ЧАСТЬ 4
Ванесса вошла в мастерскую, не закрыв за собой дверь автомобиля. Жаркий воздух ворвался следом, качнув подвесные часы над прилавком.
В одной руке она держала тонкую папку, в другой — телефон.
— Отдайте мне оригинал, — сказала она Натану.
— Его здесь нет, — ответил он.
— Тогда я позвоню тем, кто ещё верит моим словам.
— Банки уже не верят, — сказал отец, появляясь у меня за спиной.
Ванесса перевела взгляд на него.
— Вы не имеете права вмешиваться в дела «Эйпекса».
— Моя дочь имеет право знать, почему её подписью распоряжались семь лет.
Она усмехнулась, но улыбка получилась напряжённой.
— Клэр сама подписала документы. Просто сейчас решила переписать историю.
Я шагнула к ней.
— Тогда покажите нотариальный журнал.
Ванесса моргнула.
— Что?
— Любая передача моей доли требовала подтверждения личности. Где запись нотариуса?
Натан достал из папки небольшую карточку с печатью.
— В журнале указано, что в тот день Клэр находилась в клинике Святой Марты. На сохранении. В палате, где запрещали посетителей.
В мастерской стало так тихо, что снова слышно было тиканье механизмов.
Я помнила тот день. Седьмой месяц беременности. Кровотечение. Итан тогда сказал, что задержится на встрече с инвесторами, а Маргарет принесла мне цветы и попросила поставить подпись на «последней бумаге для банка».
Я не подписывала её.
Потому что в тот день руки у меня дрожали так сильно, что я не могла удержать стакан воды.
— У меня есть копия журнала, — продолжил Натан. — И запись регистратора, где указано имя человека, получившего доступ к печати.
Маргарет прикрыла рот ладонью.
Итан медленно повернулся к матери.
— Ты была в клинике.
— Я хотела спасти бизнес.
— Ты была в клинике в тот день?
— Да.
— И принесла поддельный лист?
Маргарет сжала жемчужины на шее. Одна из нитей лопнула, бусины посыпались по деревянному полу.
— Я думала, что ты потом всё исправишь, — сказала она. — Но потом появились долги, новые инвесторы, Ванесса. Ты стал слишком слабым, чтобы отдавать контроль.
Итан отступил, будто мать ударила его.
— Слабым?
— Ты построил компанию благодаря деньгам Клэр. Я не позволила бы ей забрать то, что ты создал.
Я посмотрела на Итана.
— Ты знал?
Он долго молчал. Потом снял обручальное кольцо и положил его на прилавок рядом с тикающим карманным часом.
— Я узнал через месяц, — сказал он. — Мама призналась. Я хотел всё вернуть, но компания уже зависела от тех договоров. Потом началась новая сделка. Я убеждал себя, что исправлю это после неё.
— Ты не исправлял. Ты продлевал ложь.
— Да.
Это короткое признание оказалось тяжелее любого крика.
Ванесса резко открыла папку.
— Какая разница, кто что подписал? Резервный счёт уже переведён. Средства ушли в новую компанию. К утру «Эйпекс» останется без оборотных денег.
Отец посмотрел на неё спокойно.
— Не ушли.
Ванесса замерла.
— Что вы сказали?
— Вы перевели их на счёт, который контролировался вашим банком. Но после активации протокола выход средства были заблокированы до проверки происхождения. Вы не украли деньги. Вы заперли их в клетке с собственным именем.
Итан резко повернулся ко мне.
— Ты заранее подготовила это?
— Я семь лет хранила копию настоящего соглашения у отца. Не потому, что собиралась разрушить твою компанию. Потому что после рождения Софи поняла: если со мной что-то случится, никто не сможет доказать, что принадлежит ей.
Он прикрыл глаза.
— Почему ты молчала?
Я вспомнила каждое утро, когда он уходил до рассвета, каждую отменённую поездку, каждое «потом поговорим». Я молчала не ради него. Я молчала, потому что думала: если не трогать ложь, она не доберётся до ребёнка.
— Я ошиблась, — ответила я. — Ложь сама пришла к Софи в школу.
В этот момент мой телефон зазвонил. Звонила больница.
— Миссис Уитмор, у вашей дочери поднялась температура. Врач просит, чтобы вы вернулись.
Я развернулась к выходу.
Итан схватил со стола кольцо.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Клэр, я её отец.
