ЧАСТЬ 4
Он уже понял, что его план рушится.
Но я ещё не знала, что человек, которого он послал следить за моим сыном, оставил после себя одну вещь, способную изменить всё…
В 21:18 Марта достала из сумки прозрачный пакет.
Внутри лежал пропуск с фотографией мужчины и расписка из частного агентства.
— Это тот, кто приходил в больницу, — сказала она. — Грегори нанял его неделю назад.
Я посмотрела на снимок. Мужчина был мне знаком. Я видела его возле детского сада в понедельник и возле больницы утром во вторник. Тогда он делал вид, что читает газету.
— Зачем ты следил за Тоби? — спросила я.
Грегори стоял у стены, прижавшись плечом к полке.
— Я хотел убедиться, что с ним всё хорошо.
— Поэтому спрашивал у медсестры мои смены?
— Я готовил документы.
— Для чего?
Он не ответил.
Марта положила рядом вторую бумагу.
— Он должен был передать этот отчёт человеку, который оформлял временную опеку. Там написано, что Елена якобы оставляет ребёнка одного по ночам и злоупотребляет успокоительными.
У меня перехватило дыхание.
Я вспомнила все свои ночные смены, записки на холодильнике, приготовленные для Тоби завтраки, его маленькие носки на батарее. Кто-то собирался превратить мою работу в доказательство против меня.
София смотрела на Грегори так, словно пыталась узнать в нём человека, которого любила.
— Ты хотел забрать ребёнка, чтобы получить дом?
— Я хотел сохранить семью.
— Какую? — спросила она. — Ту, где ты лгал двум женщинам и продавал вещи одной, чтобы водить в ресторан другую?
Грегори ударил ладонью по столу.
— Ты ничего не понимаешь!
— Тогда объясни, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— Я взял деньги на лечение матери. Потом она умерла, а долг остался. Я пытался отыграться. Потом появились проценты. Я не хотел, чтобы ты узнала, потому что знал: ты уйдёшь.
— Ты мог сказать правду.
— И что бы ты сделала? Посмотрела бы на меня как сейчас?
— Я смотрю на тебя так, потому что ты украл мой кулон, подделал мою подпись и вписал пятилетнего ребёнка в свои долги.
Слова повисли в комнате.
Тоби появился в дверях, прижимая к груди свою игрушечную пожарную машину.
— Мама, мы будем спать у бабушки?
Я опустилась перед ним на колени.
— Сегодня мы останемся здесь ненадолго. Потом поедем к бабушке.
Грегори шагнул к сыну.
— Тоби, папа всё исправит.
Мальчик спрятался за мою руку.
— Ты больше не води ту тётю в нашу комнату.
София закрыла глаза. Грегори словно получил удар.
Я не хотела, чтобы сын видел продолжение этого разговора. Но прежде чем мы ушли, нужно было поставить точку в самом опасном месте.
В 22:05 я позвонила в банк, указанный в договоре. На линии была женщина по имени Ирина, специалист по залогам. Я назвала номер соглашения.
— Сделка действительно назначена на девять утра, — сказала она. — Но мы получили сообщение Марты и пока приостановили оформление.
— Что мне нужно сделать?
— Приехать с паспортом и оригиналами документов. И ещё одно: в вашем деле есть распоряжение о переводе средств с общего счёта. Оно подписано вашим мужем, но получателем указана София Белова.
София резко подняла голову.
— Я не получала никаких денег.
Грегори сделал шаг назад.
Я посмотрела на него.
— Ты переводил ей деньги, чтобы подставить её тоже?
— Это был резервный счёт.
— На её имя?
Он молчал.
София сняла с шеи кулон и положила его передо мной.
— Заберите. Я не знала, что он ваш.
Я взяла украшение. Металл был тёплым от её кожи, и от этого мне стало ещё тяжелее. Вещь, которую я когда-то считала знаком нашей любви, побывала в руках женщины, которой мой муж обещал ту же любовь.
— Оставьте его себе, — сказала я.
София покачала головой.
— Нет. Я не хочу, чтобы от него мне что-то осталось.
