Я взяла на руки ребёнка опасного человека, а когда он увидел фотографию за моей спиной, его лицо побледнело

В тот вечер хозяин ресторана запер входную дверь, потому что мужчина с младенцем приказал никого не выпускать.

Я стояла у стойки и считала мелочь для сдачи, когда в зале один за другим погасли разговоры. Сначала вошли двое мужчин в чёрных костюмах. Потом появился он — высокий, широкоплечий, с тонким шрамом через левую щёку и татуировкой, уходившей под ворот дорогой рубашки.

Я знала его по шёпоту посетителей. Матео Ривас. Человек, из-за которого владельцы заведений соглашались на всё ещё до того, как он успевал сделать заказ.

Но смотрела я не на него. На руках у Матео сидел мальчик месяцев девяти в крошечном чёрном жилете. Светлые волосы, серьёзные глаза и кулачок, сжатый возле воротника отца.

— Элина, подойди к столу, — прошептал управляющий Оскар. — И не задавай вопросов.

— Что ему принести?

— Что угодно. Только не ошибись.

Я взяла меню, стараясь не выдать дрожь в пальцах. Матео сел у дальней стены, спиной к залу. Ребёнок повернул голову и посмотрел прямо на меня.

А потом протянул руки.

Не капризно. Не любопытно. Отчаянно.

— Томи, нет, — резко сказал Матео и прижал его к себе.

Мальчик выгнулся и заплакал так громко, что на кухне звякнули тарелки. Один из охранников нахмурился.

— Он не переносит чужих, — сказал тот. — Даже нянь.

Я сделала шаг назад.

— Тогда лучше я отойду.

Но ребёнок увидел это и заплакал ещё сильнее. Его маленькие пальцы вцепились в край моего фартука, когда я проходила мимо. На ткани осталось влажное пятно от его слёз.

Матео поднялся.

— Возьмите его.

— Простите?

— Моего сына. Возьмите.

— Я работаю официанткой, а не няней.

— Я знаю.

В его голосе не было просьбы. Только усталость человека, который уже испробовал всё.

Я посмотрела на малыша. Он дрожал всем телом и тянулся ко мне так, будто мы были знакомы. Внутри кричал инстинкт: не вмешивайся. Но я не смогла оставить его в таком состоянии.

Когда я взяла Томи, он сразу прижался щекой к моей груди. Плач оборвался. Остался только тяжёлый вздох, похожий на облегчённое всхлипывание.

В зале стало так тихо, что я услышала гудение холодильника за стойкой.

Матео смотрел на сына, потом на меня.

— Он не позволял держать себя никому, — произнёс он. — Ни сестре. Ни няням. Никому.

— Дети иногда выбирают странных людей.

— Только мать могла его успокоить.

У меня похолодели ладони. Томи сжал мой большой палец и спрятал лицо в моём фартуке.

— Его мать умерла? — спросила я.

Матео не ответил.

За его плечом висела старая фотография возле барной полки. Я проходила мимо неё сотни раз, но никогда не вглядывалась. На снимке молодая женщина в чёрном платье улыбалась в объектив. Тёмные волосы, маленькая ямочка на левой щеке, мои глаза.

Я перестала дышать.

— Кто это? — спросила я.

Матео медленно повернулся к фотографии. Его лицо изменилось, будто под кожей треснул лёд.

Оскар у стойки выронил бокал. Стекло разбилось о плитку.

— Элина, отдай ребёнка, — быстро сказал он.

Но Матео уже смотрел на меня так, словно увидел призрака.

Он шагнул к бару и протянул руку к маленькой деревянной рамке. Его пальцы коснулись края, а затем замерли в сантиметре от фотографии…

ЧАСТЬ 2

…Матео не дотронулся до рамки. Он резко обернулся к Оскару.
— Почему она здесь?
— Это старая вещь хозяина.
— Я спросил не о вещи.

Оскар побледнел и вытер ладонь о жилет. Я держала Томи, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу под воротником.

— Вы знаете эту женщину? — спросила я.

Матео посмотрел на меня, но ответил не сразу.
— Её звали София.
— И она была матерью мальчика?
— Да.
— Тогда почему фотография висит здесь?

Он снял рамку со стены. На обороте виднелись царапины и прямоугольный след от когда-то приклеенного листка.

— Я заберу это, — сказал Матео.
— Нет, — вмешался Оскар.

Одно короткое слово прозвучало слишком резко. Матео медленно повернул к нему голову.

— Ты только что мне отказал?
— Я сказал, что фотография принадлежит владельцу.
— Владелец умер три года назад.
— Но ресторан остался его семье.

У меня внутри всё сжалось. Оскар никогда не говорил, что у ресторана была семья. Для меня он был просто управляющим, который платил меньше обещанного и каждый месяц напоминал о задержанной аренде.

Томи вдруг заёрзал. Его пальцы нащупали цепочку у меня на шее — дешёвую медную подвеску в форме птицы, единственную вещь, оставшуюся от женщины, которая когда-то принесла меня в приют. На обратной стороне были две буквы: «С. В.»

Матео увидел подвеску.