— Тогда начни вести себя как отец, а не как человек, который приходит после того, как всё разрушено.
Он остановился.
Я видела, как ему хотелось возразить. Но Натан положил перед ним настоящий договор.
— Подпишите передачу контрольного пакета Клэр. Без условий.
Итан посмотрел на лист.
— Если я подпишу, банки всё равно потребуют реструктуризации. Ты потеряешь часть компании.
— Знаю.
— А я могу потерять всё.
— Это уже не моя подпись решает.
Он взял ручку. Перо царапнуло бумагу. Итан подписал документ под своей настоящей фамилией — без поддельного листа, без матери за плечом, без Ванессы рядом.
Ванесса бросилась к нему.
— Ты не имеешь права!
— Я имел право семь лет назад, — сказал он. — И не воспользовался им.
Она ударила ладонью по прилавку.
— Ты обещал мне двадцать процентов!
— Я обещал тебе компанию, которой не владел.
— Я спасала тебя.
— Нет. Ты спасала себя.
Охранник мастерской, старый хозяин по имени господин Ли, тихо подошёл к Ванессе и забрал папку из её руки. Внутри лежали договора перевода средств и готовые документы новой компании.
— Это останется здесь до приезда представителей банка, — сказал он.
Ванесса резко повернулась к нему.
— Вы понятия не имеете, с кем связываетесь.
— Имею, — ответил он. — Я видел, как вы приехали. Вы не приехали спасать компанию. Вы приехали забрать бумаги.
Это был последний поворот, которого я не ждала: Натан заранее попросил хозяина мастерской сохранить копии всех документов, пока мы разговаривали. Он не доверял ни Ванессе, ни Итану.
Маргарет опустилась на стул, подбирая с пола жемчужины.
— Клэр, я правда думала, что защищаю сына.
— Вы защищали его от последствий, а не от беды.
— Он всё потеряет.
— Нет. Он потеряет только то, что построил на моей жизни.
Отец забрал подписанный договор и аккуратно убрал его в папку.
— Утром начнётся независимая проверка. Компания будет меньше. Но сотрудники не останутся без зарплаты. Я готов предоставить временную линию финансирования, если Клэр станет председателем и все сделки будут открыты для аудита.
Итан посмотрел на меня.
— Ты согласишься?
— Да.
— Даже после всего?
Я представила Софи в больничной кровати, её жёлтое платье, сложенное на стуле, и маленькую ладонь на моей шее.
— Именно после всего.
В больнице Софи уже не спала. На лбу у неё белела повязка, а рядом стоял стакан с пластиковой трубочкой.
— Мамочка, папа придёт?
Я села на край кровати.
— Он придёт, если сначала научится просить разрешения.
— А тётя Ванесса?
— К тебе она больше не подойдёт.
Софи подумала и протянула мне рисунок. На нём были три фигуры: она, я и огромный жёлтый подсолнух между нами.
— Я нарисовала, чтобы тебе не было страшно, — сказала она.
Я прижала рисунок к груди.
За стеклом двери Итан стоял один. Не входил. Не звонил. Просто держал в руке подписанный договор и ждал, пока я решу, что делать с его присутствием.
Я вышла в коридор.
— Ты можешь видеть Софи, — сказала я. — Но не сегодня. Сегодня ей нужен покой.
— Я понимаю.
— Итан.
Он поднял глаза.
— Если ты хочешь остаться её отцом, докажи это не обещаниями. Приди завтра к врачу. Принеси список всех сделок, которые скрывал. И расскажи ей правду, когда она станет достаточно взрослой, чтобы понять её.
— А мы с тобой?
Я посмотрела на кольцо в его ладони.
— Между нами больше нет «мы», которое можно спасти одной подписью.
Он кивнул и положил кольцо на подоконник рядом с больничным журналом посещений.
В тот вечер я вернулась к Софи и положила её рисунок поверх папки с настоящим соглашением. На одной бумаге была моя подпись, возвращавшая мне компанию. На другой — детские линии, возвращавшие мне самое важное.
Утром, когда врач вошёл в палату, Софи сонно спросила:
— Мамочка, подсолнуху хватит места на новом столе?
Я посмотрела на папку, где лежал договор, и ответила:
— Хватит. Он будет стоять там, где больше никто не сможет его уронить.
Пропустили начало?

