Я появилась на главном чемпионате рядом с двумя незнакомыми учениками, и мой бывший муж вдруг перестал улыбаться

В тот момент, когда мой бывший муж приказал охране вывести меня из зала, двое шестнадцатилетних близнецов за моей спиной сжали кулаки так, что побелели костяшки. Над регистрационной стойкой висел огромный баннер: «Государственный чемпионат академических команд». Под ним толпились журналисты, родители и ученики в одинаковых пиджаках, а Натан Кроу стоял в самом центре, принимая поздравления за своего единственного, как он любил говорить, золотого сына.

Тринадцать лет назад он оставил меня с двумя трехлетними мальчиками и ушёл к Селесте. За эти годы я успела окончить вечерние курсы, получить научную степень и вырастить Эли и Итана без единого звонка от отца. Но Натан выглядел так, будто тринадцать лет просто вычеркнули из календаря.

Он увидел меня и мгновенно перестал улыбаться.

— Как ты посмела прийти сюда? — спросил он, перекрывая проход.

На его руке блеснули дорогие часы. От него пахло древесным одеколоном и уверенностью человека, который давно привык, что остальные уступают дорогу.

— Доброе утро, Натан, — ответила я.

— Это закрытое мероприятие. Здесь нет места старым ошибкам.

Селеста, в кремовом жакете и с бриллиантовой цепочкой на шее, мягко рассмеялась.

— Не сердись. Возможно, она работает здесь уборщицей.

Эли и Итан стояли за моим плечом. Высокие, темноволосые, одинаково неподвижные. У Эли были мои глаза, у Итана — моя привычка сжимать губы, когда он злится. Оба унаследовали от Натана резкие скулы.

Натан посмотрел на них лишь однажды.

И не узнал.

Эли тихо спросил:

— Мама, мы можем уйти?

Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль, но не позволила ей добраться до голоса.

— Нет. Мы пришли по делу.

Натан усмехнулся.

— По делу? Престон готовился к этому чемпионату два года. Не превращай его день в семейную драму.

Между ним и Селестой стоял Престон — худой мальчик с идеально уложенными волосами и медалью на груди. Камеры уже ловили его профиль. Натан положил руку ему на плечо, будто предъявлял всем доказательство собственной успешности.

— Мой сын — главный фаворит, — сказал он. — И я не позволю случайным людям отвлекать его.

Слово «мой» больно ударило сильнее, чем я ожидала.

Я достала из кожаной сумки регистрационный конверт. Его угол был загнут, а на застёжке виднелась маленькая латунная скоба — подарок Итана, который он когда-то сделал мне в школьной мастерской. Я провела по ней пальцем и напомнила себе, зачем пришла.

Натан заметил движение.

— Уходи, Мара.

— Я останусь.

— Тогда я вызову охрану.

— Вызывай.

Он уже повернулся к ближайшему сотруднику, когда я вынула из конверта три удостоверения. Первое прикрепила к своему платью.

На белой карточке было написано: «Доктор Мара Эллис. Председатель комиссии по академической добросовестности. Финальный тур».

Селеста перестала улыбаться.

Престон нахмурился.

А Натан медленно перевёл взгляд на два других удостоверения в моей руке. Его пальцы поднялись к ним, но так и замерли в воздухе…

ЧАСТЬ 2

— Не трогай, — сказала я и убрала удостоверения обратно.
— Что здесь происходит? — Натан понизил голос.
— Ровно то, что написано в программе. Ты пришёл поддержать участника, а я пришла следить за правилами.
Он посмотрел на Эли и Итана.
— Они тоже сотрудники комиссии?
Итан коротко усмехнулся.
— Нет. Мы участники.
Натан скользнул взглядом по их бейджам и пожал плечами.
— В какой команде?
— «Северный предел», — ответил Эли.
Престон впервые внимательно посмотрел на близнецов. На его пальце дрогнул серебряный перстень с эмблемой школы.
— Это та команда, которая прошла без наставника? — спросил он.
— С наставником, — сказала я. — Просто не с тем, которого ты знаешь.
Натан шагнул ближе.
— Мара, я предупреждаю: если ты решила использовать должность, чтобы устроить сцену, я добьюсь твоего отстранения.
— Можешь попробовать.
— Ты не понимаешь, с кем говоришь.
— К сожалению, понимаю слишком хорошо.
В девять сорок пять нас вызвали в зал для инструктажа. Внутри пахло кофе и нагретым пластиком от проекторов. На длинных столах лежали запечатанные задания, а у каждой команды стояла металлическая табличка с номером.

Я заняла место за столом комиссии. Эли и Итан сели напротив команды Престона. Когда Натан увидел их фамилию в списке, его лицо на секунду стало пустым.

— Эллис? — переспросил он.
— Именно, — ответила я.
— Они твои…
Он не закончил.

Эли поднял глаза.
— Ваши сыновья.

