ЧАСТЬ 4 — Я попросил места в закусочной в новогоднюю ночь, но когда хозяйка увидела мою руку, её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Нож оставил на шее Сэмми тонкую красную полоску.

Я не бросился вперёд.

Маркус слишком хорошо знал меня. Он ждал именно этого — ярости, резкого движения, ошибки.

— Маркус, — сказал я, — ты девять лет считал себя умнее всех. Не испорть впечатление в последнюю минуту.

— Заткнись.

— Если убьёшь мальчика, папка всё равно уйдёт.

Он скосил глаза на Джо.

— Кому?

— Илаю.

Лицо Маркуса дрогнуло.

Джо стояла у телефона, прижимая ладонь к уху.

— Он действительно в больнице, — сказала она. — Врач говорит, что он очнулся после семи лет комы.

Маркус выругался.

Я не знал, что Илай жив. Даже Джо, судя по её белым пальцам, узнала об этом только сейчас. Семь лет назад машину моего брата нашли у реки после взрыва. Тело не обнаружили. Маркус сказал, что течение унесло его.

Он лгал.

Илай всё это время лежал в больнице под чужим именем, а его сын рос рядом с женщиной, которой он доверил последнее письмо.

— Ты знал, что он жив, — сказал я.

— Только недавно.

— Поэтому пришёл за Сэмми.

— Поэтому пришёл закончить дело.

В кухне зазвенела старая сковорода. Джо едва заметно ударила ею по трубе. Я понял сигнал: дверь в подсобку была открыта.

Но Маркус тоже услышал звук.

— Не двигаться! — рявкнул он.

Сэмми медленно разжал пальцы. На пол упал фиолетовый карандаш.

Маркус на мгновение посмотрел вниз.

Этого хватило.

Я ударил его локтем в грудь. Джо рванула Сэмми к себе. Нож впился в деревянную стойку, прошёл рядом с её пальцами. Маркус отшатнулся, но не упал. Он был сильным, отчаянным и знал все мои приёмы.

— Ты всё равно проиграл, — крикнул он.

— Почему?

— Потому что твой брат никогда не хотел возвращаться к тебе!

Он выдернул нож и бросился на меня.

Я поймал его запястье. Мы врезались в стол, чашки посыпались на пол. Горячий кофе обжёг мне ладонь. Маркус дышал тяжело.

— Илай собирался рассказать, что ты сделал, — прошипел он. — Он собирался забрать мальчика и отдать тебе все счета. Я предложил ему сделку. Он отказался.

— Поэтому ты подорвал машину.

— Я не собирался убивать его! Но он выжил. Всегда выживал. Даже когда я оставил его в овраге.

Джо услышала это и закрыла глаза.

— Ты оставил его умирать? — спросила она.

Маркус резко повернул голову.

— Ты должна была молчать семь лет.

— Я молчала, потому что боялась за Сэмми.

— А теперь бойся за себя.

Он снова двинулся к ней.

Я толкнул его на стул и прижал к полу. Не стал бить. Просто выкрутил руку, пока нож не выпал из пальцев.

В этот момент за дверью появились не люди Маркуса, а двое сотрудников больницы и женщина-врач. Джо, ещё до нападения, успела сообщить им адрес через телефон. Вместе с ними приехал Илай — на инвалидной коляске, бледный, с обритой головой и тонким шрамом возле виска.

Сэмми увидел его и перестал дышать.

— Папа?

Илай заплакал прежде, чем успел ответить.

— Прости меня, сынок.

Сэмми бросился к нему. Колёса кресла скрипнули по кафелю, а Джо опустилась рядом, обняв обоих.

Я остался у стойки. Передо мной лежала папка, пропитанная кофе. В ней были доказательства, способные уничтожить мою организацию вместе с теми, кто выполнял мои приказы, даже не зная о предательстве.

Илай поднял на меня взгляд.

— Гидеон, я не вернулся за властью.

— Я знаю.

— Я вернулся, чтобы Сэмми не стал похожим на нас.

Слова ударили сильнее ножа.

Я посмотрел на мальчика. Он всё ещё держал фиолетовый карандаш. На его ладони осталась красная полоска от рукава, а на бумажной салфетке был нарисован чёрный корабль без окон.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Илай.

Я достал телефон и набрал номер, который не использовал много лет.

— Закрыть все счета, которые Маркус открывал от моего имени. Передать документы тем, кто сможет вернуть деньги семьям погибших. И уйти из города до рассвета.

Илай нахмурился.

— Ты понимаешь, что потеряешь всё?

— Нет. Я впервые понимаю, что именно у меня было.

Маркус засмеялся с пола.

— Ты думаешь, они примут тебя после всего?

Я посмотрел на него.

— Нет. Но Илай может решить сам.

Брат долго молчал. Потом протянул мне руку. Она дрожала от слабости, но не от страха.

— Начни с того, что отвезёшь нас в больницу.

Я взялся за ручки его кресла.

Джо остановила меня.

— Сначала заплати за разбитую банку сахара.

Я впервые за всю ночь рассмеялся. Достал из кармана пачку денег, но она оттолкнула её.

— Не купюрами. Завтра почини вывеску.

— Хорошо.

— И не называй это подарком.

— А чем?

— Долгом, который наконец принесёт пользу.

За окном начали взрываться первые фейерверки. Город встретил новый год без меня, без шампанского и без места за праздничным столом.

Но в «Медном чайнике» Сэмми положил передо мной свой рисунок.

На нём было уже три корабля: красный, пурпурный и чёрный. У чёрного появились окна.

— Этот теперь не прячется, — сказал мальчик.

Илай посмотрел на меня, Джо вздохнула, а я поставил испачканную кофе папку на стойку рядом с его рисунком.

За моей спиной Маркус впервые понял, что потерял не деньги.

Он потерял человека, который всё это время прикрывал его от собственного падения.

Сэмми взял фиолетовый карандаш и дорисовал к чёрному кораблю яркую жёлтую дверь.

— Папа, — спросил он, — а куда мы полетим?

Илай взглянул на меня.

— Туда, где нас ждут.

Я толкнул кресло к выходу, а над стойкой зажглась последняя буква старой вывески: «К».

Медный чайник снова стал виден целиком.

Оцените статью