Я подписал развод с женой, которая три года избегала меня, но после её слов у двери моя рука дрогнула

Моя тёща сказала, что к полуночи я буду мёртв, а моя жена ответила ей так, что я перестал дышать.

Я стоял в коридоре сорок второго этажа, сжимая кремовый конверт с подписанными бумагами о разводе. За панорамными окнами Чикаго тонул в ливне: красные огни машин расплывались по стеклу, будто город горел под водой. На моих часах было 23:18.

Из зимнего сада доносился голос Эвелин Уитакер.

— Твой отец дал тебе последний шанс, Елена. Надень пальто и уходи со мной.

— Нет.

Я замер. Жена почти никогда не говорила со мной громко. Три года она спала в другой комнате, запирала дверь и отстранялась, если мои пальцы случайно касались её руки. На людях она стояла рядом со мной с лицом женщины, которая мысленно отсчитывает минуты до конца вечера.

Я решил, что наконец дам ей свободу. Дом в Колорадо, деньги, отдельный счёт — всего хватало, чтобы она больше никогда не зависела от фамилии Моретти. Я называл это милосердием, хотя знал правду: мне просто было невыносимо каждый день жить рядом с женщиной, которая меня ненавидела.

— Люди в холле больше не работают на Данте, — продолжила Эвелин. — Их сменили двадцать минут назад. Охрана куплена. В 23:45 отключатся камеры у частного лифта. Служебный вход уже открыт.

Моя ладонь сжалась на конверте. Внутри лежала не только свобода Елены. Там была моя последняя попытка не унижаться перед ней.

— Ты хотела уйти от мужа, — сказала Эвелин. — Теперь можешь сделать это навсегда.

Раздался звон разбитого фарфора.

— Я никогда не хотела его смерти!

Я приблизился к двери. Между створками оставалась узкая щель. Елена стояла у окна в кремовом свитере, босая, рядом с осколками чашки. Её мать держала кожаную сумку и смотрела на дочь так, будто перед ней был не живой человек, а испорченный план.

— Не притворяйся, что любишь его, — процедила Эвелин. — Ты три года изображала ужас.

— Я не боялась Данте.

— Тогда почему не позволяла ему прикоснуться к себе?

Елена закрыла лицо ладонью.

— Потому что боялась, что случится, если позволю.

У меня перехватило дыхание.

— Я слышала отца накануне свадьбы, — сказала она. — Он разговаривал с Рэймондом Коулом на террасе. Они думали, что наверху никого нет.

Имя Коула было знакомо каждому человеку в моём городе. Он хотел мои склады, грузовые маршруты и влияние на частные причалы. Наш брак считался мирным договором. Я всегда думал, что Елена стала его частью добровольно.

— Отец сказал, что свадьба даст ему доступ к моей жизни, — продолжила она. — К расписанию, охране, домам, людям. Он сказал, что после того, как я завоюю твоё доверие, убить тебя будет легко.

Эвелин шагнула к ней.

— Ты всё неправильно поняла.

— Я слышала каждое слово.

Я вспомнил её запертую спальню, холодные завтраки, молчание за ужином. Всё, что я считал ненавистью, вдруг стало похоже на защиту.

— Я любила его ещё до свадьбы, — прошептала Елена.

Мои пальцы разжались. Конверт едва не упал на пол.

— Поэтому я сделала всё, чтобы он меня возненавидел, — продолжила она. — Если бы Данте полюбил меня, он бы мне доверился. А через меня — моему отцу.

Эвелин побледнела.

— Ты уничтожила свой брак.

— Я знаю.

— Потратила три года.

— Я знаю!

Голос Елены сорвался.

— И он тоже страдал.

В этот момент внизу, за закрытыми дверями лифта, раздался короткий металлический удар. Кто-то уже поднимался к нам. Я протянул руку к папке с планом охраны, лежавшей на консоли, и увидел, как ручка двери зимнего сада медленно повернулась…

ЧАСТЬ 2

Ручка дёрнулась ещё раз, и дверь распахнулась. На пороге стоял не убийца, а мой начальник охраны Марко с окровавленной щекой. В руке он держал сломанный жетон лифтовой службы.

— Данте, у нас семь минут, — сказал он. — Люди Виктора уже заняли два этажа. Они отключили внутреннюю связь.

Эвелин резко повернулась к нему.

— Ты не должен был сюда попасть.

Марко усмехнулся.

— А вы не должны были продавать пост охраны человеку, которого мы наняли три года назад.

Я посмотрел на Елену. Она стояла неподвижно, но под её пальцами дрожала тонкая серебряная заколка в форме ветки оливы. Я подарил её после свадьбы. Она ни разу не надевала её при мне, а теперь сжимала так, что острый край впился в кожу.

— Сколько людей снаружи? — спросил я.

— Десять. Возможно, больше. Они идут не за вами, — ответил Марко. — Им приказано забрать Елену живой.

— Зачем? — спросила она.

Эвелин отвела взгляд.

— Твой отец хочет, чтобы ты подписала документы на передачу семейных долей. После этого ты ему не понадобишься.

Елена медленно выпрямилась.

— Значит, он собирается убить не только Данте.

— Виктор считает, что ты уже мертва для семьи, — сказала мать.

Я открыл папку на консоли. В ней лежал план здания, но поверх него — лист с перечнем сегодняшних перемещений моей охраны. Внизу стояла подпись начальника службы безопасности. Рядом красным карандашом была отмечена дверь запасной лестницы.

— Этот план был у твоего отца? — спросил я.

Елена посмотрела на лист.

— Нет. Его мог получить только человек из моего дома.

Эвелин сжала ремешок сумки.

— Хватит подозревать всех подряд. Если бы я хотела вашей смерти, ты бы уже лежал на полу.

— Вы пришли сюда перед самым отключением камер, — ответил я. — И знали, какой вход открыт.

— Я пришла забрать дочь.

— Или привести её туда, где её ждут.

Лицо Эвелин стало жёстким.

— Ты всегда был таким самоуверенным.

— А вы всегда слишком много говорили, когда нервничали.

В коридоре хлопнула дверь. Марко поднял пистолет, а я заслонил собой Елену. За стеной послышались шаги и приглушённые голоса.

Елена схватила меня за рукав.

— Данте, послушай. Я оставляла тебе знаки.

— Какие знаки?

— На полях документов. В датах встреч. Я не могла говорить прямо. Каждый раз, когда отец просил узнать твой маршрут, я меняла его так, чтобы ты не оказался там.

Я вспомнил десятки странных переносов, отменённых ужинов, внезапных поездок. Всё это время я считал её холодной помехой.

— Почему ты не сказала мне три года назад?

— Потому что отец держал под наблюдением моего младшего брата. Если бы я призналась, его бы убили раньше, чем ты успел бы защитить нас.

Марко резко поднял голову.

— Данте, лифт остановился на нашем этаже.

Елена посмотрела на меня прямо. В её глазах был страх, но уже не тот, которым она отталкивала меня все эти годы.

— Если мы выберемся, ты всё равно подпишешь развод?

Я достал из конверта первый лист.

— Я подписал его час назад.

Она побледнела.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

За дверью раздался голос Виктора Уитакера:

— Елена, отойди от Моретти. Я пришёл забрать то, что принадлежит нашей семье.

Я взглянул на подпись внизу страницы и понял, что именно она может спасти нас обоих, если я осмелюсь использовать её против человека, который всё это устроил…

ЧАСТЬ 3

Я перевернул первый лист и показал Елене нижнюю строку.

— Я ещё не передал бумаги нотариусу, — сказал я. — Развод не вступил в силу. Но Виктор этого не знает.

За дверью снова прозвучал его голос.

— Данте, у тебя нет выхода. Открой, и я позволю Елене уйти.

— Ты никогда не позволишь ей уйти, — ответил я.

— Не разговаривай со мной как с равным.

Елена шагнула ближе.

— Отец, почему ты сказал Рэймонду, что после свадьбы меня можно будет использовать против Данте?

В коридоре стало тихо. Марко поднял телефон, но я остановил его. Мне нужно было, чтобы Виктор говорил сам.

— Ты была ребёнком и услышала разговор взрослых, — бросил он.

— Мне было двадцать шесть.

— Ты должна была думать о семье.

— Я и думала. Поэтому три года защищала человека, которого ты приказал убить.

За дверью раздался короткий смешок.

— Защищала? Ты жила в его доме, носила его фамилию и отказывалась даже смотреть ему в глаза. Отличная защита.

Я почувствовал, как Елена сжала мою ладонь. Её кожа была холодной.

— Она избегала меня, чтобы я не доверился вашей семье, — сказал я. — А ты всё это время считал её послушной дочерью.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни.

Виктор помолчал. Потом его голос стал резче.

— Мне нужны были твои маршруты и люди, Данте. Коул обещал убрать тебя, а мне оставить долю в порту. Но Елена испортила всё. Она не передавала сведения, не открыла сейф и не привела тебя на встречу. Поэтому я решил забрать её силой.

Эвелин закрыла глаза.

— Виктор, замолчи.

— Ты тоже виновата, — огрызнулся он. — Ты должна была вывести её через служебный вход.

Вот почему Эвелин пришла в ту ночь. Не спасать дочь. Она собиралась доставить её в руки отца.

Марко тихо сказал:

— Теперь у нас достаточно.

Но главный удар нанёс не телефон. Эвелин медленно сняла с пальца тонкий браслет и достала из внутреннего кармана маленький ключ.

— В нём нет ничего, — сказал Виктор за дверью.

— Ты ошибся, — ответила она. — Я забрала из сейфа копию договора с Коулом. И расписку, где ты обещаешь ему мои акции после смерти Елены.

Елена уставилась на мать.

— Ты знала?

— Я узнала неделю назад. Сначала хотела уговорить тебя уйти. Потом поняла, что он не даст нам жить.

— Почему продолжала ему помогать?

Эвелин взглянула на меня.

— Потому что боялась признаться, что сама подписала первый приказ о слежке за Данте. Я думала, что спасаю семью. А потом поняла, что спасаю только его.

Дверь содрогнулась от удара.

— Открывайте! — крикнул Виктор.

Марко спрятал ключ в карман.

— На крышу. Там вертолёт.

Я не двинулся.

— Коул где?

Эвелин протянула мне второй документ.

— На грузовом терминале. Виктор назначил ему встречу через сорок минут. Он собирается передать список твоих людей и получить подтверждение, что Елена мертва.

Я посмотрел на жену. Три года она делала всё, чтобы я не доверял её отцу. Теперь впервые просила меня довериться ей.

— Мы поедем туда, — сказал я.

— Данте, это ловушка.

— Да.

Я порвал подписанный лист о разводе пополам.

— Но сегодня ловушка захлопнется не на нас.

Мы вышли через технический коридор, пока люди Виктора ломали дверь. Однако у самого лифта телефон Марко зазвонил. Он ответил, и цвет его лица изменился.

— Что случилось? — спросил я.

Марко посмотрел на Елену.

— Твой брат Лука не в загородном доме. Его забрали два часа назад.

Елена выпустила мою руку.

На экране появилось сообщение с адресом и одной строкой: «Привезите Данте. Иначе мальчик не доживёт до полуночи»…