
— Нет, Эмили. Ты сама нас нашла.
Я сняла часы и положила их на край его носилок. Под крышкой, которую я семь лет не решалась открыть, была выцарапана короткая фраза, сделанная моей рукой ещё до аварии: «Считайте до пяти. Никого не оставлять».
Лукас прочитал её и сжал ремешок.
— Команда снова в сборе.
За стеклом врачи увозили пятерых бойцов в отделение интенсивной терапии. Все пятеро были живы. Журнал испытаний лежал у Вейла. Подписи Коула и руководителя больницы больше нельзя было спрятать.
А я стояла посреди травматологического зала и смотрела на электронные часы.
03:17 уже давно сменилось другим временем, но я наконец поняла, почему помнила именно эту минуту.
В ту ночь семь лет назад я тоже смотрела на часы, пока закрывался люк.
И всё это время внутри меня жила не смерть.
Там ждал приказ, который я ещё не успела выполнить.
— Эмили, — позвал Лукас.
Я повернулась к нему.
Он протянул ладонь.
— Пойдём, лейтенант. Нам ещё нужно рассказать, что случилось на «Морской звезде».
Я взяла его руку, а на крышке старых часов блеснула выцарапанная цифра пять.
Пропустили начало?