ЧАСТЬ 4 — За два дня до свадьбы я услышала разговор жениха о моём доме, а у алтаря его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Коллин не ответила на звонок.

Телефон продолжал дрожать на белой скатерти.

Грант посмотрел на экран и нахмурился.

— Кто звонит?

Коллин прижала ладонь к груди.

— Не знаю.

Холт попросил показать номер. Она отступила, но Ребекка уже увидела его.

— Это Ричард Холт-младший, — сказала она.

Я знала это имя. Ричард был мужем моей сестры. Он погиб за два месяца до аварии Рут. Так мне сообщили в больнице, так было записано в свидетельстве, так Коллин говорила на похоронах.

Грант медленно повернулся к матери.

— Мама, ты сказала, что папа умер.

Звонок оборвался.

Через секунду пришло сообщение. Ребекка прочитала его вслух:

— «Если Мара открыла коробку, значит, вы снова попытались забрать то, что принадлежит детям. Я жду за амбаром».

У меня задрожали колени.

Калеб встал перед Мэйси и Джун, словно мог закрыть их от всего прошлого сразу.

— Дети остаются внутри, — сказала я. — Никто не выходит к незнакомцу.

— Он не незнакомец, — тихо ответил Холт. — Это Ричард.

Грант схватил мать за плечо.

— Ты знала, что он жив?

Коллин попыталась высвободиться.

— Я не могла позволить ему вернуться.

— Почему?

— Потому что он признался, что украл деньги Рут. Он собирался уехать. Я сказала, что помогу ему исчезнуть, если он подпишет бумаги о разводе и откажется от детей.

В зале прошёл гул.

— Ты объявила его погибшим? — спросила я.

— Я не объявляла. Я просто не стала опровергать слухи.

— Авария Рут?

Коллин закрыла глаза.

— Ричард хотел вернуться к ней. Я сказала Рут, что он умер. Она не поверила. Она начала проверять счета и нашла переводы на имя Гранта.

Грант отшатнулся.

— На моё имя?

— Ты был тогда студентом. Мне нужны были счета, которые не связывали бы их со мной.

Вот почему Грант пришёл в мою жизнь через несколько лет после смерти сестры. Не случайно. Не потому, что однажды увидел меня в книжном магазине и влюбился. Его мать знала, где находятся мои деньги. Знала о фонде. Знала, что я одна воспитываю троих детей и мечтаю о человеке, который станет им семьёй.

Я посмотрела на Гранта.

— Ты с самого начала знал, кто я?

Он молчал слишком долго.

— Я знал о доме, — сказал он наконец. — Не всё. Сначала это была мамина идея. Потом я действительно полюбил тебя.

— Когда?

Он провёл рукой по лицу.

— Не знаю.

Это было хуже уверенного признания.

— Но ты продолжал обманывать меня, — сказала я.

— Я хотел выбраться из долгов. Мама сказала, что после свадьбы всё изменится.

— А дети?

— Я не ненавидел их.

— Я не спрашивала, ненавидел ли ты. Я спросила, зачем ты делал вид, что любишь их.

Грант опустил глаза.

— Потому что иначе ты бы не выбрала меня.

Калеб снял с моего букета серебряную булавку и положил её на стол.

— Тогда он выбрал не нас, — сказал он.

За амбаром послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге стоял худой мужчина с седыми висками. На нём была выцветшая рабочая рубашка, а в руке — трость с медной рукояткой.

Ричард вошёл, держась за косяк.

Рут считала его погибшим. Я похоронила его имя вместе с ней.

Он посмотрел на меня.

— Я опоздал на десять лет, Мара. Но не опоздал к детям.

Мэйси и Джун спрятались за моей юбкой. Ричард не приблизился.

— Я не прошу, чтобы они называли меня отцом, — сказал он. — Я пришёл вернуть им то, что украл.

Он передал Ребекке папку. В ней были банковские выписки, расписка Коллин и признание, подписанное Ричардом ещё до исчезновения. Деньги, которые он украл у Рут, он перевёл на счёт фонда девочек перед тем, как сбежать. Коллин заморозила счёт и годами скрывала это.

— Почему ты вернулся именно сейчас? — спросила я.

— Потому что увидел объявление о свадьбе. И понял, что Грант собирается повторить мою ошибку, только без стыда.

Грант рванулся к нему.

Калеб встал между ними.

— Не подходи.

Грант остановился. Не из-за Калеба. Из-за взгляда всех детей, которые больше не видели в нём взрослого, способного защитить их.

Ребекка вызвала специалистов по финансовым преступлениям, но я не стала ждать, пока чужие люди решат, что делать с моей семьёй. Я сама написала заявление о расторжении помолвки, аннулировала все доверенности и передала материалы по делу Рут тем, кто имел право его открыть.

Коллин потеряла не только доступ к фонду. Ричард потребовал пересмотра всех документов, и выяснилось, что она годами жила на деньгах, которые должны были принадлежать близняшкам. Ей пришлось продать дом и вернуть большую часть суммы. Она не попала в тюрьму: суд назначил ей обязательные выплаты и запретил приближаться к финансовым счетам детей.

Грант отказался от сделки до того, как её можно было заключить. Но его долги никуда не исчезли. Архитектурное бюро разорвало с ним контракт, а друзья, пришедшие на свадьбу, узнали, что были приглашены не на праздник, а в качестве декора для обмана.

Он попросил поговорить со мной перед тем, как уйти.

Мы стояли у стола, где всё ещё лежала серебряная булавка.

— Я правда любил тебя, — сказал он.

— Возможно.

— Этого недостаточно?

— Любовь, которая требует чужого дома в залог, — это не та любовь, на которой я могу строить жизнь детей.

Он посмотрел на булавку.

— Ты всё равно оставишь ужин?

— Да.

— Почему?

Я увидела Мэйси и Джун у торта. Они спорили, кому достанется кусок с марципановой розой. Калеб помогал Ричарду с тростью, хотя ещё не решил, хочет ли когда-нибудь назвать его родственником.

— Потому что праздник принадлежит не тебе, — ответила я. — И не мне одной.

Грант ушёл без сцены. Коллин осталась сидеть у пустого стола, а Ричард не пытался приблизиться к девочкам. Он просто ждал, пока они сами решат, можно ли ему быть рядом.

Позже, когда свечи погасили, Калеб подошёл ко мне с тарелкой торта.

— Мам, а что будет с Ричардом?

— Мы узнаем его постепенно.

— А с нами?

Я посмотрела на двух девочек, которые уже заснули, положив головы на плечи друг другу.

— С вами будет честно.

Калеб кивнул и протянул мне вилку.

— Тогда съешь. Ты весь день ничего не ела.

На серебряной булавке осталась капля крема. Я вытерла её салфеткой и приколола булавку обратно к букету — уже не как украшение невесты, а как знак, что этот день не смог забрать у нас право выбрать, кем быть дальше.

Ричард стоял у стола с папкой Рут в руках. Он открыл последнюю страницу и протянул её мне.

Там была короткая строчка, написанная рукой моей сестры:

«Если они когда-нибудь придут за твоим домом, напомни им: дом — это не стены. Это те, кто остаётся рядом, когда правда становится неудобной».

Я перечитала её и передала лист Калебу.

Он долго смотрел на почерк матери, потом поднял глаза на Ричарда.

— Расскажите, какой она была до нас.

Ричард сел рядом.

И начал рассказывать.

А торт с марципановой розой медленно таял на тарелке между человеком, который вернулся слишком поздно, и мальчиком, который всё ещё решал, можно ли ему остаться.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью