ЧАСТЬ 4 — Муж заявил, что я не заслужила отпуска, а после возвращения увидел на кухне человека, от которого побледнел

ЧАСТЬ 4

— На кого? — спросила я.

Нина повернула телефон экраном к нам. В уведомлении стояло название компании, зарегистрированной за две недели до рождения тройняшек.

Я знала это название. Мы с Райаном когда-то придумали его вместе — из первых слогов имён наших будущих детей. Тогда мы ещё не знали, будут ли у нас дети вообще.

— Он оформил дом на эту фирму? — прошептала я.

— Да, — сказала Нина. — Но единственным учредителем указал себя.

Райан резко шагнул к телефону.

— Отдай.

Нина убрала руку.

— Не трогай меня.

Он остановился, сжав пальцы. На его загорелом лице проступили красные пятна.

— Марина, послушай. Я собирался всё вернуть.

— Из денег, которые взял под залог дома?

— Мне нужен был шанс.

— А мне что было нужно, Райан? Три часа сна подряд? Возможность принять душ без плача за стеной? Хоть один день, когда ты не объяснял бы мне, что я ничего не заслужила?

Он посмотрел на детскую кроватку.

— Я работал ради вас.

Ирина тихо усмехнулась, но в её лице не было веселья.

— Ради них ты продал дом, в котором они должны были расти?

Райан отвернулся.

Я заметила, что на его чемодане висит пластиковый ярлык от аэропорта. На нём крупно было напечатано название курорта. Он привёз с пляжа сувенир, а оставил здесь куда более дорогой счёт.

— Почему ты не сказал, что фирма рушится? — спросила я.

Он долго смотрел на меня.

— Потому что ты бы ушла.

Эти слова оказались честнее всех его объяснений.

— Нет, — сказала я. — Я бы осталась, если бы ты попросил помощи. Но ты решил, что можешь превратить меня в няню, дом в залог, а ложь — в семейный план.

Райан ударил ладонью по столу. Бутылочка покатилась и упала на ковёр.

— Ты понятия не имеешь, что я переживал!

— Тогда расскажи, — ответила я. — Только без крика.

Он открыл рот, но зазвонил его телефон. На экране высветилось имя человека, которого я никогда не видела.

Райан сбросил вызов.

Телефон зазвонил снова.

Нина посмотрела на номер и нахмурилась.

— Это представитель банка.

— Я сам поговорю.

— Нет, — сказала я. — Говорить буду я.

Я взяла телефон. Мужчина на другом конце представился и сообщил, что сделка приостановлена: нотариус обнаружил несоответствие в дате моей подписи. Но затем он добавил то, чего мы не ожидали.

— Госпожа Марина, к заявке приложена ещё одна страница. На ней вы якобы подтверждаете, что дети не имеют права на долю в доме.

У меня похолодели руки.

— Мои дети ничего не подписывали.

— Именно поэтому оформление остановлено. Но страница пришла не от вашего мужа. Её отправил другой человек.

Райан побледнел сильнее.

— Кто? — спросила я.

Мужчина назвал имя.

Я посмотрела на Райана. Он опустил глаза не от стыда, а от узнавания.

— Ты знаешь этого человека?

— Это мой отец, — ответил он.

В комнате стало тихо. Райан никогда не рассказывал о нём, кроме одной фразы: «Он давно умер для меня».

— Он жив, — сказала Нина. — И сегодня утром сам сообщил банку, что Райан использует поддельные бумаги.

Райан сел на стул. Его руки дрожали.

— Он хотел забрать дом себе, — прошептал он.

— А ты хотел забрать его у меня, — ответила я.

Телефон снова зазвонил. На этот раз я включила громкую связь.

— Райан, — сказал хриплый старческий голос, — я оплатил тебе учёбу, открыл фирму и дал последний шанс. Но дом твоей жены я тебе не отдам. Документы у меня. Я передаю их Марине.

— Ты не имеешь права!

— Право заканчивается там, где начинается подделка.

Звонок оборвался.

Райан закрыл лицо руками. Я не испытывала торжества. Передо мной сидел человек, с которым я пять лет ездила по клиникам, выбирала детские кроватки и считала дни до рождения малышей. Но теперь я видела и другого человека — того, кто мог спокойно поставить мою жизнь под чужую подпись.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

— Продам свою долю в фирме и погашу только те расходы, которые действительно относятся к детям. Дом останется детям и мне.

— А я?

— Ты будешь отвечать за свои долги сам.

Он поднял голову.

— Ты хочешь развода?

Я посмотрела на три кроватки. Маша уже проснулась и тихо сопела, Лиза тянула к себе одеяло, Аня держала в кулачке край простыни.

— Я хочу, чтобы мои дети росли в доме, где слова «ты не заслужила» больше не звучат.

Нина собрала документы в новую папку. Ирина записала на листе номер банковского сотрудника и положила его рядом с бутылочками.

Райан не ушёл сразу. Он стоял у стола, где ещё лежал пластиковый ярлык с курорта, и смотрел на бумаги, которые должны были сделать его хозяином чужой жизни.

— Марина, — сказал он, — можно мне взять Машу?

Я ответила не сразу.

— Сегодня нет.

Он кивнул. Не спорил. Только снял с чемодана ярлык и положил его рядом с поддельной подписью.

А утром я отвезла документы в банк. На стойке регистрации мне выдали три одинаковые карточки доступа — по одной на каждого ребёнка.

На каждой было имя, дата рождения и маленький рисунок, который делал не художник, а банковский принтер: три крошечные звезды в ряд.

Я прижала карточки к ладони и услышала, как из коляски одновременно донёсся голодный, возмущённый хор.

— Иду, мои девочки, — сказала я.

За моей спиной остался человек, который считал отпуск наградой, а впереди меня ждали три голоса, требовавшие ужина прямо сейчас.

Оцените статью