ЧАСТЬ 4 — Мама назвала меня случайным водителем у ворот базы, но после проверки документов её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон у Харпера.

— Где он?

— В служебной резиденции. Вход перекрыт, но медики уже внутри.

Мы выбежали из корпуса. Было 19:27. Сирена над причалом резала воздух, а влажный бетон блестел под прожекторами.

Мейсон попытался пройти следом.

— Я тоже иду.

Я развернулась.

— Нет.

— Там может быть человек, который угрожает моей семье!

— Ты уже достаточно сделал для своей семьи.

Оливия стояла рядом с ним, белая как известь. Она смотрела то на мужа, то на мать, словно пыталась собрать из обломков знакомую картину.

— Рэйчел, — сказала она, — если мама правда подписала приказ, почему она всё это время жила спокойно?

— Потому что кто-то заставлял её молчать.

Мама подняла голову.

— Не кто-то. Мейсон.

Он резко шагнул к ней.

— Замолчи, Елена.

Оливия отшатнулась.

— Ты угрожал ей?

Мейсон сжал кулаки.

— Я спасал нас. Если бы документы всплыли, вас бы всех уничтожили.

— Ты спасал не нас, — сказала я. — Ты спасал свои контракты.

Капитан Харпер схватил его за плечо.

— Останетесь здесь.

— Уберите руки!

Мейсон дёрнулся, и из внутреннего кармана его пиджака выпал небольшой латунный ключ. Он ударился о бетон и звякнул.

Я узнала его сразу.

Такой ключ подходил к старым архивным ящикам в подземном хранилище. Но хранилище давно закрыли после операции «Маяк».

Мейсон заметил мой взгляд.

— Это ничего не значит.

— Тогда почему ты его носишь?

Он не ответил.

Харпер поднял ключ двумя пальцами.

— В подземный архив сегодня заходил только один человек.

Мейсон побледнел.

— Я не был там.

— Камеры показывают обратное, — сказал Харпер.

— Вы говорили, что камеры не работали, — прошептала Оливия.

Мейсон повернулся к ней слишком быстро.

— Я сказал, что не знаю.

Это признание повисло в воздухе.

В резиденции адмирала медики вывезли носилки. Сам адмирал Роу был без сознания, но дышал. На его письменном столе лежала записка, сложенная втрое.

Я развернула её.

«Если Рэйчел Монро войдёт в архив, погибнут все, кто остался».

Под угрозой стояла подпись адмирала.

Но чернила ещё не высохли.

— Он не мог написать это, — сказала я. — Врачи нашли его в 19:22, а записка появилась позже.

Харпер посмотрел на Мейсона.

— Кто ещё имеет доступ к кабинету?

Мейсон молчал.

Тогда из-за ширмы донёсся слабый голос.

— Я.

Адмирал Роу открыл глаза. Он был бледен, но сознание вернулось.

— Я сам впустил его, — прошептал он. — Потому что думал, что он пришёл с доказательствами.

Я наклонилась к нему.

— Кто отдал приказ двенадцать лет назад?

Адмирал с трудом поднял руку и указал на красную папку.

— Там нет главного листа. Его забрали из архива сегодня утром.

— Кто?

— Я подписал приказ, — сказал он. — Но не читал приложение. Его подменили.

Мейсон резко попятился к лестнице.

— Вы все сошли с ума.

Оливия преградила ему путь.

— Ты обещал, что у нас будет будущее.

— У нас и будет, если ты отойдёшь.

— Нет, — сказала она. — У тебя будет то, что ты купил.

Мейсон поднял руку, но Оливия не отступила. Я увидела в её лице не страх, а ужас от собственного выбора. Она достала телефон.

— Я отправила копию всех счетов капитану Харперу ещё у ворот.

Мейсон застыл.

— Ты не могла.

— Могла. Ты оставил ноутбук открытым.

