ЧАСТЬ 4
Телефон продолжал вибрировать на столе, будто не собирался позволять нам спрятаться за молчанием.
Дэниел посмотрел на Сьюзен.
— Какой ещё заём?
Она закрыла глаза.
— Не здесь.
— Именно здесь.
Клара осторожно собрала свои бумаги, но не ушла. Томас тоже остался у двери, сжимая кепку обеими руками.
Дэниел принял звонок.
— Говорите.
Он слушал меньше минуты. За это время лицо его стало жёстким.
— Нет, моя мать не давала согласия на этот платёж. И нет, она не подписывала поручительство.
Сьюзен резко повернулась.
— Дэниел, положи трубку.
Он поднял ладонь.
— Сколько? — спросил он в телефон. — Понял. Пришлите копию заявления на электронную почту.
Он завершил разговор.
Я видела, как под его большим пальцем побелела кожа.
— Ты взяла деньги под залог своей компании, — сказал он матери.
— Я собиралась вернуть их.
— Чем?
— После продажи дома.
Мама опустилась на стул. Вышитая чайка на её фартуке оказалась прямо под подбородком, и от этого она вдруг показалась мне совсем маленькой.
— Сьюзен, зачем тебе понадобились деньги?
Сьюзен долго смотрела на неё.
Потом ответила:
— Я хотела спасти дело.
Дэниел усмехнулся без радости.
— Какое дело?
Она стиснула пальцы.
— Компания почти закрылась. Поставщики требовали оплату. Я думала, что если получу деньги, всё исправлю.
— А если не получишь?
— Тогда мы потеряем всё.
— «Мы» — это кто?
Сьюзен взглянула на него.
— Ты тоже мой сын.
— Ты поставила под удар дом Мэгги и её матери, а теперь называешь это заботой обо мне?
Сьюзен шагнула ближе.
— Я всю жизнь строила эту семью. Я не могла позволить, чтобы какая-то дача…
— Это не дача, — перебила мама. — Это место, где я похоронила прах твоего отца под яблоней. Ты ни разу не спросила, почему я туда приезжаю.
Сьюзен застыла.
Я никогда не слышала, чтобы мама говорила с ней таким голосом.
Клара положила на стол визитную карточку.
— Я могу отменить оценку и письменно сообщить, что заявка была подана лицом, не имеющим полномочий. Но вам всё равно нужно забрать документы из нотариальной конторы.
— Я поеду, — сказал Дэниел.
Сьюзен схватила его за рукав.
— Ты хочешь разрушить мою компанию?
— Нет. Ты сама поставила её на край.
— Если ты откажешься, я потеряю сотрудников.
— А если соглашусь, потеряет мама.
В его голосе не было крика. От этого слова звучали тяжелее.
Мама поднялась.
— Я не хочу, чтобы из-за меня вы стали врагами.
— Вы уже не из-за тебя, — ответил Дэниел. — Это её решение.
Сьюзен отступила, словно он толкнул её.
Тогда я достала из шкафа маленький конверт, который мама хранила вместе с налоговыми квитанциями. Не тот, что лежал в папке. Внутри была расписка о частном займе компании «Харпер и сын».
Получателем значилась не мама.
Получателем была я.
Дата стояла за три недели до нашей свадьбы.
Сумма совпадала с первым взносом за квартиру, которую Дэниел и я собирались снять после свадьбы.
Я медленно подняла глаза.
— Сьюзен, ты взяла деньги у меня?
Дэниел побледнел.
— Мэгги, о чём ты?
— О займе, который я никогда не подписывала.
Сьюзен протянула руку.
— Отдай документ.
— Нет.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Теперь понимаю.
Я повернула расписку к Кларе. Та внимательно прочитала её и посмотрела на Дэниела.
— Здесь тоже есть сомнения в подписи.
Дэниел медленно снял обручальное кольцо и положил его на стол рядом с бумагой. Я услышала тихий металлический стук.
— Ты использовала мои данные, чтобы получить деньги на свадьбу, — сказал он матери.
Сьюзен заплакала.
— Я хотела помочь вам начать семейную жизнь.
— Ты хотела купить себе время.
Она опустила руки.
В тот день мы не вызвали полицию и не поехали в суд. Клара составила заявление об отзыве оценки, а Дэниел отвёз документы нотариусу. Томас согласился подтвердить, что слышал разговор о продаже. Мама забрала папку и спрятала её не в шкаф, а в банковскую ячейку.
Сьюзен уехала одна.
Перед машиной она остановилась и посмотрела на красные герани.
— Я думала, вы всё равно станете моей семьёй, — сказала она.
Мама ответила не сразу.
— Семьёй не становятся, присвоив чужой дом.
После её отъезда мы ещё долго сидели на террасе. Не молча: Дэниел звонил в банк, Клара объясняла порядок отмены документов, Томас рассказывал, где именно стояла женщина с рулеткой. Впервые этот дом не выглядел местом, где нужно всем угождать.
Через неделю Дэниел отказался от должности в компании матери и подписал соглашение о возврате денег, которые она получила под его именем. Он продал свой автомобиль, взял дополнительную работу и настоял, чтобы мама не отказывалась от передачи коттеджа мне.
Я не стала оформлять его сразу.
Мы добавили другое условие: мама сохраняла право жить там столько, сколько захочет, а ни один родственник не мог сдавать дом, продавать его или обещать кому-то отдых без её письменного согласия.
Дэниел сам распечатал этот пункт крупными буквами.
Мама прикрепила его к холодильнику магнитом в форме маяка.
Сьюзен не просила прощения. Она пыталась объяснить, что задолженность выросла из-за неудачного контракта, что работники ни в чём не виноваты, что она испугалась. Я верила, что она боялась.
Но страх не превращает чужую подпись в свою.
Через несколько дней она приехала забрать коробку с вещами. Я встретила её у террасы, где снова стояли герани.
— Можно мне войти? — спросила она.
Мама, сидевшая рядом, кивнула.
Сьюзен прошла в комнату, взяла коробку и задержалась у стола.
— Я испортила всё, — сказала она.
Дэниел стоял у раковины и вытирал кружку. Он не отвернулся.
— Ты испортила доверие. Остальное ещё можно исправлять.
— Ты когда-нибудь снова пустишь меня сюда?
Он посмотрел на маму.
— Только если она пригласит тебя сама.
Мама коснулась листа на холодильнике.
— И только как гостью.
Сьюзен кивнула. Не красиво. Не театрально. Просто кивнула, будто впервые услышала правила, которые нельзя обойти улыбкой.
Когда она ушла, мама сняла с террасы один ящик с цветами и поставила его ближе к воде. Остальные оставила у перил, где они закрывали часть вида.
— А если снова помешают шезлонгу? — спросила я.
Мама улыбнулась.
— Тогда шезлонг подвинется.
Дэниел взял полотенце и понёс его к стиральной машине.
Я смотрела, как он возвращается за второй кружкой, а красные герани покачиваются над озером, и на деревянной табличке у террасы мама написала всего четыре слова: «Гостям отдых. Хозяевам — уважение».