В зале словно выключили все звуки. Селеста уронила карандаш. Престон медленно повернулся к отцу.

— Папа?

Натан смотрел на близнецов, будто видел не людей, а ошибку в документе.

— Это невозможно.
— Почему? — спросил Итан. — Вы ведь знали, что у мамы были дети.
— Я не обязан помнить всех людей из прошлого.
— Мы не люди из прошлого, — тихо сказал Эли. — Мы ваши дети.

Натан резко отступил. На его запястье проступила красная полоса от ремешка часов.

— Это манипуляция перед соревнованием.
— Нет, — сказала я. — Это последствие того, что ты не проверял собственную жизнь.

Председатель комиссии попросил всех занять места. Через минуту начался первый тур. Вопросы были сложными: древние карты, ошибки в медицинской статистике, задача о распределении воды. Престон отвечал быстро и уверенно. Но затем Эли заметил, что в одном из пакетов нарушена печать.

— Доктор Эллис, у нас проблема, — сказал он.

Я подошла. На воске была едва заметная трещина. Натан, стоявший у стены, побледнел.

— Это ничего не доказывает, — бросил он.
— Пока ничего, — ответила я.

Комиссия остановила тур. В служебной комнате я нашла в журнале выдачи подпись куратора команды Престона. Рядом стояло время — на двадцать минут раньше официальной регистрации.

Когда я вернулась, Натан уже держал в руке лист журнала.

— Ты не посмеешь обвинить моего сына.
— Я ещё никого не обвиняла.
— Тогда почему смотришь на меня так?
— Потому что подпись очень похожа на твою.

Он вырвал лист у меня и сжал его. Бумага хрустнула, а затем из складки выпал второй лист — тот, которого не должно было быть в журнале. Престон поднял его раньше всех и прочитал первую строку. Его лицо изменилось.

— Папа, здесь написано, что именно ты утверждал состав комиссии…

Он не договорил, потому что из коридора донёсся голос женщины:

— Не просто утверждал. Я видела, как он передавал задания прошлой ночью…

ЧАСТЬ 3

В дверях стояла Лидия Восс — бывшая помощница Натана и человек, который три года отвечал за подготовку команды Престона. Она держала под мышкой толстую папку, перевязанную жёлтой лентой. На её пальцах остались следы типографской краски.

— Лидия, выйди, — резко сказал Натан.
— Я слишком долго выходила, когда ты приказывал, — ответила она. — Сегодня останусь.

В комнате стало тесно от взглядов. Престон смотрел то на отца, то на папку.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.
— Твой отец попросил меня достать задания финального тура за два дня до начала. Взамен обещал должность в образовательном фонде и место для тебя в закрытой программе.
— Ты врёшь! — Натан ударил ладонью по столу.

Лидия раскрыла папку. Внутри лежали распечатки заказов, ведомости и оригинал распоряжения с подписью Натана. Но самым страшным оказался не документ. На последней странице стояла подпись Престона — рядом с отметкой, что он получил запечатанный пакет до начала чемпионата.

Мальчик отшатнулся.

— Я не знал, что это задания, — прошептал он.
— Ты спросил, откуда у меня вопросы, — сказала Лидия. — И твой отец ответил: «Талантливые дети не задают лишних вопросов».

Селеста закрыла рот ладонью.

— Натан, скажи, что это подделка.
— Все вы сговорились против меня, — процедил он.

Я взяла распоряжение. Бумага была плотной, с тиснением фонда, которым Натан гордился на каждой встрече.

— Здесь не только твоя подпись, — сказала я. — Здесь твой личный код доступа и дата печати.
— Ты специально стала председателем, чтобы уничтожить меня?
— Нет. Я стала председателем, потому что три года изучала, как из-за таких схем честные дети теряют места, гранты и веру в себя.

Эли молча положил на стол расчётную тетрадь. В ней были отмечены все вопросы, которые Престон ответил безошибочно до остановки тура. Итан добавил:

— Мы заметили закономерность ещё вчера. Его ответы совпадали с черновиками, которые случайно появились на сервере организаторов.

Престон побледнел.

— Папа, ты украл мою победу?
— Я дал тебе шанс.
— Нет. Ты дал мне чужие ответы.

В этот момент в зал вошёл директор чемпионата. Он объявил, что результаты Престона аннулированы, а материалы передадут попечителям фонда. Натан попытался схватить папку, но Лидия прижала её к груди.

— Не трогай, — сказала она. — Я отправила копии всем членам совета.

Натан посмотрел на меня с яростью.

— Ты думаешь, выиграла?
— Сегодня выиграли те, кто не списывал.

И тут телефон директора зазвонил. Он выслушал собеседника, затем медленно посмотрел на меня.

— Доктор Эллис, совет фонда требует немедленно снять вас с должности. Они утверждают, что именно вы подделали документы, чтобы отомстить бывшему мужу. И у них есть свидетель, готовый подтвердить это…