ЧАСТЬ 4 — Я отправила мужа с тремя сыновьями на озеро, а через шесть лет нашла его телефон — улыбка Дина исчезла

ЧАСТЬ 4

Я прижала телефон к уху так сильно, что заболела челюсть.

— Джесси, где вы?

На другом конце заскрипела деревянная дверь. Затем послышался короткий, испуганный шёпот Лукаса:

— Мам, не говори громко.

Я закрыла глаза. Дин стоял в нескольких шагах от меня, и на его лице уже не было ни злости, ни привычной мягкой заботы. Там был голый ужас человека, который увидел, как рушится не тайна, а вся его жизнь.

— Скажите, что видите вокруг, — попросила я.

— Вышку с красной лампой, — ответил Джесси. — И старую лодку без носа. Мы в домике у воды.

Марк резко повернулся к северу.

— Это лагерь «Кедровый мыс». Отсюда сорок минут по старой лесной дороге.

— Не ездите туда! — выкрикнул Дин.

Софи отступила от него.

— Почему?

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Там нет охраны. Там человек, который не станет задавать вопросов.

Марк бросился к своей машине. Нора достала из сумки связку ключей.

— Я поеду с вами.

— Нет, — сказал Дин.

Он схватил меня за локоть.

Я ударила его ключами по руке. Металл рассёк кожу, и Дин отступил, прижимая ладонь к запястью.

— Ты столько лет говорил мне, что надо отпустить, — сказала я. — А сам всё это время держал моих сыновей в клетке.

— Я держал их живыми!

— Тогда почему они прятались от собственного имени?

Он ничего не ответил. Только посмотрел на дорогу, будто надеялся увидеть там кого-то сильнее нас.

Через несколько минут мы мчались к лагерю. В салоне пахло сырой шерстью и аптечной мазью. Софи сидела рядом со мной и не выпускала телефон.

— Джесси, ты меня слышишь?

— Да.

— Запри дверь и отойдите от окон.

— Она не запирается, — ответил он. — Лукас нашёл цепь. Мы привязали её к ручке.

— Хорошо. Что ещё?

— На стене висит карта. На ней наши настоящие имена.

Софи повернулась ко мне.

— Мам, он оставил имена специально. Папа хотел, чтобы мы их нашли.

Тогда я поняла, почему Даниэль снял видео не в день поездки, а накануне. Он уже знал, что опасность пришла не с озера. Он готовил путь к правде, но не успел пройти его.

Мы подъехали к лагерю в половине первого. За деревьями светилась красная лампа на водонапорной вышке. У берега покачивалась лодка с отломанным носом.

Дверь домика была распахнута.

— Джесси! — крикнула я.

Ответа не было.

На полу лежала перевёрнутая кружка, рядом валялся деревянный свисток. Я узнала его сразу: Даниэль вырезал такой для Лукаса после первого похода.

В глубине домика что-то зашевелилось.

— Мам?.. — раздался голос.

Из-за стеллажа вышел Джесси. Он вытянулся, стал худым, загорелым, с коротко остриженными волосами. Но шрам над левой бровью был тот же, который появился, когда ему было пять лет и он упал с качелей.

Я не смогла произнести ни слова.

Он подошёл и остановился в шаге от меня.

— Ты правда моя мама?

Я коснулась его щеки.

— Я каждый день отвечала тебе, даже когда ты не мог меня услышать.

Джесси обнял меня. Его плечи дрожали, но плакал он беззвучно.

Из-за занавески выглянул Лукас. На нём была слишком большая куртка, а на шее висел деревянный свисток.

Он посмотрел на меня настороженно.

— У тебя дома всё ещё стоит мой шкаф?

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— В нём до сих пор лежит твоя коллекция камней.

Лукас бросился ко мне.

Я обняла обоих сразу, и мир, который шесть лет держался на одном застывшем вдохе, наконец пошевелился.

Снаружи хлопнула дверца машины.

Дин вошёл в домик, остановился у порога и увидел мальчиков.

Джесси сразу отступил за мою спину.

Лукас сжал деревянный свисток.

— Он говорил, что ты умерла, — сказал Джесси.

Дин закрыл глаза.

— Я хотел, чтобы вы были в безопасности.

— Ты сказал, что папа бросил нас, — ответил Лукас.

— Я не знал, что ещё сказать.

— Можно было сказать правду, — произнесла Софи.

На столе лежала папка, которую Дин бросил у башни. В ней были банковские договоры, расписка и ещё один лист. Я подняла его.

Это было письмо Даниэля, адресованное Дину.

«Если ты читаешь это, значит, мальчики у тебя. Верни их Елене. Я соглашусь подписать передачу доли фирмы и не стану сообщать о краже. Но если ты причинишь им вред, я оставлю копии документов там, где их найдут».

Я посмотрела на Дина.

— Он пытался спасти даже тебя.

— Он не понимал, что за мной стояли другие люди, — прошептал Дин.

— Кто?

Дин сел на перевёрнутый ящик. Доски жалобно скрипнули.

— Кредиторы. Я проиграл деньги фирмы. Даниэль узнал и собирался всё рассказать. Я хотел только увезти его, заставить подписать бумаги. На озере он попытался вырваться. Лодка ударилась о камни. Калеб полез за отцом. Я не успел…

Он не договорил.

— А Джесси и Лукас?

— Они были живы. Я испугался, что меня посадят. Отвёз их к человеку, который обещал спрятать их. Сказал им, что вы отказались от них. Потом платил ему, чтобы он не выпускал их.

— Почему ты продолжал приходить ко мне? — спросила я.

Дин посмотрел на мой старый свитер, на руки, которыми я держала сыновей.

— Потому что ты была единственным человеком, который всё ещё считал меня семьёй.

Эта фраза не оправдывала его. Но в ней впервые не было расчёта.

Нора уже вызвала людей, которые могли забрать мальчиков из лагеря и вернуть им документы. Я не стала спрашивать, что будет с Дином. Не потому, что мне было его жаль. Просто его судьба больше не была центром моей жизни.

Перед рассветом мы сидели в придорожной закусочной. Джесси ел горячий суп слишком быстро, а Лукас раскладывал на столе пакетики сахара и строил из них причал.

— Мам, — спросил он, — а папа действительно умел чинить лодки?

— Лучше всех.

— Тогда почему он не починил ту?

Я положила ладонь поверх его маленькой руки.

— Потому что иногда лодка ломается раньше, чем человек успевает добраться до берега.

Лукас кивнул, будто запомнил ответ.

Софи достала отцовский телефон. На экране всё ещё стояла последняя запись. Она включила её без звука, а потом протянула аппарат Джесси.

Он посмотрел на лицо Даниэля и нахмурился.

— Я помню этот гараж, — сказал он. — Папа тогда дал мне ключ от шкафчика. Сказал, что если он не вернётся, я должен найти карту.

— Ты помнишь, где она? — спросила я.

Джесси вынул из кармана маленький медный жетон.

— Он был у меня всё это время. Человек в лагере не знал, что это ключ.

На жетоне была выцарапана рыба и три короткие полоски.

Я поняла: Даниэль оставил не только запись. Он оставил нам последнюю дорогу — к месту, где хранились остальные документы, где можно было доказать смерть Калеба, преступления Дина и настоящие имена моих сыновей.

Но Джесси положил жетон рядом с ложкой и сказал:

— Я не хочу больше искать папины тайники сегодня.

— Не будем, — ответила я.

Он поднял глаза.

— Можно просто посидеть рядом?

— Можно.

Лукас толкнул к нему сахарный пакетик.

— Это будет маяк.

Джесси улыбнулся впервые за всю ночь и поставил пакетик на край своего бумажного причала. А на экране телефона Даниэль всё ещё смотрел прямо в камеру, будто ждал, когда его сыновья снова услышат его голос.

Лукас прижал деревянный свисток к губам и тихо сказал: «Мам, мы нашли берег»

Оцените статью