ЧАСТЬ 4 — Я случайно надела рубашку хозяина дома, а когда он запер дверь, его взгляд заставил меня замереть

ЧАСТЬ 4

— Мы едем сейчас, — сказал я.

Винсент дёрнул оружие вверх, но Дамиан оказался быстрее. Он выбил пистолет, прижал Винсента к кухонному столу и коротко бросил Сильвии:

— Заберите Мелин через чёрный ход.

— Я не уйду без матери.

— Именно поэтому ты поедешь со мной.

Он поднял с пола пистолет и передал его одному из охранников, который появился в дверях.

Винсент тяжело дышал, прижимая ладонь к разбитой губе.

— Ты не понимаешь, что делаешь, Руссо. Если Марианна умрёт, её кровь будет на тебе.

Я повернулась к нему.

— Вы сами привезли её в гараж.

— Я хотел спасти её от людей, которые идут за нами.

— От каких людей?

Винсент усмехнулся.

— От тех, кому Дамиан продаст тебя, чтобы сохранить своё имя.

Я посмотрела на Дамиана. Он не стал возражать сразу. И эта пауза напугала меня сильнее любой угрозы.

— Это правда? — спросила я.

— Нет. Но когда мы найдём твою мать, я объясню всё в машине.

— Нет. Сейчас.

В кухне пахло горелым хлебом и металлической пылью от старого радиатора. Дамиан встретил мой взгляд.

— После нападения на склад я получил сообщение от Нила. Он писал, что Винсент заставил его передать маршрут, но спрятал копию платежей. Нил попросил меня вывести твою мать из больницы. Я сделал это до того, как Винсент узнал.

— Но он узнал.

— Да.

— И вы позволили мне ходить по этому дому, ничего не говоря?

— Я наблюдал за всеми, кто к тебе приближался. Я не знал, кому могу доверять.

— А мне доверяли?

Он посмотрел на рубашку, в которую я всё ещё была одета, потом снова мне в глаза.

— Я доверял тому, что ты никогда не просила лишнего. Даже когда могла.

Это не было ответом, но времени спорить больше не оставалось.

Мы выехали через семь минут.

Дождь бил по лобовому стеклу, дворники не успевали очищать его. Я сидела рядом с Дамианом, сжимая жестяную коробку на коленях. Крышка дребезжала на каждой выбоине.

— Почему сын Винсента? — спросила я.

— Лука работает в банке. Он увидел переводы и понял, что счета оформлены на имя отца. Нил передал ему копию, потому что боялся, что мне не поверят.

— А вы знали Луку?

— Я знал его мать. Она умерла, когда ему было двенадцать. Винсент после этого стал считать сына своей собственностью.

У меня пересохло во рту.

— Лука помог вам?

— Он помог твоему брату.

У старого гаража у реки нас ждали два автомобиля с погашенными фарами. Ворота были приоткрыты. Изнутри доносился гул генератора.

Дамиан вышел первым.

— Оставайся в машине.

— Я и так слишком долго оставалась там, где мне велели.

Он на мгновение прикрыл глаза, словно эти слова ударили точнее, чем я хотела. Потом взял меня за руку.

В гараже было холодно. На бетонном полу блестели лужи, а в дальнем углу стоял старый фургон. Моя мать сидела на складном стуле, связанная тонким пластиковым ремнём. Рядом с ней стоял Лука Карбоне — бледный парень в промокшем свитере. Нил лежал у стены, прижимая руку к боку.

— Мелин, — выдохнул он.

Я бросилась к нему.

— Ты жив.

— Пока да.

Лука поднял ладони.

— Я не трогал их. Я привёз их сюда, чтобы отец не нашёл их в больнице.

— Ты привёз мою мать сюда один? — спросила я.

— Он следил за больницей. Другого места не было.

Дамиан присел рядом с Нилом, быстро осмотрел рану и кивнул охраннику.

— Давление и перевязка. Немедленно.

Мать посмотрела на меня и заплакала.

— Я хотела рассказать тебе.

— Почему не рассказала?

— Нил запретил. Он думал, что Винсент доберётся до тебя.

Сзади хлопнула дверь.

Винсент вошёл в гараж вместе с двумя людьми. Его лицо было серым, но голос оставался спокойным.

— Отойдите от них.

Дамиан встал.

— Ты уже проиграл.

