ЧАСТЬ 4 — Я увидела лапу Барсика на лице дочери ночью, а после слов педиатра муж резко побледнел

ЧАСТЬ 4

— У Лизы увеличены миндалины, но дело не только в них, — сказал Сергей Михайлович у двери палаты. — На снимке есть врождённая особенность дыхательных путей. Во сне мышцы расслабляются, и горло периодически перекрывается.

Я стояла под резким белым светом, держала Лизу за пальцы и смотрела, как на её ногте мигает датчик. Красная цифра поднималась и снова падала.

— Ей можно помочь?

— Можно. Но ждать нельзя.

Илья прислонился к стене. В руке он всё ещё сжимал ключи от квартиры, которые Артём принёс в клинику. Металл впился ему в ладонь, оставив четыре красных следа.

— Операция сегодня? — спросил он.

— Сначала стабилизируем дыхание. Потом хирург решит, что делать. Возможно, потребуется вмешательство и несколько ночей под наблюдением.

Лизу увезли за стеклянные двери. Барсик остался в переноске возле стула. Он не отводил взгляда от коридора и каждый раз поднимал голову, когда внутри пищал прибор.

Я присела перед ним.

— Прости меня.

Кот коснулся носом решётки. От его ошейника тихо звякнул медный колокольчик.

В соседнем кабинете заведующая закрыла папку и посмотрела на Артёма.

— Вы понимаете, что сделали?

— Я верну деньги.

— Речь не только о деньгах. Вы изменили медицинскую карту ребёнка и скрыли приглашение на обследование.

Артём взглянул на брата.

— Илья, я правда хотел помочь. Покупатели уже внесли задаток. Если бы сделка сорвалась, я бы потерял всё.

— Ты боялся потерять мастерскую, — сказал Илья. — Поэтому решил, что Лиза может подождать.

— Я думал, у неё просто храп.

— Ты слышал, как она задыхается?

Артём опустил глаза на свои ключи.

— Нет.

— Тогда почему сказал Ольге не звонить нам, если ей станет хуже?

Ответ застрял у него на лице. Ольга Петровна сидела у стены и крепко держала красный брелок.

— Он сказал, что родители «слишком тревожные», — тихо произнесла она. — Я поверила. Но после ночного звонка из отделения поняла, что должна всё рассказать.

Заведующая вызвала специалиста по внутренней проверке и приостановила оформление карты. Но я почти не слышала их разговор. Перед глазами стояла Лиза, пытавшаяся вдохнуть, и Барсик, который каждую ночь клал лапу ей на щёку.

В три часа десять хирурги начали процедуру. Илья ходил по коридору от автомата с водой до окна, но ни разу не посмотрел наружу. Я сидела рядом с переноской и гладила Барсика через решётку.

— Ты ведь не хотел её закрыть? — прошептала я.

Он моргнул и положил лапу на мою руку.

Через сорок минут врач вышел.

— Дыхание стабилизировали. Удалять миндалины будем после дополнительной подготовки, но самое опасное уже позади.

У меня подогнулись колени.

— Она будет дышать нормально?

— Мы сделаем всё необходимое. И теперь знаем, что искать.

Илья обнял меня, но его плечи тряслись.

— Я отдал Артёму доверенность, — сказал он. — Если бы ты не вызвала врача, он бы продал квартиру вместе с нашей подписью.

— Квартиру можно вернуть. Лизу — нет.

Он кивнул, не пытаясь спорить.

Вечером Артём пришёл к палате. На нём уже не было бежевой рубашки: он накинул больничный халат поверх футболки, потому что Ольга велела ему ждать в отделении, пока проверяют документы. В руках он держал папку и маленький пакет.

— Я принёс договор, — сказал он. — Расторг сделку. Вернул задаток из денег, которые ещё оставались. Мастерскую тоже выставлю на продажу.

Илья не двинулся.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что это единственное, что я могу сделать до конца.

Артём положил папку на стул. Внутри лежала доверенность, перечёркнутая красной линией, и расписка покупателя.

— Я не прошу прощения, — добавил он. — Я понимаю, что не заслужил его сегодня.

Я посмотрела на него через стекло палаты.

— Тогда не проси. Подпиши всё, что потребует клиника, и расскажи правду тем, кому уже успел соврать.

Он кивнул.

— Расскажу.

— И отдай Барсику его переноску. Мы забираем его домой.

Артём впервые посмотрел на кота. Барсик сидел неподвижно, но колокольчик на его шее едва слышно качнулся.

— Я всё время смеялся над ним, — сказал Артём. — Называл его тревожным сторожем.

— Он им и был.

После операции Лиза проснулась ночью. Её дыхание звучало непривычно ровно, без длинных пауз. Я сидела рядом с кроватью, а Барсик устроился у её ног, не касаясь лица. Когда девочка открыла глаза, она сразу спросила:

— Где мой кот?

— Здесь.

Я поднесла переноску ближе. Лиза просунула пальцы через решётку, и Барсик осторожно коснулся их усами.

— Он меня спас? — прошептала она.

Сергей Михайлович, стоявший у монитора, улыбнулся.

— Он заметил то, чего не заметили взрослые.

На следующий день Ольга принесла нам копию исправленной карты. В графе отказа стояла пометка о подделке, а рядом — новая дата обследования. Заведующая лично извинилась. Артём подписал признание о том, что забрал документы без разрешения и использовал чужую подпись. Он потерял мастерскую и все деньги, которые надеялся получить от продажи квартиры, но не стал скрываться за чужой ошибкой.

Илья не простил его сразу. Да и я не могла. Но когда Артём каждый день приезжал в клинику и помогал оформлять бумаги для других родителей, которые не могли разобраться в документах, в его поступках появилось то, чего не было в прежних обещаниях: цена.

Через несколько дней Лизе разрешили спать без кислородной маски. Мы поставили рядом с кроватью ночной датчик, а Барсик сам выбрал место на ковре — достаточно близко, чтобы слышать её дыхание, и достаточно далеко, чтобы не закрыть лицо.

Перед выпиской Лиза протянула ему маленький бумажный браслет, который сделала медсестра.

— Это тебе, охранник.

Барсик позволил надеть браслет на ошейник. Бумага шуршала при каждом шаге, а медный колокольчик отвечал ей тихим звоном.

Я подписала выписку, убрала копию исправленной карты в сумку и посмотрела на кровать, где моя дочь дышала спокойно. Потом Барсик поднял голову к монитору, прислушался к ровному сигналу и улёгся рядом с Лизиной ладонью.

— Не на лицо, Барсик, — сонно сказала Лиза.

Кот убрал лапу и положил её на край одеяла.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью