ЧАСТЬ 4 — Муж посадил любовницу на моё место за семейным столом, а меня отправил к двери — пока его бабушка не побледнела

ЧАСТЬ 4

— У меня дома? — переспросила я.

Мерседес кивнула.

— Он сказал, что действует по доверенности.

Родриго выпрямился. На его лице появилась прежняя уверенность, только теперь она держалась на тонкой нитке.

— Это невозможно. Все документы у меня.

— Вот именно, — сказала Мерседес.

Рауль достал телефон и быстро набрал номер. Через несколько секунд он нахмурился.

— Мой заместитель подтверждает: в доме действительно находится человек с пакетом документов. Он требует передать ему архив и ключи от кабинета.

Я посмотрела на Родриго.

— Ключи от кабинета у тебя.

— У меня их не было сегодня.

— Ты сам говорил, что они лежат в сейфе.

Он замолчал на долю секунды, и этого хватило. Томас уже направлялся к выходу, но Мерседес остановила его.

— Не один. Возьми двоих охранников и никого не впускайте к архиву.

Родриго резко повернулся.

— Ты не имеешь права перекрывать мой дом.

— Дом не твой, — ответила Мерседес. — Именно это мы сейчас и выясняем.

Я стояла возле стола и сжимала карточку с собственным именем. Бумага размокла от пота, уголок загнулся. Раньше я бы спрятала дрожь, чтобы не усугублять семейный скандал. Теперь мне хотелось только одного — увидеть, куда приведёт ложь, если перестать помогать ей держаться на ногах.

Камила неожиданно подошла ко мне.

— Мне нужно сказать правду.

Родриго схватил её за локоть.

— Ты никуда не пойдёшь.

Она вырвала руку. На коже остался красный след.

— Ты сказал, что пригласил меня сюда, потому что собираешься представить меня семье после развода.

— Я собирался.

— Нет. Ты собирался заставить Мариану уйти молча.

Он посмотрел на неё с раздражением, а не с любовью. Это заметили все.

— Ты знала о документах? — спросила я.

Камила сглотнула.

— Я знала, что он хочет продать дом. Не знала, что подделал твою подпись. Он дал мне прочитать соглашение, в котором обещал открыть для меня отдел по связям с инвесторами. Я поверила, что всё законно.

— А отель в Валье-де-Браво?

Она опустила глаза.

— Я была с ним. Но он сказал, что вы давно расстались.

Мне было больно это слышать, хотя главная рана уже давно открылась. Я посмотрела на вышитую салфетку, лежавшую на краю стола. Буква «М» расплывалась на белом льне.

— Почему ты продолжала приходить на мои места?

Камила ответила не сразу.

— Потому что он говорил, что это и будут мои места. Я хотела верить, что меня наконец выбрали.

Эти слова ударили неожиданно. Я слишком хорошо знала, как человек превращает чужую надежду в повод управлять им.

Мерседес повернулась к Раулю.

— Если сделка остановлена, фонд должен получить все исходные материалы.

— При одном условии, — сказал он. — Автор проекта сама подтверждает права.

Он протянул мне ручку.

Раньше я бы испугалась. Моя фамилия семь лет стояла рядом с фамилией Родриго только на семейных открытках. Но сейчас передо мной лежал не развод и не подачка. Это был мой труд, который он пытался превратить в свою собственность.

Я подписала подтверждение авторства.

Родриго побледнел.

— Ты уничтожаешь всё, что мы строили.

— Нет. Я возвращаю себе то, что ты взял.

— Ты хочешь оставить меня без компании?

— Я хочу, чтобы ты перестал называть мою жизнь частью своей компании.

В этот момент вернулся Томас. В руке он держал плоскую коробку из тёмного дерева.

— Человек из дома ушёл, — сказал он. — Но оставил это в архиве.

Мерседес открыла коробку. Внутри лежали мои оригинальные чертежи, перевязанные лентой, и блокнот с записями Родриго. На последней странице он собственноручно отметил: «Подпись Марианы получить до понедельника».

Родриго сделал шаг назад.

— Это не моё.

Томас достал из блокнота маленький листок.

— Тогда почему на каждом листе стоит ваш почерк?

Родриго схватил блокнот, но я перехватила его первой. Бумага шуршала под пальцами, пахла пылью и лаком из моего старого кабинета. Я узнала каждую отметку: размеры окон, высоту лестницы, список камня. Это был не просто проект. Это были годы моей жизни.

— Ты даже не спрятал их, — сказала я.

— Я собирался всё вернуть.

— После продажи дома?

Он опустил глаза.

— После того как всё закончилось.

— Для кого?

Ответа не было. И мне не нужно было его слышать.

Мерседес сняла с пальца тяжёлый перстень с гербом семьи и положила его перед Родриго.

— Ты хотел управлять фондом после моей смерти. Хотел продать дом, получить деньги, поставить Камилу рядом и оставить Мариану виноватой в распаде брака. Но ты просчитался в одном.

Родриго поднял голову.

— В чём?

— Я не собираюсь передавать тебе управление.

Он уставился на неё.

— Что ты сказала?

— Завтра фонд переходит под независимое управление. А проект дома передаётся Мариане. Не как компенсация. Как признание автора.

У Камилы дрогнули губы.

— А что будет со мной?

Мерседес посмотрела на неё строго, но без злости.

— Это зависит от того, что ты сделаешь после этой ночи.

Камила сняла с шеи тонкую золотую цепочку, которую Родриго подарил ей на прошлой неделе, и положила рядом с его тарелкой.

— Я верну всё, что получила за эту сделку. И расскажу Раулю, что видела в его кабинете.

Родриго резко повернулся к ней.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмела прийти на место другой женщины. Теперь хотя бы не буду делать вид, что не понимаю, куда пришла.

Рауль записал её показания. Никто не вызывал людей в форме и не устраивал громкой сцены. Для Родриго наказание оказалось страшнее: инвестор отменил сделку, совет фонда лишил его полномочий, а Мерседес забрала у него доступ к семейному архиву и счетам.

Но самое болезненное произошло позже.

Я поднялась из-за стола и подошла к креслу, где обычно сидел Родриго во время семейных ужинов.

— Я не буду возвращаться в наш дом как жена, — сказала я. — Но я вернусь туда как архитектор. Мне нужно забрать чертежи и закончить проект.

Родриго сжал пальцы.

— Ты хочешь работать там после всего этого?

— Именно после всего этого.

Мерседес встала рядом со мной.

— И ещё одно, — сказала она. — В доме будет новая комната. Студия Марианы. С отдельным входом и её именем на проектной табличке.

Я посмотрела на неё.

— Ты правда всё это решила?

— Нет. Решила ты. Я только перестала позволять другим говорить за тебя.

На рассвете мы приехали в дом в Поланко. У ворот стоял мужчина, который пытался войти по поддельной доверенности. Томас забрал папку, а я сама достала из неё листы и разорвала их пополам. Потом положила настоящие чертежи на капот машины.

Родриго приехал следом. Он долго стоял у ворот, не подходя ближе.

— Мариана, — сказал он.

Я не ответила.

— Я думал, если сделаю всё быстро, никто не успеет остановить меня.

— Ты ошибся.

— Я боялся, что без меня ты не справишься.

Я подняла один из чертежей. На нём была лестница, которую я придумала ещё до свадьбы. В центре проекта стояло большое окно в крыше, чтобы свет падал прямо на каменную площадку.

— Нет, Родриго. Ты боялся, что я справлюсь.

Он отвернулся.

Я вошла в будущую студию вместе с Томасом. На голой стене уже висела металлическая табличка, которую Мерседес заказала ночью: «Проект реставрации дома Сальгадо. Автор — Мариана Лухан».

Я провела пальцем по вырезанным буквам и услышала, как с улицы Томас сказал рабочим:

— Поднимайте чертёж. Архитектор приехала.

И впервые за всю эту ночь я улыбнулась не потому, что кто-то проиграл, а потому что на стене наконец появилось моё имя.

Оцените статью