ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла, что перестала дышать.
В подвале пахло воском, ржавчиной и мокрой землёй. На столе лежала книга поставок, рядом стоял флакон Дамиана, а между нами висело имя моего отца.
— Повтори, — сказал Адриан.
Голос у него был хриплым, но он не отступил.
— В анализе обнаружили не только то, что вы получили в последние недели, — сказала я. — Доктор Наварро нашла следы старого отравления. Такой же состав был в материалах по смерти моего отца.
Виктория закрыла глаза.
Дамиан перестал смотреть на Матео.
— Как звали твоего отца? — спросил Адриан.
— Рауль Кирос.
Томас резко повернул голову.
— Механик из северного гаража? — спросил он.
— Он работал водителем у вашего отца двадцать лет назад. В день смерти его вызвали на закрытую стройку. Нам сказали, что машина сорвалась с дороги.
Дамиан усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Рауль сам полез не туда, куда не просили.
Я шагнула к нему.
— Вы знали его?
Он понял ошибку слишком поздно.
— Все знали Рауля.
— Нет. Вы знали, что он нашёл.
Камила посмотрела на него.
— Что он нашёл?
Дамиан молчал. Тогда Виктория медленно села на деревянный ящик.
— Отвечай, — приказала она.
— Старые счета, — сказал он. — Ваш муж вывозил деньги через подставные фирмы. Рауль увидел документы и хотел рассказать всё Адриану. Я должен был его остановить.
У меня задрожали пальцы.
— Вы убили моего отца.
— Я не собирался убивать его. Я добавил вещество в термос, чтобы он проспал несколько часов и не добрался до нотариуса. Но он уже был болен. Его сердце не выдержало.
— И вы назвали это аварией.
— Иначе погибла бы вся семья.
— Какая семья? — спросил Адриан. — Та, которую ты потом решил уничтожить по одному человеку?
Дамиан посмотрел на него с усталой яростью.
— Твой отец оставил моему отцу долги и позор. Виктория приказала скрыть счета. А ты получил всё: имя, дома, уважение. Мне остались чужие поручения.
Виктория поднялась.
— Не смей перекладывать на меня свою жадность.
— Вы сами подписали перевод денег в день смерти Рауля.
Томас достал из коробки сложенный лист.
— Вот копия, — сказал он. — Но здесь есть ещё одна подпись.
Он протянул бумагу мне.
Внизу стояло имя Виктории. Рядом — подпись Дамиана. Распоряжение отправить Рауля на ту самую стройку исходило от Виктории.
Мне показалось, что стены подвала качнулись.
— Вы знали, — сказала я.
Виктория не стала оправдываться.
— Я знала, что Рауль нашёл счета. Я хотела забрать документы и отправить его подальше. Дамиан должен был только напугать его.
— Но вы не спросили, вернулся ли он домой.
— Я боялась потерять сына и компанию.
— И теперь вы готовили ему свадьбу с женщиной, которая помогала вашему сообщнику.
Камила вскинула голову.
— Я не знала, что он его отравит.
— Но знала о доверенности, — сказал Адриан.
Камила сняла кольцо и положила его на книгу.
— Я знала, что после воскресенья Дамиан получит контроль. Мой отец задолжал ему. Я думала, что свадьба спасёт нашу семью. Когда Адриан начал слабеть, я поняла, что он не остановится.
— Поэтому дала мне ключ, — сказал Адриан.
— Потому что впервые испугалась не за нашу фамилию, а за человека.
Это признание не сделало её невиновной. Но оно остановило цепь лжи, которая уже много лет тянулась через этот дом.
Адриан посмотрел на меня.
— Что нужно сделать, чтобы ты поверила, что мой отец не был частью убийства?
Я ответила не сразу.
— Ничего для меня. Документы нужны тем, кто имеет право их проверить. А мне нужна правда о моём отце.
— Ты её получишь.
Он повернулся к Томасу.
— Собери совет директоров сегодня ночью. Отмени доверенность. Передай все счета независимому проверяющему. И вызови не людей моей матери, а тех, кто не связан с этой семьёй.
Виктория побледнела.
— Ты отдашь компанию чужим?
— Я отдам документы тем, кто сможет установить, сколько людей вы сломали.
— Ты разрушишь имя Монтелей.
— Нет. Вы уже разрушили его. Я просто перестану держать обломки руками.
Дамиан рванулся к столу и схватил книгу. Матео выставил ногу, и тот упал на колени. Листы разлетелись по каменному полу.
Он потянулся к странице с подписью Виктории.
— Нельзя выносить это отсюда!
Адриан посмотрел на него.
— Именно поэтому оно отсюда выйдет.
Томас поднял книгу и передал её мне.
Это был неожиданный выбор Адриана. Он не отдал доказательство охране и не спрятал его в сейф. Он поручил его мне.
— Почему мне? — спросила я.
— Потому что твоя семья заплатила за нашу тайну. И потому что ты единственная, кто пришёл сюда не за фамилией.
Ночью мы поехали в независимую клинику. Адриан получил лечение, и врачи сказали, что его можно спасти, если организм выдержит первые недели. Он не стал обещать, что всё закончится хорошо.
— Я могу умереть, — сказал он, глядя на капельницу.
— Можете.
— Ты умеешь утешать.
— Я умею не лгать.
Он улыбнулся едва заметно.
— Тогда останься рядом не как сиделка. Как свидетель.
Я осталась до утра. Не ради его денег и не ради благодарности. В его папке лежала копия старого дела моего отца, а на первой странице была фотография Рауля в рабочем комбинезоне. На обороте кто-то написал дату, которой не было ни в одном официальном документе.
Виктория пришла к полудню и положила передо мной ключи от закрытого семейного архива.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Пока не заслужила его.
— Что вы хотите?
— Чтобы ты сама прочитала всё. И если после этого решишь рассказать, я не стану мешать.
Она ушла, оставив ключи.
Камила отказалась от свадьбы и передала свои письма тем, кто проверял счета. Её отец потерял право управлять общими предприятиями, но не исчез за чужой спиной. Он впервые подписал признание своей финансовой зависимости, не требуя взамен защиты.
Дамиан лишился всего, ради чего отравлял Адриана: доступа к компании, денег, фамильного покровительства и возможности назвать себя жертвой. Его признания и документы ушли независимым органам, а не в закрытый сейф Монтелей. Он больше не мог торговаться чужим страхом.
Через несколько дней Адриан попросил меня принести ту самую маленькую бутылочку из-под ванильного экстракта.
— Зачем она тебе? — спросил он.
— Чтобы не забыть, как всё началось.
— Я думал, ты выбросишь её.
— Я много чего выбрасывала, когда хотела выжить. В этот раз оставлю доказательство.
Он посмотрел на бутылочку, потом на папку с именем моего отца.
— Росио, когда я поправлюсь, я продам дом в Лас-Ломас.
— Это не решит всё.
— Знаю. Деньги пойдут семьям тех работников, чьи дела прятал мой отец. А архив получишь ты.
Я покачала головой.
— Архив не должен принадлежать мне.
— Тогда кому?
— Тем, чьи имена там записаны.
Адриан долго молчал, а потом кивнул.
В тот вечер я принесла ему простой бульон. Он выпил половину сам, без помощи Томаса. На дне чашки осталась тонкая золотистая полоска света от больничной лампы.
— Знаешь, — сказал Адриан, — мать хотела, чтобы я успел жениться до воскресенья.
— А вы хотели?
— Хотел, чтобы кто-нибудь выбрал меня, когда мне нечего предложить.
— Тогда начните с правды. Она дороже предложения.
Я открыла папку Рауля и увидела последнюю страницу, которую раньше не заметила. Под списком счетов стояла короткая запись от руки: «Если со мной что-то случится, ищите того, кто боится не смерти, а огласки».
Адриан прочитал её через моё плечо.
В коридоре зазвонил телефон, но мы не подняли трубку.
Я поставила бутылочку с образцом рядом с папкой отца, и стекло тихо коснулось бумаги.
— Кто бы ни боялся огласки, — сказал Адриан, — теперь ему придётся услышать голос Рауля.
На странице под его пальцами чернила блестели, будто отец только что дописал последнюю строку.
Пропустили начало?