ЧАСТЬ 4
Я выхватил телефон у Елены.
— Назовите адрес сада.
Воспитательница продиктовала его, плача и сбиваясь. Я уже набирал номер охраны, когда Роза схватила меня за рукав.
— Не везите туда своих людей.
— Почему?
Она посмотрела на Винсента.
— Потому что среди них есть ещё один.
Винсент отступил к кирпичной стене прачечной.
— Роза, ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
— Я тридцать лет сводила ваши счета, Винсент. Я знаю, кто получал деньги. И знаю, кто каждый раз звонил Даниэлю перед тем, как исчезал свидетель.
Елена прижала Мию к себе. Девочка уткнулась лицом в жёлтое платье, но продолжала держать меня за палец.
Я посмотрел на Винсента.
— Кто ещё?
Он молчал.
Телефон снова зазвонил. Номер охраны.
— Господин Моретти, — сказал дежурный, — ваша машина уже у детского сада. Её никто не отправлял.
Я почувствовал, как холод прошёл от шеи к спине.
— Кто за рулём?
— Виктор Сальви.
Виктор был моим водителем семь лет. Он знал, что Мия каждую среду оставалась в саду до шести.
— Заприте все ворота, — приказал я. — Но не приближайтесь к машине. Позвоните заведующей и предупредите её, что разрешение поддельное.
— Уже поздно, — тихо сказал Винсент.
Я повернулся к нему.
— Это ты приказал забрать Мию?
— Я хотел вернуть себе то, что принадлежит мне.
— Ребёнок тебе не принадлежит.
— Нет, Лука. Но компания принадлежит тем, кто способен её удержать. Твой отец понимал это. Ты — нет.
Он вытащил из кармана сложенный лист. Бумага была испачкана кровью посыльного.
— У меня есть документ, по которому ты признан недееспособным из-за лекарств и угроз. Я мог забрать управление сегодня. Елена должна была подтвердить, что ты заставил её скрываться и похитил ребёнка.
Елена побледнела.
— Вы хотели сделать из него преступника?
— Я хотел, чтобы всё осталось в руках семьи.
— Вы убили Марко ради этого? — спросила она.
Винсент отвёл взгляд.
— Марко сам выбрал риск.
Роза ударила ладонью по книге.
— Вот почему я сохранила не только счета. Здесь есть подпись твоего отца под приказом о внутренней проверке. Он собирался снять тебя с должности ещё до смерти, Винсент.
Я вырвал страницу.
Подпись отца была настоящей. Дата стояла за три дня до его сердечного приступа. Он знал.
И всё это время я думал, что отец оставил мне империю как наследство. Оказалось, он оставил мне незаконченный приказ и человека, который успел спрятать его.
— Ты видел этот документ? — спросил я.
Винсент сжал губы.
— Твой отец был болен.
— Но не настолько, чтобы поставить подпись.
Мы слышали только дыхание Елены и тихое поскуливание Мии.
Затем из телефона донёсся голос заведующей:
— Господин Моретти, машина уехала. Виктор забрал ребёнка.
Елена вскрикнула.
Я не позволил ей упасть, но она тут же выпрямилась.
— Где он повезёт её?
Роза закрыла бухгалтерскую книгу.
— На старую пристань. Там у Винсента склад, о котором нет ни в одном реестре.
Винсент усмехнулся.
— Вы не успеете.
Я посмотрел на него и достал из папки лист со списком складских номеров. Напротив одного стояла детская пометка Мии — неровное солнце.
— Она уже рассказала мне, где вы прячете ключи.
Винсент впервые понял, что проиграл не из-за цифр, оружия или старой книги. Его выдала маленькая девочка, которую он считал слишком глупой, чтобы запоминать.
На пристань мы приехали через девять минут. Виктор стоял у фургона, держа Мию за плечо. Даниэль, сумевший выбраться из комнаты охраны, держал пистолет у его спины.
— Ещё шаг — и водитель умрёт, — крикнул он.
Мия не плакала.
Она смотрела на меня и сжимала в руке мою перьевую ручку. Видимо, успела сунуть её в карман, когда Елена несла её из кабинета.
