Александр Петров рухнул на пол в тот момент, когда трое вооружённых охранников спорили, кому звонить первым, а моя дочь заметила у его губ то, чего не увидел никто из взрослых.
Я услышала грохот из верхнего коридора около трёх часов дня. Сначала по паркету резко проехал стул, потом что-то тяжёлое ударилось о пол. Из кабинета донёсся крик:
— Вызовите врачей!
Я бросила полотенца и побежала вниз. Позади меня осталась Софи — четырёхлетняя девочка в жёлтых носках, окружённая фломастерами и своим розовым игрушечным набором доктора.
— Сиди здесь, малышка!
Она, конечно, не послушалась.
В кабинете Александр лежал возле огромного стола. Лицо у него стало почти белым, одна рука сжимала край ковра. Дэниел, его ближайший помощник, стоял на коленях и тряс его за плечо.
— Алекс! Слышишь меня?
Александр не отвечал.
У меня похолодели пальцы. Девятнадцать месяцев я убирала этот дом и научилась не задавать вопросов. В Чикаго шептались, что Петров владеет половиной складов у реки, а вторую половину контролирует совсем не законными способами. Одни называли его крупным бизнесменом. Другие — главарём преступной семьи.
Я знала только человека, который однажды поднял с пола разбитый мной хрустальный графин и спросил не о цене, а о том, не порезалась ли я.
— Не трогай бумаги, Эмили, — сказал он тогда. — Бумага высохнет.
Теперь он сам не двигался.
Софи протиснулась между охранниками и опустилась рядом с ним на колени. Один из мужчин потянулся к ней.
— Уведите ребёнка.
— Не надо, — строго сказала она.
В комнате стало так тихо, что я услышала жужжание настенных часов. Софи достала пластиковый стетоскоп, приложила его к груди Александра и нахмурилась.
— Не бойся, — прошептала она. — Я доктор.
— Софи, ко мне. Немедленно.
Она будто не слышала. Девочка наклонилась к лицу Александра, и её игра вдруг закончилась. Она отодвинулась, прижав игрушку к груди.
— Мама…
— Что случилось?
Софи подняла палец.
— У него рот.
Дэниел резко наклонился. Я посмотрела туда же и увидела на нижней губе Александра тёмную влажную полоску, словно след от чернил. Но рядом с уголком рта блестели крошечные белые крупинки.
— Это кровь? — спросил один охранник.
— Не трогайте его, — выдохнула я.
На краю стола стоял бокал с янтарной жидкостью. Я узнала его: Александр пил только воду с лимоном, а этот бокал утром поставил Дэниел.
Дэниел увидел, куда я смотрю, и мгновенно заслонил напиток ладонью.
— Никому не прикасаться к столу, — приказал он.
— Почему? — спросила я.
Он повернулся ко мне слишком быстро.
— Потому что я сказал.
Софи вдруг потянула меня за фартук.
— Мама, он не просто заболел.
За окном глухо прогремел гром. Один из охранников уже набирал номер, другой смотрел на Дэниела, а тот не сводил глаз с бокала.
И тут Александр едва заметно шевельнул пальцами. Его губы разомкнулись, будто он пытался произнести имя. Дэниел наклонился к нему, а я увидела, как его рука скользнула к внутреннему карману пиджака и сомкнулась на чём-то плоском…
ЧАСТЬ 2
Его рука замерла у кармана, когда один из охранников резко схватил Дэниела за запястье.
— Отойдите от него, — сказал Маркус.
— Убери руки, — процедил Дэниел. — Я пытаюсь помочь.
— Тогда помоги врачам, а не себе.
Я не понимала, что именно произошло, но почувствовала: в кабинете изменился воздух. Все смотрели уже не на Александра, а на Дэниела. Софи прижалась к моей ноге. От её пластикового стетоскопа пахло резиной и клубничным мылом.
— Мама, у него язык странный, — прошептала она. — Как у дедушки, когда он съел плохую ягоду.
Я вспомнила утро. Дэниел принёс Александру напиток в тяжёлом бокале с гербом на ножке. Потом Александр позвонил кому-то и попросил меня убрать со стола папку с красной застёжкой. Я поставила её на полку, между книгами о железных дорогах. Через десять минут папка исчезла.
— Вызвали скорую? — спросила я.
— Машина уже едет, — ответил Маркус.
Дэниел вырвал руку.
— Если он умрёт, вы все пожалеете, что устроили здесь панику.
— А если его отравили? — спросила я.
Он посмотрел на меня так, будто я перестала быть невидимой уборщицей.
— Ты слишком много говоришь для человека, которому платят за пыль.
Мне стало страшно, но я не опустила глаз.
— Зато я помню, кто наливал напиток.
За дверью раздались шаги. Вошла доктор Елена Морозова, которую Александр вызывал к дому несколько раз. Она поставила кожаную сумку на стол и сразу заметила его губы.
— Никто не трогает бокал, — сказала она. — У него признаки сильного отравления.
Дэниел побледнел.
— Вы уверены?