Он бросился к ней, но Харпер перехватил его. На этот раз Мейсон не кричал. Он только смотрел на Оливию, будто не узнавал женщину, ради которой когда-то начал лгать.

Мама сидела на ступеньке и держала ладонь у груди.

— Рэйчел, — сказала она, — я думала, если соглашусь, тебя оставят в живых.

Я посмотрела на неё.

— Они отправили меня в ту миссию. Ты знала, что координаты проданы?

— Я узнала после. Но Мейсон уже держал документы. Он сказал, что уничтожит Оливию, если я заговорю.

Оливия закрыла глаза.

— Я не просила тебя молчать.

— Ты была беременна, — прошептала мама. — Я боялась потерять тебя.

Эта правда не оправдывала её. Но делала боль настоящей.

Я достала из папки последний лист. Бумага была старая, края почернели от времени. Внизу стояла подпись не Мейсона и не моей матери.

Адмирал Роу увидел её и отвернулся.

— Это подпись моего заместителя, — сказал он. — Он умер через месяц после операции. Но приказ подготовил человек, который хотел получить контроль над всеми военными поставками.

— Кто?

Роу посмотрел на Мейсона.

— Его отец.

Мейсон резко поднял голову.

— Мой отец умер до того, как я вошёл в компанию.

— Умер, но оставил тебе сеть посредников, счета и инструкции. Ты продолжил его дело. Только сделал его прибыльнее.

Вот чего хотел Мейсон на самом деле. Не любви Оливии. Не уважения моей семьи. Он хотел войти в систему, которая когда-то убила мою группу, и стать её хозяином.

А я была для него опасна, потому что выжила.

Натан Коул появился у входа, опираясь на стену. Медики пытались его остановить, но он всё равно дошёл.

— Рэйчел, — сказал он, — я сохранил ещё одну вещь.

Он протянул мне старый жетон.

На его обратной стороне была выгравирована дата операции и четыре фамилии погибших. Моя фамилия стояла первой, потому что командир группы должен был отвечать за всех.

Я провела пальцем по буквам.

— Ты мог уничтожить его.

— Я слишком долго прятался, — ответил Натан. — Больше не хочу.

Адмирал Роу потребовал немедленно опечатать архив и передать материалы военной комиссии. Это была не громкая победа. Никто не аплодировал. Никто не вернул нам двенадцать лет.

Мейсона увели для допроса внутренней службы. Его контракты заморозили ещё до полуночи. Он потерял именно то, ради чего продал чужие жизни: доступ к флоту и имя, которым так гордился.

Маму не увели.

Она сама подписала заявление и попросила включить в него всё — даже то, что могло разрушить её жизнь. Оливия осталась рядом с ней, но сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стол перед Мейсоном.

— Я любила мужчину, которым ты притворялся, — сказала она. — Но не стану защищать того, кем ты оказался.

Он посмотрел на меня.

— Рэйчел, ты ведь понимаешь, что без меня ничего бы не добилась?

Я подняла глаза.

— Без тебя я бы не знала, кого искать.

Он хотел ответить, но Харпер уже повернулся к лестнице.

У выхода Натан остановил меня.

— Что ты сделаешь с жетоном?

Я сжала его в ладони.

— Отнесу его в комнату памяти. Но сначала впишу туда пятую фамилию.

— Чью?

Я посмотрела на маму. Она сидела под светом аварийной лампы и впервые не прятала лицо.

— Того, кто наконец рассказал правду.

Натан улыбнулся, хотя ему было больно дышать.

— Тогда напиши разборчиво.

На рассвете я вернулась к воротам. Часовой узнал меня и молча отступил, освобождая проход. В кармане лежал старый жетон, а в руке — папка с именами тех, кого больше нельзя было назвать просто погибшими.

За моей спиной капитан Харпер сказал:

— Командор, вас ждут.

Я посмотрела на потёртые буквы на металле.

— Пусть ждут всех четверых.

Оцените статью