ЧАСТЬ 4 — Невеста в четвёртый раз отложила свадьбу, а после уведомления о моём рейсе её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

А я понял: кредит был не последней тайной.
— Виктория, — произнёс я, — какая доверенность?
Она не ответила.
Марта выключила громкую связь, но мужчина на другом конце успел назвать номер документа. Я запомнил его. Виктория смотрела на стол, на свои ногти, на всё что угодно, только не на меня.
— Я не подписывала доверенность, — сказала она наконец.
Дэниел рассмеялся коротко и безрадостно.
— Тогда почему в ней моя фамилия как свидетеля?
— Потому что ты просил меня оформить её.
— Я просил узнать, как остановить кредит. Не красть у него всю жизнь.
Вот чего я не ожидал: Дэниел не был её сообщником. Он был человеком, которого она пыталась спасти, но одновременно сама затягивала ему петлю на шее.
Марта открыла ещё одну папку.
— Доверенность подана в семь часов десять минут. Но она не вступит в силу, если владелец счёта отзовёт её лично до полудня.
Я достал из кармана паспорт.
— Тогда оформим отзыв.
Виктория вскинула голову.
— Питер, пожалуйста.
— Нет.
Это было не наказание. Я просто произнёс слово, которое слишком долго заменял объяснениями.
— Если ты отзовёшь её, Дэниел останется без защиты, — сказала она.
— Он и сейчас без защиты. У него только есть шанс начать говорить правду.
Дэниел ударил ладонью по столу.
— Я продам мастерскую.
— Ты уже заложил оборудование, — ответила Виктория.
— Тогда продам дом матери.
— Его нельзя продавать, — тихо сказал я.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что я знаю, кто дал тебе эти деньги.
Виктория резко поднялась.
— Питер, не надо.
Я вынул из папки копию банковской выписки. На ней были переводы с нашего счёта на фирму «Северный мост». Директором фирмы значился не Дэниел, а отец Виктории — Роберт.
Марта нахмурилась.
— Значит, деньги ушли не бывшему партнёру.
Дэниел побледнел.
— Отец сказал, что кредит спасёт мою мастерскую.
Виктория закрыла лицо ладонями.
— Папа обещал вернуть всё. Он сказал, что Питер никогда не проверяет счета.
Мне стало холодно, хотя в комнате работало отопление.
— Ты знала?
— Я узнала месяц назад.
— И продолжила готовить свадьбу?
— Я пыталась исправить всё до того, как ты узнаешь.
— Ты пыталась дотянуть до брака.
Она заплакала, но я не почувствовал облегчения. Слёзы не возвращали семь месяцев переводов и не стирали мой поддельный автограф.
Марта позвонила Роберту. Тот ответил через три гудка.
— Я не буду обсуждать это по телефону, — сказал он.
— Тогда приезжайте, — ответил я. — К полудню.
— Ты не понимаешь, что поставлено на карту.
— Понимаю. Мой дом, моя подпись и моя жизнь.
— Виктория всё равно станет моей дочерью, а ты для неё никто.
Она вздрогнула, будто отец ударил её не голосом, а рукой.
Я завершил разговор.
В 10:40 мы приехали в мастерскую Дэниела. Там пахло маслом, древесной пылью и горячим металлом. Под потолком висели разобранные часы, и десятки маятников двигались неодновременно.
Дэниел достал из сейфа папку.
— Роберт приходил вчера. Он забрал оригинал договора.
— Зачем оставил копию?
— Потому что думал, что я слишком напуган, чтобы открыть сейф.
Внутри лежал договор с подписью Роберта и пунктом, по которому именно он получал право на дом после невыплаты кредита. Виктория прочитала его и прижала пальцы к губам.
— Он хотел забрать дом себе, — прошептала она.
— А свадьба? — спросил я.
Она посмотрела на меня.
— После регистрации ты бы стал поручителем. Роберт получил бы всё. Я думала, что смогу потом вырваться.
— Почему не сказала мне?
— Потому что ты бы увидел, кем я стала рядом с ним.
В полдень Роберт приехал один. На нём было дорогое пальто, а в руке — тонкая папка.