— Я врач. Вопросы будете задавать после осмотра.
Елена попросила всех выйти, но Александр неожиданно сжал её рукав. Глаза его оставались закрытыми, дыхание было прерывистым.
— П… папка… — выдавил он.
— Какая папка? — наклонилась Елена.
— Красная… Эмили…
Дэниел сделал шаг к нему.
— Он бредит.
— Он назвал моё имя, — сказала я.
— Потому что ты убираешь кабинет.
Маркус снова преградил ему дорогу. В этот момент с улицы донёсся вой сирены, и Дэниел быстро достал из кармана плоскую металлическую коробочку. Я узнала её: это был футляр для ключей от сейфа Александра.
— Откуда это у вас? — спросила Елена.
Дэниел сжал коробочку так сильно, что побелели костяшки.
— Александр дал мне доступ.
— Тогда почему вы прятали его? — спросил Маркус.
Никто не ответил.
Врачи внесли носилки. Пока они поднимали Александра, с его пальцев сорвалась маленькая латунная пластинка и упала возле моей обуви. На ней был выгравирован номер: семьсот четырнадцать.
Я подняла её, и Дэниел увидел это.
— Отдайте сюда.
— Зачем?
Он рванулся ко мне, но Маркус удержал его за плечо. Александр вдруг открыл глаза и прошептал так тихо, что услышала только я:
— Не сейф… архив… спроси Розу…
А потом врачи вывезли его, а Дэниел наклонился к моему уху.
— Если ты заговоришь, Софи исчезнет так же быстро, как исчезла твоя папка…
ЧАСТЬ 3
Я ударила Дэниела ладонью по лицу прежде, чем успела испугаться собственных рук.
— Ещё раз произнесёте имя моей дочери — и охрана услышит всё, — сказала я.
Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Ты не понимаешь, с кем связалась.
— Зато теперь понимаю, с кем живу под одной крышей.
В коридоре Маркус приказал запереть ворота. Докторов Александр уже не слышал: они увезли его в больницу. Я стояла у стола, сжимая латунную пластинку, пока в груди стучало так громко, будто Софи снова прикладывала к ней свой игрушечный стетоскоп.
— Роза? — спросила я.
— Она в прачечной, — ответил Маркус.
Роза Альварес, ночная экономка, появилась через несколько минут. В руках она держала полотенце и дрожала так сильно, что с него капала вода.
— Я видела, — сказала она.
Дэниел повернулся.
— Видела что?
— Как вы меняли бокалы, сеньор Дэниел.
Он шагнул к ней.
— Осторожнее.
Роза прижала полотенце к груди.
— Сегодня утром вы пришли раньше всех. Поставили один бокал возле окна, потом взяли другой из буфета. Я спросила, зачем, а вы сказали, что господину Петрову нужна особая вода.
— Ложь.
— Тогда почему вы велели мне выбросить салфетку из кабинета?
Дэниел замолчал на секунду. Этого хватило.
Маркус достал из шкафа папку с красной застёжкой. Она лежала за книгами, куда я спрятала её утром. Внутри были банковские переводы и лист с подписью Дэниела. Он перечислял деньги со счёта компании на счета трёх подставных фирм.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Вы собирались забрать бизнес Александра, — сказала я.
— Он сам передавал мне управление.
— Тогда почему подпись на последней странице поддельная? — спросила Елена, появившаяся в дверях. Она вернулась из больницы и держала телефон. — Александр пришёл в сознание. Он попросил включить громкую связь.
Из телефона донёсся слабый голос:
— Дэниел, ты должен был ждать ещё неделю.
Дэниел побледнел.
— Алекс, я могу объяснить.
— Ты уже объяснил. Угроза моей семье, переводы, бокал. Всё записано в бухгалтерских книгах, но главное — ты сам оставил подпись.
— Они убьют мою дочь! — выкрикнул Дэниел. — Я не хотел тебя убивать. Мне нужен был только контроль.
В комнате повисло оцепенение. Значит, за ним действительно кто-то стоял.
— Где девочка? — спросил Александр.
Дэниел опустил взгляд.
— В старом гараже у канала.
Маркус мгновенно вытащил ключи.
Но прежде чем он вышел, зазвонил телефон Елены. Она ответила, послушала и посмотрела на меня.
— Эмили, это из больницы. Софи была не единственной целью. В её медицинской карте нашли чужую отметку: ей уже назначили препарат, которого она никогда не принимала.
Я похолодела.
Дэниел поднял голову.
— Нет… это невозможно.
И тогда Александр сказал в трубке:
— Эмили, я знаю, кто подделал карту. Его имя написано в журнале посетителей. Но человек, который сейчас держит твою дочь, уже понял, что мы всё узнали…
Но в старом гараже Софи ждала совсем не одна…
Я думала, что тайна была в бокале. Но правда оказалась связана с человеком, которого все считали лишь помощником.
Финал переворачивает каждое его решение.
«У вас пахнет мятными конфетами»
И Роза сразу поняла, кто он.
👇 Финал истории уже открыт