— Где вы её взяли?
— Она была со мной в день, когда меня нашли.
— Кто вас нашёл?
— Не знаю. В документах написано: «девочка без сведений». Только имя Элина.

Он сжал фотографию так, что дерево хрустнуло.

— София носила точно такую же птицу.

Оскар шагнул между нами.
— Хватит. Девушка ничего не знает.
— Тогда почему ты испугался раньше меня? — спросил Матео.

Охранник у двери достал телефон. В тот же момент на кухне погас свет. Ресторан провалился в красноватое сияние аварийной лампы. Томи захныкал, и я прижала его крепче.

— Все остаются на местах, — сказал Матео.

Снаружи послышался скрежет тормозов. Потом короткий удар. Кто-то за дверью крикнул:
— Оскар! Мы приехали за девочкой!

Управляющий отшатнулся. Матео мгновенно заслонил меня собой.

— Кто эти люди?
— Я не знаю, — прошептал Оскар.
— Лжёшь.

Он схватил Оскара за воротник, но я заметила у того на запястье знак — маленький ожог в форме полумесяца. Такой же знак был выжжен на деревянной рамке под фотографией.

Дверь ресторана содрогнулась от удара.

— Отдайте Элину! — крикнул голос с улицы. — Она дочь Софии!

У меня подкосились ноги.

— Что они сказали? — выдохнула я.

Оскар закрыл глаза.
— Элина, тебе нельзя было видеть эту фотографию.

Матео стиснул челюсть.
— Говори всё.

Второй удар выбил замок. Охранники подняли оружие, посетители попрятались под столами, а Оскар вдруг сунул руку под стойку и достал плоскую металлическую коробку.

— Если открыть её здесь, мальчик станет мишенью, — сказал он.
— Что внутри? — спросила я.

Оскар посмотрел на Томи, затем на мою подвеску и положил палец на защёлку…

ЧАСТЬ 3

…Щёлкнула защёлка. В коробке лежали пожелтевший лист, маленький ключ и фотография, на которой София держала младенца.

Я узнала собственное лицо, только совсем детское.

— Это я? — спросила я.

Оскар молчал. Матео выхватил лист и пробежал глазами строки. Его рука задрожала.

— Подпись Софии, — сказал он. — Здесь написано: «Если со мной что-то случится, Элина должна остаться у Оскаро Вальдеса. Матео нельзя говорить. За ним следят».

— Почему мне не сказали, кто я? — спросила я.

Оскар опустил голову.
— Потому что София знала: человек, который охотился за Матео, искал и её первого ребёнка. Она отдала тебя мне в ночь пожара, чтобы ты исчезла.

— Ты сказал, что нашёл меня на улице!
— Я лгал, чтобы ты выжила.

Матео медленно поднял взгляд.
— Кто следил за нами?

Оскар посмотрел на дверь.
— Виктор Сальваторе. Твой дядя. Он хотел убрать Софию и забрать долю семьи. Она узнала, что он подкупил водителя. В ту ночь София успела спрятать Элину, но сама не выбралась из машины.

— Ты видел, как она погибла? — тихо спросила я.
— Я держал её руку, пока машина горела.

Слова ударили сильнее, чем крик с улицы. Я поняла, почему фотография висела в ресторане: Оскар не просто прятал её. Он каждый день смотрел на женщину, которую не смог спасти.

Матео перевернул лист. На обратной стороне была ещё одна строка, написанная другой рукой: «Томи — не единственная причина, по которой Виктор вернётся. В шкафчике под баром лежит список его людей».

Оскар резко поднял голову.
— София успела узнать правду.
— И ты всё это время хранил список? — спросил Матео.
— Я ждал, пока появится человек, которому можно его отдать.

Снаружи снова раздался удар. Дверь распахнулась, но охранники успели прижать нападавшего к стене. Это был молодой мужчина с окровавленной бровью. Он улыбнулся, глядя не на Матео, а на меня.

— Виктор сказал передать: если хотите вернуть мальчика, приходите на старый речной склад до полуночи.

Матео схватил его за куртку.
— Где Томи?

Мужчина рассмеялся.
— Ты держишь не того ребёнка.

Я посмотрела вниз. Томи всё ещё был у меня на руках. Его крошечная ладонь сжимала мою подвеску.

Оскар вдруг побледнел.
— Нет. Он забрал запасную коляску из машины. Там лежало одеяло Томи.

На полу возле двери осталась маленькая чёрная пуговица от детского жилета. Я поняла: пока мы спорили, Виктор уже забрал моего ребёнка из автомобиля.

Матео направился к выходу, но я остановила его.

— Я иду с тобой.
— Нет.
— Он пришёл за мной. Значит, я нужна ему.
— Именно поэтому ты останешься здесь.

Я достала из коробки ключ.
— Этот ключ открывает шкафчик под баром. И если список действительно там, Виктор не знает, что мы нашли его раньше.

В этот момент телефон Оскара зазвонил. На экране высветилось имя, которого он боялся больше остальных.

Виктор.

Оскар нажал на вызов, и из динамика раздался детский плач.

— Привези Элину одну, — сказал Виктор. — Иначе через час София потеряет последнего ребёнка…