Утром мы втроём приехали в банк: я, Марта и София. Грегори пришёл следом. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.
В кабинете Ирина разложила документы.
— Здесь три поддельные подписи, — сказала она. — И два перевода на счёт, который контролировал ваш муж.
— Но получатель указан София, — заметила я.
— Именно поэтому банк передал материалы внутренней службе безопасности. Деньги не поступали Софии. Они уходили на погашение ставок через посредника.
Грегори схватился за спинку стула.
— Я верну всё.
Ирина посмотрела на него спокойно.
— После сегодняшнего обращения кредитная процедура закрыта. Дом не перейдёт кредитору. Но ваша супруга вправе потребовать немедленного разделения счетов и запрета на любые операции от её имени.
Это не было победой в привычном смысле. Мой дом спасли не громкие слова, а подписи Марты, честность Софии и несколько часов, в течение которых никто не отвернулся.
Грегори потерял именно то, ради чего всё затеял: возможность сохранить видимость благополучной семьи и получить контроль над домом. Но самое страшное для него случилось позже.
У выхода из банка София сняла с пальца тонкое серебряное кольцо.
— Он подарил мне его в тот день, когда сказал, что скоро станет свободным, — произнесла она. — Я продам его, а деньги перечислю на счёт Тоби.
Я хотела отказаться.
— Ты ему ничего не должна.
— А я должна себе доказать, что не буду хранить то, что куплено чужим страхом.
Она ушла, не оборачиваясь.
Грегори остался рядом со мной на ступенях.
— Елена, я не прошу простить меня сегодня.
— Хорошо.
— Я хочу увидеть Тоби.
— Через родителей и только после консультации специалиста. Не в нашем доме и не тайком.
Он кивнул.
— А ты?
Я посмотрела на его лицо. Когда-то я знала каждую его улыбку. Теперь замечала только то, как он прячет левую руку в карман.
— Я буду говорить с тобой только о ребёнке и документах.
— Ты действительно уйдёшь?
— Я не ухожу из-за Софии. Я ухожу из-за того, что ты превратил нашего сына в строку договора.
Он опустил глаза на ступеньку.
— Я думал, если сохраню дом, то сохраню всё.
— Дом не был твоей семьёй.
Через два дня я забрала из банка папку с оригиналами. На последнем листе была моя настоящая подпись — та, которую я поставила при открытии нашего общего счёта десять лет назад. Рядом лежала поддельная: слишком резкая, с неправильным наклоном буквы «Е».
Я попросила Марту остаться консультантом. Она согласилась, но выдвинула условие: часть денег, которые Грегори успел вывести через фирму, должна пойти на оплату лечения детей в отделении, где я работала.
Когда я передала документы заведующей, она спросила:
— Вы уверены, что хотите связать эту историю с ним?
— Нет, — ответила я. — Я хочу связать её с теми, кому деньги действительно нужны.
Вечером я вернулась за вещами в спальню. Тоби ждал в машине у бабушки, поэтому я вошла одна. На туалетном столике стояла пустая бархатная коробочка.
Я положила туда кулон, но не закрыла крышку.
Потом достала из сумки рисунок Тоби. На нём были мама, сын и большой красный грузовик. Папа стоял далеко сбоку, за чёрной линией забора.
Я не стала исправлять рисунок.
На следующий день Тоби спросил, куда делась София.
— Она поняла, что папа обманул её, — сказала я.
— А папа больше будет врать?
Я присела рядом.
— За это отвечают взрослые. Твоя задача — говорить правду, даже если она кажется страшной.
Он задумался, а потом достал из кармана маленькую латунную бирку от банковской ячейки.
— Я нашёл её под диваном. Это тоже секрет?
Я забрала бирку и положила рядом с кулоном.
— Нет, — сказала я. — Это уже доказательство.
Тоби взял фломастер и дорисовал на своём листе красный грузовик. Потом протянул мне рисунок.
— Мама, смотри. Теперь он едет туда, где нас никто не прячет.
На бумаге красный грузовик пересекал чёрную линию, а латунная бирка блестела рядом с открытой коробочкой.
Пропустили начало?
