ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, что она имела в виду.
За дверью мотеля раздались тяжёлые шаги.
Мейбл быстро выключила свет. Генри схватил стул, хотя руки у него дрожали.
— Не смей выходить, — прошептала я.
— Он уже отнял у меня всё, — ответил Генри. — Я не позволю ему забрать и остаток правды.
Ручка двери дёрнулась.
— Елена! — крикнул Ричард. — Вы прекрасно понимаете, что документы ничего не значат без оригиналов.
Мейбл подняла папку.
— А если оригиналы у меня?
Снаружи стало тихо.
Я посмотрела на неё.
— Вы всё это время хранили их?
— Не все. Только те, которые он забыл забрать из церковного сейфа.
Мейбл достала ключ, спрятанный в подкладке пальто. На его металлической головке был выцарапан маленький крест. Затем она позвонила Клэр.
— Вы можете выбраться?
— Ричард ушёл в гараж за машиной. Я нашла запасной выход.
— Возвращайтесь в церковь, — сказала я. — И привезите регистратора.
— Зачем?
— Чтобы он подписал не то, что хочет Ричард, а то, что видел своими глазами.
Генри резко поднял голову.
— Мам, ты правда хочешь туда вернуться?
Я сжала серебряную коробку с часами.
— Я прилетела на твою свадьбу. Уезжать буду только после того, как ты сам решишь, с кем хочешь жить и кому веришь.
Мы добрались до церкви на машине Мейбл. Было почти полночь. Праздничные цветы уже завяли, свечи догорели, а на полу остались следы от мокрых подошв. Клэр сидела на первой скамье и держала ладонь у разбитой губы.
— Он ударил вас? — спросил Генри.
— Нет. Я сама налетела на край стола, когда пыталась вырвать папку.
— Почему ты не сказала мне о переводах?
Клэр посмотрела на него.
— Потому что боялась отца. А потом боялась, что ты решишь, будто я такая же, как он.
— Ты позволила ему выгнать мою мать.
— Я думала, что он просто хотел избежать скандала. Он сказал, будто Елена преследует тебя из-за денег.
Я достала из сумочки старый конверт. Он лежал там рядом с подарком и был испачкан дорожной пылью.
— Твоя мать не преследовала тебя, — сказала я. — Она просила меня не говорить, пока ты сам не увидишь документы.
Генри нахмурился.
— Какая мать?
— Твоя биологическая мать, — ответила Клэр.
Мир будто провалился под ногами.
Я протянула ему письмо. Его отец написал его за две недели до смерти. В нём было сказано, что после рождения Генри Ричард подделал документы об опеке и заставил молодую женщину отказаться от ребёнка. Она искала сына много лет, но Ричард каждый раз сообщал ей, что мальчик умер.
— Почему ты никогда не рассказывала? — спросил Генри.
— Потому что твой отец умолял меня не разрушать твою жизнь, пока не найдёт доказательства. Он умер раньше. А потом Ричард начал угрожать мне. Я боялась, что потеряю тебя.
— Ты была моей матерью.
— Была. И остаюсь. Но я не хотела прятать от тебя женщину, которая родила тебя.
В церковь вошла Клэр с регистратором и пожилым мужчиной в форме охранника. Следом появился Ричард.
Он остановился у алтаря, увидев письмо в руках Генри.
— Отдай это, — сказал он.
— Ты солгал мне всю жизнь, — ответил Генри.
— Я спас тебя от женщины, которая бросила тебя.
— Ты сказал ей, что я умер?
Ричард побледнел.
— Она не могла тебя воспитать.
— А ты мог украсть мои деньги?
— Я вложил их в дело семьи!
— В своё дело, — сказала я.
Ричард шагнул ко мне.
— Ты всегда была жадной. Даже сейчас хочешь забрать дом.
Генри встал между нами.
— Дом купила мама. Она оформила его на меня, потому что хотела, чтобы у меня было место, куда я смогу вернуться.
— А ты собирался жениться на Клэр и передать его мне, — выкрикнул Ричард. — Или забыл, что подписал?
Клэр закрыла глаза.
— Ты обещал, что деньги нужны для лечения мамы.
— Я сказал то, что требовалось.
Именно эта фраза разрушила его последнюю защиту.
Регистратор попросил документы. Мейбл положила на стол церковный журнал, настоящую доверенность и копии банковских переводов. Охранник открыл сейф и достал ещё одну папку: там хранились письма женщины по имени Сара, биологической матери Генри. Она отправляла их каждый год.
Генри взял первое письмо.
— Ты читал их?
Ричард отвернулся.
— Не все.
— Но достаточно, чтобы прятать их.
Клэр подошла к отцу.
— Ты говорил, что мы создаём семью.
— Я делал это ради тебя.
— Нет. Ты создавал место, где все должны были принадлежать тебе.
Она сняла обручальное кольцо и положила его на стол. Не бросила. Просто положила рядом с поддельным договором.
— Я не выйду за него сегодня, — сказала Клэр. — И не позволю тебе распоряжаться моей долей в компании.
Ричард усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. Оказалось, что Клэр уже утром отправила в банк уведомление о заморозке семейного счёта. Без её подписи Ричард не мог продать ни дом Генри, ни принадлежавшие ей акции.
Он хотел получить свадьбу, дом и доступ к деньгам. В итоге потерял доверие дочери и контроль над тем, что считал своей империей.
Генри не простил его в ту ночь.
И я тоже.
Но он всё-таки сделал то, чего я ждала от него у дверей церкви.
Он подошёл ко мне, снял с лацкана смятую белую розу и положил её рядом с серебряными часами.
— Мам, я не знаю, как вернуть все эти годы.
— Никак, — ответила я. — Но можно перестать отдавать их тем, кто их украл.
Утром Генри позвонил Саре. Он долго молчал, слушая её голос. Потом спросил, где она живёт, и записал адрес на обороте церковной программы.
Я не стала вмешиваться.
Клэр отвезла Мейбл домой и сама передала все документы в банк. Ричард уехал один, оставив на столе договор, который должен был сделать его властелином чужой жизни.
А Генри открыл коробку с часами.
Стрелки остановились на половине четвёртого — в ту минуту, когда умер его отец. Сын завёл механизм, и тихое тиканье наполнило пустую церковь.
— Они всё ещё идут, — сказал он.
Я посмотрела на его руку, державшую часы.
— Значит, и ты можешь.
За алтарём Мейбл нашла последнее письмо Сары. Генри раскрыл его, и первые слова были написаны неровной рукой: «Если ты когда-нибудь это прочитаешь, сынок, я всё ещё помню песню, которую пела тебе в день рождения».
Генри включил на телефоне запись звонка. Сара запела тихо, неуверенно, совсем не так, как поют на праздниках.
Он слушал, прижимая часы к груди.
А я стояла рядом и держала коробку, которую собиралась вручить ему на свадьбе.
На серебряной крышке отражался свет догоревшей свечи, а внутри часов продолжало звучать маленькое, упрямое тиканье.
Пропустили начало?