— Вы устроили семейный спектакль, — сказал он.
— Нет, — ответил я. — Мы просто перестали говорить за вас.
Он посмотрел на Викторию.
— Дочь, поехали.
Она не двинулась.
— Ты украл деньги у Питера.
— Я взял временный заём.
— Ты подделал его подпись.
— Ты сама принесла мне образец.
Виктория побледнела. Я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно обрывается.
— Вот почему ты не хотела, чтобы я видел бумаги, — сказал я.
Роберт усмехнулся.
— Питер, вы всё равно собирались жениться. Какая разница, на чьё имя оформлен дом?
— Большая.
Я положил на стол отзыв доверенности и копию договора.
— Сделка прекращается. Деньги возвращаются. А если не возвращаются, документы отправляются туда, где их прочитают люди, способные отличить подпись от подделки.
Роберт шагнул ко мне.
— Ты разрушишь жизнь моей дочери.
Виктория встала между нами.
— Нет. Это сделал ты.
Он посмотрел на неё так, будто впервые увидел не послушную дочь, а отдельного человека.
— После всего, что я для тебя сделал?
— Ты сделал меня своей подписью, своим долгом и своей ложью.
Дэниел открыл сейф и достал ещё один конверт.
— Здесь расписка Роберта. Он обещал вернуть деньги через шесть недель.
Роберт рванулся к бумаге, но Виктория перехватила его руку.
— Не трогай.
Её голос дрожал, но она не отступила.
Я отменил доверенность у нотариуса, закрыл общий счёт и перевёл остаток денег на отдельный счёт Дэниела — не Виктории. Не потому, что доверял ему полностью, а потому, что он подписал обязательство вернуть каждый рубль после продажи оборудования, которое действительно принадлежало ему.
Виктория осталась без доступа к моим деньгам.
Роберт — без возможности получить мой дом.
Дэниел — с долгом, который теперь должен был выплачивать сам.
А я отменил свадьбу.
Не перенёс.
Не отложил.
Отменил.
Вечером Виктория пришла ко мне в мастерскую. Я как раз забирал у Дэниела часы деда. Их стекло было поцарапано, а стрелки остановились на 4:38 — времени, когда я подтвердил билет.
— Ты всё-таки улетаешь? — спросила она.
— Да.
— В Лиссабон?
— Да.
Она сжала губы.
— Я не прошу тебя снова ждать.
— Хорошо.
— Я хочу вернуть деньги. И подписать признание по доверенности.
Я посмотрел на неё.
— Зачем?
— Потому что иначе Дэниел будет отвечать за то, что сделал мой отец. И потому что я хочу хотя бы один раз сделать выбор, который не спасает меня за твой счёт.
Это не возвращало доверия. Но это было первое действие Виктории, в котором не требовалось моей жертвы.
— Подпиши, — сказал я.
Она взяла ручку.
— Питер.
— Что?
— Я действительно любила тебя.
— Я знаю.
— Но этого оказалось недостаточно.
— Любовь без честности становится чужим долгом.
Она подписала бумаги. Рядом с её подписью лежал мой старый запасной ключ. Я забрал его и положил в карман.
Утром я приехал в аэропорт с одним чемоданом и часами деда. Виктория не пришла провожать меня. Дэниел прислал сообщение: Роберт вернул первую часть денег и согласился продать фирму. Остальное они будут выплачивать сами.
У стойки регистрации сотрудница спросила:
— Багаж сдаёте?
— Только этот.
Она прикрепила к чемодану бирку с надписью «Лиссабон».
Я достал часы. Стрелки всё ещё стояли на 4:38. Я осторожно завёл механизм, и маятник дёрнулся.
Тик.
Ещё один.
Телефон завибрировал. Сообщение было от Виктории: «Я подписала всё. Больше ничего не держит тебя здесь».
Я не ответил. Не из жестокости. Просто мой рейс уже объявили, а в руке у меня наконец шли часы, которые слишком долго показывали одно и то же время.
Когда я прошёл к выходу, маятник ударил по корпусу, и его ровный звук растворился в гуле аэропорта.
Тик. Тик. Тик.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью