ЧАСТЬ 4
…В салоне стало так тихо, что я услышал, как пластиковая крышка скользнула по подносу и остановилась у ноги пассажира.
— Что значит «не пережить»? — спросил я.
Никто не ответил сразу.
Лиза смотрела на Анну, будто ждала, что та снова попробует спрятаться за спокойным лицом бортпроводницы.
Анна медленно опустилась на откидное сиденье у двери.
— У Лизы редкое заболевание печени, — сказала она. — Ей нужен живой донор. Я подошла по всем показателям. Но операция сложная. Врач объяснил риски.
— Какие риски?
— Кровотечение. Отказ органа. Для неё. Для меня — тоже осложнения.
— И ты решила подписать отказ от опеки, улететь, сделать операцию и никому ничего не сказать?
— Я решила, что если всё закончится плохо, Лиза не будет считать себя причиной моей смерти.
Девушка вскочила.
— Ты не имеешь права решать, что я буду чувствовать!
Её голос сорвался, и в нём вдруг стало слышно не восемнадцать лет, а та маленькая девочка из больничной палаты, которая боялась закрывать глаза.
Анна сжала ладони.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь! Ты всё время называешь это защитой. Но ты просто оставляешь меня одну, а потом делаешь вид, что это любовь.
Лиза отвернулась. Жёлтая резинка на её запястье лопнула и упала на пол.
Я поднял её машинально.
— Где сейчас врачи? — спросил я.
Капитан ответил:
— В аэропорту есть медицинская служба. Клиника прислала машину. Если принять решение до вылета, они успеют доставить обеих в операционный центр.
— Обеих? — переспросил я.
Анна посмотрела на меня.
— Я не хочу, чтобы ты ехал.
— Это не тебе решать.
— Максим, ты не понимаешь. Я скрывала это не только из-за Лизы. Я скрывала, потому что знала: если ты узнаешь, ты начнёшь спасать меня. А я устала быть причиной, по которой ты отказываешься от собственной жизни.
Я вспомнил наши двенадцать годовщин. Свечи в картонных коробках. Её звонки из гостиничных коридоров. Мои фразы: «Ничего, работа есть работа». Я думал, что терплю её отсутствие. На самом деле мы оба годами делали вид, что терпение заменяет разговор.
— Я не буду спасать тебя вместо тебя, — сказал я. — Но я могу держать твою руку, пока ты решаешь сама.
Анна закрыла глаза.
Капитан подошёл к микрофону.
— Уважаемые пассажиры, рейс задерживается по личным обстоятельствам экипажа. Просим сохранять спокойствие.
В задних рядах кто-то начал возмущаться.
— У меня пересадка!
— Мы не обязаны ждать чужих семейных проблем!
Пожилой мужчина, которому Анна поправляла ремень, поднялся и повернулся к салону.
— Сядьте, — сказал он. — Эта женщина однажды сидела рядом со мной всю ночь, когда у меня случился приступ. Я никуда не опоздал. А вы переживёте десять минут.
Возмущённые голоса стихли.
Анна посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.
Я достал из кармана коробку и протянул ей.
— Я собирался подарить это после посадки.
Она открыла крышку. Серебряная подвеска качнулась на тонкой цепочке. На ней были выгравированы не слова, которые я придумал заранее, а дата сегодняшнего дня.
— Ты заказал её заранее? — спросила Анна.
— Да.
— А если бы ты знал?
— Всё равно заказал бы. Только сел бы не в двадцать второй ряд, а рядом с тобой.
Лиза тихо сказала:
— Можно я поеду с вами?
Анна посмотрела на неё.
— Ты не обязана.
— Я знаю. Поэтому и хочу.
Это был первый выбор Лизы, который она сделала не из страха потерять Анну.
Мы вышли из самолёта втроём. В коридоре аэропорта пахло керосином и мятными леденцами. Медсестра ждала у лифта с прозрачной папкой. Анна увидела её и остановилась.
— Я должна подписать отказ от полётов, — сказала она.
— Да, — ответила медсестра. — Но не отказ от людей.
Анна усмехнулась, хотя глаза у неё были мокрыми.
— Это очень разные документы.
В клинике нас провели в комнату подготовки. На стене висели часы без секундной стрелки. Лиза сидела на краю кушетки и теребила рукав. Анна заполняла бумаги дрожащей рукой.
Я накрыл её пальцы ладонью.
— Ты можешь сказать «нет», — произнёс я.
Она посмотрела на Лизу.
— А если скажу «да»?
— Тогда я буду рядом после каждого результата, даже если ты будешь злиться, молчать или отправлять меня спать в коридор.
— Ты не умеешь спать в коридорах.
— Зато умею приносить ужасный кофе.
Лиза фыркнула сквозь слёзы.
Анна поставила подпись. Не под отказом от опеки. Под согласием на операцию.
Потом отложила ручку и повернулась ко мне.
— Максим, я должна признаться ещё в одном.
Я почувствовал, как напряглись плечи.
— Говори.
— Я не брала дополнительные рейсы только ради Лизы. Я ещё откладывала деньги на маленькую мастерскую. Для тебя.
— Для меня?
— Ты всегда хотел чинить старые радиоприёмники. Я нашла помещение возле вокзала. Думала подарить его на нашу пятнадцатую годовщину. Но потом поняла, что снова покупаю вместо разговора какую-то красивую отсрочку.
Я рассмеялся — коротко, неловко, почти со слезами.
— А я собирался подарить тебе подвеску.
— Мы оба ужасно умеем любить молча.
Лиза посмотрела на нас.
— Значит, мастерскую всё-таки откроете?
— Если Анна согласится, — сказал я.
— Соглашусь, если там будет кресло для меня.
— И табличка, — добавила Лиза. — «Не трогать чужие радиоприёмники».
— Это будет твоя первая должность, — ответил я.
Когда пришёл врач, Анна выпрямилась. Не как бортпроводница перед пассажирами, а как человек, который наконец перестал прятать цену своего решения.
— Мы готовы, — сказала она.
Лиза подошла к ней и взяла за руку.
— Ты вернёшься?
Анна сжала её пальцы.
— Я постараюсь.
— Нет, — тихо сказал я. — Не обещай невозможного.
Анна посмотрела на нас обеих.
— Тогда я обещаю другое. Я больше не буду решать за вас, что вам легче пережить.
И именно это обещание оказалось важнее любого медицинского прогноза.
Перед операционной Лиза вдруг сняла с запястья новую жёлтую резинку и протянула Анне.
— Возьми. Чтобы я знала, что ты вернёшься с чем-то моим.
Анна надела резинку поверх больничного браслета.
Двери операционной уже закрывались, когда она повернулась ко мне.
— Максим!
— Что?
— После всего этого ты всё ещё хочешь отметить годовщину?
Я поднял серебряную подвеску, которую она не успела надеть.
— Только если в этот раз ты не будешь одна в небе.
Она улыбнулась и исчезла за дверью.
Через стекло я увидел, как жёлтая резинка вспыхнула на её руке рядом с белым браслетом.
А на табличке у операционной медсестра уже написала: «Анна Лебедева и Лиза Орлова. Вместе».
Пропустили начало?