— У тебя нет доказательств.

Я открыла коробку и подняла лист.

— Есть банковские распоряжения. Твоя подпись. И копия, которую Лука передал Дамиану.

Винсент перевёл взгляд на сына.

— Ты предал меня.

Лука побледнел, но не отступил.

— Нет. Я перестал прикрывать тебя.

Эта фраза разрезала гараж сильнее выстрела.

Винсент шагнул к нему.

— Я кормил тебя.

— Ты платил за моё молчание.

— Я защищал тебя от этого мира.

— Ты сам был тем миром.

Винсент поднял руку, но Дамиан перехватил её.

— Ещё один шаг к сыну — и ты останешься без этой руки.

Ворота гаража распахнулись. Внутрь вошли не полицейские, а двое старых партнёров Дамиана — люди, которые много лет работали с Руссо и знали цену его слов. За ними стоял нотариус с кожаной папкой.

Я не понимала, зачем он приехал.

Дамиан взял папку и раскрыл её перед Винсентом.

— После нападения на склад я передал управление всеми счетами независимому попечителю. Пока не выясню, кто слил маршрут, ни один человек в этой семье не может распоряжаться деньгами. Сегодня утром попечитель подтвердил: все переводы на счёт Салливана оформлял ты.

Винсент уставился на бумаги.

— Ты собирался отнять у меня всё?

— Нет. Я собирался дать тебе возможность самому уйти, если ты признаешь, что сделал.

— И что бы я получил взамен?

— Жизнь вне этой войны. Ты выбрал иначе.

Я ожидала, что Дамиан отдаст его охране. Но он повернулся к Луке.

— Решение будет за тобой.

Лука вздрогнул.

— За мной?

— Ты единственный, кого он не сможет заставить лгать. Ты скажешь, куда пойдут документы.

Лука посмотрел на отца. Винсент впервые выглядел не могущественным, а старым. Его дорогие часы остановились, стрелки застыли на десяти четырнадцати — в ту самую минуту, когда я пролила чистящее средство и надела рубашку.

— Я передам всё тем, кто защищает свидетелей, — сказал Лука. — Но не ради мести. Ради Нила и Мелин.

Винсент закрыл глаза.

— Ты не понимаешь, что станет с семьёй.

— Я понимаю, что с ней уже стало.

Дамиан помог Нилу подняться. Охранники вынесли его к машине. Мать я поддерживала сама, хотя руки тряслись.

Когда мы остались у фургона вдвоём, Дамиан остановил меня.

— Я должен сказать ещё кое-что.

— Про рубашку?

Его взгляд стал мягче.

— Я знал о тебе не из-за денег. В день, когда ты пришла наниматься, ты нашла на лестнице конверт с зарплатой одного из садовников. Ты могла забрать его. Ты отнесла его Сильвии, хотя сама тогда не купила лекарство для матери.

— Вы запомнили это?

— Я запоминаю людей, которые делают правильное, когда никто не смотрит.

Я коснулась красной полосы на ключице.

— А если бы я не надела вашу рубашку?

— Я всё равно бы спросил тебя о деньгах.

— Но дверь вы всё равно заперли.

— Чтобы Винсент не услышал, как я предупреждаю тебя.

Я посмотрела на его рубашку, на белую ткань и чернильную отметину на манжете.

— Она испорчена.

— Оставь её себе.

— Я не хочу выглядеть так, будто принадлежу вам.

Дамиан забрал у меня жестяную коробку и положил её в ладони Нила.

— Ты никому не принадлежишь. Но если останешься, я предложу тебе другую работу.

— Какую?

— Управлять благотворительным фондом, который оплатит лечение твоей матери. И следить, чтобы деньги не исчезали в чужих карманах.

Я посмотрела на гараж, на Луку, который стоял рядом с отцом, и на Винсента, чья власть рассыпалась не из-за выстрела, а из-за подписи собственного сына.

— Я соглашусь при одном условии.

— Каком?

— Вы больше не будете называть меня безвредной.

Дамиан едва заметно улыбнулся.

— Хорошо, Мелин.

Нил засмеялся сквозь боль. Мать прижала к груди мою руку. А на белой манжете рубашки, которую я хотела вернуть через пять минут, всё ещё темнела маленькая полоска чернил — след человека, который подписал конец собственной власти.

Оцените статью