Муж приказал мне ежедневно обслуживать его мать, но после моего спокойного отказа её лицо резко изменилось

— Ты теперь будешь готовить моей матери каждый день, — сказал Вадим и уронил вилку на льняную салфетку, будто объявлял чрезвычайное положение.

В кухне пахло пирогом с брусникой. Я встала в шесть утра, испекла его перед сменой, а теперь смотрела, как свекровь изображает умирающую за тарелкой пресной курицы. Раиса Степановна держалась за живот и тяжело дышала, но её пальцы при этом ловко подтягивали к себе сахарницу.

— Врач назначил ей строжайшую диету, — продолжил Вадим. — Четыре приёма пищи по часам. Всё свежее, на пару. Ты работаешь из дома три дня в неделю. Что тебе стоит сварить суп и сделать кнели?

Я посмотрела на его отглаженную рубашку. Её я гладила утром, пока он спал. Потом перевела взгляд на свекровь.

— Нет, — сказала я. — Я не буду готовить твоей матери каждый день.

Вадим медленно поднял голову.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Это моя мать. Она меня вырастила.

— И я ей благодарна. Но благодарность не превращает меня в бесплатную сиделку.

Раиса Степановна вдруг перестала стонать.

— Я так и знала, — прошептала она. — Ты ждёшь, когда я умру, чтобы забрать квартиру.

У меня похолодели ладони. Квартира свекрови была записана на неё, и я никогда не претендовала на неё. Более того, последние два года именно я оплачивала её лекарства, потому что Вадим уверял: деньги нужны на ремонт его мастерской.

— Не впутывай сюда квартиру, — сказала я.

— А почему нет? — резко спросил Вадим. — Ты давно считаешь себя хозяйкой. Мать переедет к нам. Завтра.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— В нашу однокомнатную квартиру? Куда мы поставим её кровать?

— На диване поспишь ты.

Он сказал это спокойно. Так спокойно, что во мне что-то оборвалось.

В тот вечер, в половине девятого, я открыла шкаф в прихожей и достала маленькую жестяную коробку из-под леденцов. В ней лежал не сахар и не нитки. Вадим не знал, что я храню там чеки, распечатки переводов и снимки документов, которые просматривала по ночам.

За последние месяцы с карты свекрови исчезли крупные суммы. Раиса Степановна утверждала, что ничего не подписывала. Вадим говорил, что мать забывает. Но один платёж был сделан в день, когда она лежала в больнице.

Я положила коробку в сумку.

В девять утра мы приехали в частную клинику за заключением о её состоянии. Вадим шёл впереди, уверенный, что врач подтвердит его приказ. Раиса Степановна держала меня под локоть и шептала:

— Если ты сейчас устроишь сцену, я расскажу всем, какая ты жена.

— Рассказывайте.

В кабинете доктор перелистнул папку, нахмурился и попросил предъявить оригиналы анализов. Вадим побледнел.

— Они у меня, — быстро сказал он.

Доктор протянул руку к папке.

— Тогда откройте её, пожалуйста…

ЧАСТЬ 2

Вадим застыл, прижимая папку к груди. Раиса Степановна перестала изображать слабость и впилась в него глазами.

— Открой, — повторил доктор.

— Здесь обычные бумаги, — сказал Вадим. — Я сам всё объясню.

— Врач объясняет состояние пациента, а не муж пациента, — ответил доктор.

Я увидела, как на краю папки дрогнул его большой палец. На обложке была приклеена белая наклейка с датой, но дата совпадала с днём, когда свекровь ещё находилась в стационаре.

Доктор просмотрел результаты и поднял брови.

— У вашей матери нет обострения панкреатита. Есть лёгкие возрастные изменения и рекомендация сократить жирную пищу.

— Но мне сказали о строгой диете! — вскрикнула Раиса Степановна.

— Кто сказал?

Она открыла рот и тут же посмотрела на Вадима.

Он вскочил.

— Вы не понимаете, она едва ходит!

В этот момент свекровь резко поднялась со стула, чтобы схватить его за рукав, и тут же поняла, что выдала себя. Доктор всё заметил. Я тоже.

На парковке Вадим швырнул папку на капот машины.

— Ты специально унизила нас.

— Я попросила проверить диагноз.

— Мать больна, а ты радуешься.

— Тогда почему ты боишься врачебной проверки?

Он замолчал, отвернулся и сжал ключи так сильно, что металлический брелок впился ему в ладонь.

Дома я достала из жестяной коробки распечатки. За полгода со счёта Раисы Степановны ушли деньги на строительные материалы, аренду мастерской и перевод человеку по фамилии Крылов. Я знала Крылова: это был бывший деловой партнёр Вадима, которому он якобы ничего не должен.

— Что это? — спросила я, разложив бумаги на столе.

Раиса Степановна побледнела.

— Где ты это взяла?

— В банке. По доверенности, которую ты сама мне дала, когда просила оплатить лекарства.

Вадим рванулся к бумагам, но я накрыла их ладонью.

— Не трогай.

— Ты рылась в счетах моей матери?

— Я спасала их от пустоты.

Раиса Степановна села. Её лицо вдруг стало совсем старым.

— Вадим, ты говорил, что деньги лежат.

Он повернулся к ней.

— Не начинай.

— Ты говорил, что продал станок и всё вернёшь.

В прихожей зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я ответила.

— Надежда? — спросил мужской голос. — Меня зовут Сергей Крылов. Я должен вам рассказать, кто на самом деле подписывал документы за Раису Степановну…

ЧАСТЬ 3

Сергей Крылов ждал нас в маленьком кафе возле вокзала. Было без четверти шесть, за окном мокрый снег бился о вывеску, а на столе остывал чай с гвоздикой.

— Я не хотел вмешиваться, — сказал он, крутя в пальцах пластиковую ложку. — Вадим убедил меня, что мать согласна вложиться в мастерскую.

— Она не соглашалась, — ответила я.

— Теперь знаю. Поэтому принёс это.

Он достал из внутреннего кармана конверт с копиями договоров. На каждом стояла подпись Раисы Степановны. Но подписи были одинаковыми до последней завитушки.

Раиса Степановна закрыла лицо ладонями.

— Я не подписывала.

— Я понял это, когда пришёл к вам домой, — сказал Крылов. — Вы не смогли прочитать даже сумму на договоре. А Вадим сказал, что у вас дрожат руки.

— Ты подделывал подпись моей матери? — спросила я.

Вадим стоял у стены. На его рубашке темнело пятно от кофе.

— Я собирался всё вернуть.

— Поэтому придумал болезнь? — спросила я.

Раиса Степановна подняла голову.

— Он сказал, что если я перееду к вам, то ты будешь следить за моими деньгами и не полезешь в бумаги.

Вадим шагнул к ней.

— Мама, замолчи.

— Ты продал мою дачу, — прошептала она. — Сказал, что это временно.

Крылов положил на стол последнюю копию.

— И взял за неё задаток. Но мастерская почти закрыта. Деньги ушли.

У меня задрожали колени. Всё это время Вадим не хотел, чтобы я готовила его матери. Ему нужна была не забота. Ему нужен был человек рядом с Раисой Степановной, который не даст ей добраться до документов.

— Почему вы молчали? — спросила я у Крылова.

Он опустил взгляд.

— Потому что часть денег я получил. А потом понял, что меня сделали соучастником.

Раиса Степановна вцепилась в край стола.

— Надя, забери мои документы. Я больше ему не верю.

Вадим посмотрел на меня, и в его лице впервые появилась не злость, а настоящий страх.

— Если ты отдашь эти бумаги, всё кончится.

— Для кого?

Он не ответил. В этот момент на телефон Крылова пришло сообщение. Мужчина прочитал его и медленно поднял глаза.

— Покупатель дачи уже приехал к нотариусу. Вадим назначил сделку на завтра утром…