— Дядя Лука, — сказала она, — начальница должна говорить громко.
Я остановился.
— Тогда говори.
— Отпустите Виктора.
Даниэль рассмеялся.
— Ты думаешь, это игра?
— Нет, — ответила Мия. — Мама сказала, что плохие люди кричат, когда боятся.
Даниэль резко дёрнул её к себе. Елена рванулась вперёд, но я удержал её за плечо.
— Елена, не двигайся.
— Это моя дочь!
— Я знаю.
Я посмотрел на Виктора.
— Ты работал на Винсента?
Виктор сжал челюсть.
— Я брал деньги. Но Мию не трогал.
— Тогда докажи.
Он резко ударил локтем Даниэля в живот. Пистолет упал на мокрый бетон. Я бросился вперёд, а Елена подхватила Мию. Даниэль успел схватить меня за воротник, но в следующую секунду Роза ударила его бухгалтерской книгой по руке.
— Тридцать лет я запоминала ваши цифры, — сказала она. — Неужели вы думаете, что забыла, куда вы прячете оружие?
Она пнула пистолет под ржавый контейнер.
Даниэль рухнул на колени.
Винсент не убежал. Он стоял у воды и смотрел на лист с подписью моего отца.
— Лука, — сказал он, — я растил тебя после его смерти.
— Ты растил не меня. Ты растил место, которое хотел занять.
Он вздрогнул.
— Я спасал компанию.
— От кого?
Винсент посмотрел на Елену, на Мию, на книгу Розы.
— От слабости.
— Тогда почему ты так боялся трёхлетнего ребёнка?
Он не ответил.
Я передал записи и документы не городской полиции, а независимой финансовой комиссии, которую мой отец назначил в завещании и которую Винсент годами скрывал. Это был его настоящий просчёт: комиссия не зависела от меня и не могла исчезнуть вместе со мной.
Даниэля забрали за нападение и похищение. Виктору пришлось отвечать за участие, но он передал все пароли и назвал счета, куда уходили деньги. Я не простил его. Однако позволил ему остаться водителем Елены, пока она сама не решит, нужен ли он рядом.
Винсент потерял не только должность. Совет директоров отстранил его, а обнаруженные счета вернули компании деньги, которыми он хотел купить контроль. Его собственные люди отказались выполнять приказы, когда поняли, что у него больше нет доступа к запасам и складам.
Елена получила возможность уехать, новую квартиру и оплату лечения. Она отказалась от квартиры.
— Я хочу сама выбрать место, — сказала она.
Я кивнул.
— Выберете. Я оплачу только первый год и охрану, пока вы не почувствуете себя в безопасности.
Она долго смотрела на меня.
— Почему вы мне поверили?
Я взглянул на Мию.
— Не я. Она заставила меня посмотреть.
Через неделю в моём кабинете заменили замок и убрали всё оружие из соседней комнаты. Красную папку положили в сейф, но не спрятали. Роза стала советником компании и каждый понедельник приходила с той самой толстой книгой, заставляя бухгалтеров бледнеть над таблицами.
Елена больше не работала уборщицей. Она прошла обучение и стала помощницей Розы. С цифрами у неё было лучше, чем она сама думала.
А Мия получила пять минут в моём кресле.
Правда, она сразу продлила их до двадцати.
— Начальница, — сказал я, — вы обещали пять.
Она положила мою перьевую ручку поперёк блокнота.
— Я повысила себе зарплату.
Елена рассмеялась. Не нервно, не виновато, а так, что смех заполнил весь кабинет.
Я достал из ящика новую табличку и прикрепил её к краю стола. На ней было написано: «Мия Беннетт. Проверяет тех, кто считает себя незаменимым».
Девочка прочитала по слогам, нахмурилась и ткнула пальцем в последнюю строку.
— Дядя Лука, тут ошибка.
— Какая?
— Я не проверяю. Я увольняю.
Она подняла мою ручку, поставила под табличкой кривую подпись и вернула её мне.
На листе осталась жирная жёлтая линия от её карандаша, похожая на маленькое солнце.
— Вот приказ, — сказала Мия. — Никому больше не делать маму грустной.
Пропустили начало?
