ЧАСТЬ 4 — Я мыла кабинет хозяина, когда он рухнул у охраны, а после одного детского замечания его помощник побледнел

ЧАСТЬ 4

Я схватила со стола пальто Софи и выбежала вслед за Маркусом.

— Ты остаёшься здесь, — крикнул он.

— Моя дочь там.

— Там может быть ловушка.

— Именно поэтому я еду.

Маркус посмотрел на меня, потом на Елену. В её руке всё ещё был телефон, из которого доносилось тяжёлое дыхание Александра.

— Возьмём две машины, — сказал он. — И без самодеятельности.

— Я знаю дорогу, — произнесла Роза.

Все повернулись к ней.

— К старому гаражу у канала. Я убирала там, когда господин Петров только приехал в Чикаго.

Дэниел сидел на краю кресла. Его охранял Маркус, но лицо мужчины уже не выражало прежней уверенности. Он смотрел на латунную пластинку в моей ладони.

— Отдайте её, — сказал он.

— Сначала скажите, зачем она нужна.

— Это номер архивной ячейки.

— Что в ней?

Дэниел провёл языком по пересохшим губам.

— Доказательство, что я не начинал эту войну.

Я остановилась.

Александр говорил по телефону, слыша нас.

— Эмили, не верь ему.

— А ты? — спросила я в трубку. — Почему всё это происходило в твоём доме? Почему ты знал о переводах и молчал? Почему Дэниел сказал, что они убьют его дочь?

В динамике стало тихо.

Потом Александр ответил:

— Потому что его дочь была моей ошибкой.

Мы с Еленой переглянулись.

— Объясни, — сказала я.

— Много лет назад я использовал Дэниела для одной сделки. Его жена погибла из-за людей, с которыми я работал. Девочку я вывез из опасного города и спрятал. Дэниел согласился служить мне, чтобы её защитить. Неделю назад неизвестные нашли её и потребовали, чтобы он передал им компанию.

— Поэтому он отравил тебя?

— Он думал, что сможет поставить меня под контроль и выкупить время.

— А папка?

— В папке имена тех, кто держит девочку. В архиве — настоящие документы, подтверждающие, что её похитили не случайно.

Дэниел закрыл лицо руками.

— Я должен был просто взять бумаги, — сказал он. — Я не знал, что яд подействует так быстро.

— Ты поставил под угрозу Софи, — ответила я.

— Я не трогал её.

— Но ты использовал её имя, чтобы заставить меня молчать.

Он поднял глаза.

— Я был уверен, что ты испугаешься.

— Я испугалась. Но не так, как ты рассчитывал.

Мы выехали к каналу в 15:27. Небо затянуло тяжёлыми облаками, ветер швырял в лобовое стекло мелкий гравий. На заднем сиденье Роза держала аптечку, а я сжимала пластиковый стетоскоп Софи, который она оставила на ковре.

Гараж стоял за заброшенным кирпичным складом. На воротах виднелся облупившийся номер 12. Внутри горела одна лампа.

Маркус поднял руку.

— Ждите.

Из глубины помещения донёсся детский голос:

— Мама?

Я рванулась вперёд.

— Софи!

— Эмили, стой! — крикнул Маркус.

Но я уже увидела её. Дочь сидела на деревянном ящике, целая, только с запястьями, перехваченными мягким шарфом. Рядом стоял худой мужчина в синей рабочей форме и держал телефон возле её лица.

— Ещё шаг — и я позвоню тем, кто заберёт её навсегда, — сказал он.

— Вы не знаете, что у меня, — ответила я.

Я подняла латунную пластинку.

Мужчина замер.

— Откуда она у тебя?

— Из дома Александра. А ещё у меня есть папка с вашими именами.

— Блефуешь.

— Нет. Но я знаю, чего вы боитесь больше всего. Не Александра. Не охраны. Вы боитесь, что девочка увидит ваше лицо.

Софи вдруг посмотрела на мужчину и нахмурилась.

— Вы были у нас в доме, — сказала она.

Он дёрнулся.

— Не слушайте ребёнка.

— У вас пахнет мятными конфетами, — продолжила Софи. — Такие были у человека, который стоял возле прачечной.

Роза ахнула.

— Это он. Я видела его у чёрного входа три дня назад.

Мужчина попятился, и Маркус бросился вперёд. Всё произошло за несколько секунд: телефон полетел на бетон, охранник выбил из руки мужчины нож, а Роза перерезала шарф аптечными ножницами.

Софи ударилась плечом о ящик и заплакала.

Я прижала её к себе.

— Мамочка здесь.

— Я знала, что ты придёшь, — всхлипнула она.

— Откуда?

Она показала на игрушечный стетоскоп.

— Доктора всегда приходят за больными.

В больнице Александр лежал под капельницей. Цвет вернулся к его лицу, но говорить ему было тяжело. Дэниел сидел у стены, пока Маркус передавал документы людям из службы безопасности компании. Александр отказался скрывать случившееся. Он подписал распоряжение, по которому Дэниел лишался доступа к счетам и должности, а все материалы о похищении передавались тем, кто мог защитить девочку без торга и угроз.

Дэниел попросил увидеть меня перед тем, как его увезли.

— Я не жду прощения, — сказал он.

— Хорошо.

— Но я хочу, чтобы ты знала: я действительно думал, что спасаю дочь.

— Спасение не начинается с чужого бокала с ядом.

Он кивнул.

— Что будет с ней?

— Александр оплатит защиту и лечение. Но решать, где она будет жить, должна не твоя паника. А специалисты и сама девочка, когда вырастет.

Дэниел посмотрел на Софи, которая сидела рядом с Еленой и раскладывала пластырь по цветам.

— Она смелая.

— Она ребёнок, — ответила я. — Ей не нужно быть смелой из-за взрослых.

Позже Александр позвал меня к себе. На тумбочке стоял тот самый бокал, запечатанный в прозрачный пакет.

— Я должен был раньше сказать тебе правду, — произнес он.

— Да.

— Ты можешь уйти. Я выплачу всё, что должен, и оплачу другое жильё.

Я посмотрела на его осунувшееся лицо.

— Я уйду из дома. Но не потому, что вы опасны.

— А почему?

— Потому что Софи больше не будет расти среди людей, которые называют угрозы защитой.

Александр прикрыл глаза.

— Справедливо.

Я достала из кармана пластиковый стетоскоп и положила рядом с его рукой.

— Она сказала, что вы больной.

— Возможно, она права.

— Тогда лечитесь. Не только от яда.

Когда я вернулась в палату, Софи стояла у кровати Александра и слушала его сердце игрушечным прибором.

— Оно стучит, — объявила она.

— Это хороший знак, доктор, — тихо сказал Александр.

Софи поднесла стетоскоп ещё ближе и строго нахмурилась.

— Но вам нельзя больше пить из чужих бокалов.

Александр посмотрел на меня, потом на девочку.

И впервые за весь этот страшный день в палате прозвучал не страх, а короткий, настоящий смех.

Оцените статью