ЧАСТЬ 4 — Я опоздала на собственную свадьбу, спасая ребёнка, но увидела жениха с моей подругой — и его мать побледнела

ЧАСТЬ 4

…Я почувствовала, как холод проходит по спине.
— Кто пациентка?
Председатель фонда назвал имя.
Пейсли Ховард.

— Нет, — сказала я.
Захари вырвал телефон из моей руки.
— Вы уверены?
— Её внесли в список испытаний как экстренного участника. Родителям сказали, что новое устройство ускорит восстановление после травмы. Документы подписаны опекуном клиники.
— Я ничего не подписывал, — ответил Захари.
— Именно поэтому мы звоним вам.

Эндрю отступил к колонне.

— Это не имеет отношения к нашей свадьбе.

— Имеет, — сказала я. — Ты использовал моё имя, чтобы испытать мою разработку на ребёнке, которого я сегодня спасла.

— Ты сама создала это устройство.

— Для больниц, где каждое решение проходит проверку. Не для твоей частной клиники и не для девочки, которая ещё не пришла в сознание.

Бренда попыталась вырвать телефон у Захари.

— Мой сын не мог сделать ничего плохого!

— Он уже сделал, — ответила Марта. — А вы помогали ему это скрывать.

На ступеньках лежали белые розы Джеммы. Ветер катил их по камню, срывая лепестки.

Я посмотрела на Эндрю.

— Ты знал, что Пейсли включили в испытания?

Он молчал всего несколько секунд, но мне хватило и этого.

— Отвечай.

— Её случай подходил лучше всего.

Захари бросился к нему, но я подняла руку.

— Не трогайте его. Пусть продолжает говорить.

Эндрю сглотнул.

— Устройство должно было получить одобрение по ускоренной схеме. Нужен был первый успешный случай. Если бы мы ждали год, проект забрали бы конкуренты.

— Мы? — переспросила Джемма.

Он повернулся к ней.

— Ты тоже хотела долю.

Она закрыла глаза.

Бренда прошептала:

— Эндрю, остановись.

Но он уже не мог остановиться. Он объяснял, как подменили заявку, как вывели деньги через строительный фонд Захари, как подготовили бумаги о моей «нестабильности». Каждая новая деталь падала между нами, словно осколок стекла.

Я слушала и думала только о Пейсли.

— Где она сейчас?

Председатель фонда ответил:

— В клинике «Фостер». Операцию назначили на семь утра.

На часах было двадцать минут шестого.

Захари уже набирал номер клиники.

— Никто не входит в операционную, — сказал он. — Я еду туда.

— Я еду с вами.

— Саманта, ты только что провела несколько часов в операционной.

— И знаю, как остановить их.

Эндрю преградил мне дорогу.

— Ты не можешь разрушить проект из-за личной обиды.

Я посмотрела на его руки. На пальце больше не было кольца, которое он обещал мне. Оно лежало у его матери рядом с букетом.

— Это не личная обида. Это ребёнок.

Джемма шагнула к нему.

— Отойди от неё.

— Ты ещё здесь?

— Я была рядом с тобой, потому что верила, что ты любишь меня. Но ребёнка ты подверг опасности один.

Бренда села на нижнюю ступеньку. Её дорогой браслет звякнул о камень.

— Я не знала про испытание, — сказала она.

Марта ответила:

— Вы подписали письмо о том, что доктор Миллер не способна руководить проектом.

Бренда посмотрела на меня.

— Я думала, ты всё равно выйдешь за него.

— Вы думали, что если я выйду за него, то перестану быть человеком и стану приложением к его планам?

Она не ответила.

Мы с Захари приехали в клинику за несколько минут до семи. У входа стояли два охранника, но Захари предъявил договор собственности и потребовал вызвать главного врача. Я ворвалась в подготовительную комнату, где Пейсли лежала под тонким одеялом. На её руке был закреплён браслет с чужой фамилией.

— Пейсли, это доктор Саманта, — прошептала я.

Девочка открыла глаза.

— Вы пришли?

— Я всегда прихожу к своим пациентам.

— Папа сказал, что вы будете рядом.

Захари отвернулся, прижав пальцы к губам.

Главный врач пытался возражать.

— У нас есть согласие на процедуру.

— У вас есть поддельное согласие, — сказала я. — И устройство, которое не прошло ни одного независимого испытания.

— Вы автор разработки.

— Именно поэтому я запрещаю её использовать.

— Вы не можете запретить клинике лечение.

— Могу, если лечение основано на украденной заявке и фальшивой подписи. Кроме того, у Пейсли уже стабилизированы показатели. Ей не нужна ваша операция.

Захари положил на стол копии документов.

— И здание, и оборудование принадлежат моему фонду. Процедура отменена.

Главный врач побледнел.

Пейсли сжала мою ладонь.

— Вы снова меня спасли?

— На этот раз мы спасли тебя вместе.

Позже в тот же день Эндрю пришёл в больницу. Не один. С ним была Джемма.

Я встретила их в комнате для переговоров, где на столе лежала моя заявка на устройство. Рядом стояла чашка остывшего кофе, оставленная кем-то из комиссии.

— Я пришёл вернуть документы, — сказал Эндрю.

— Ты пришёл вернуть украденное или купить возможность остаться рядом?

Он посмотрел на меня.

— Я потерял фонд. Бренда больше не может распоряжаться счетами. Инвесторы отозвали деньги.

— А Джемма?

Джемма сняла с пальца последнее кольцо.

— Я подписала показания. Все документы, которые у меня были.

Эндрю резко повернулся к ней.

— Ты уничтожишь нас обоих.

— Нет, — ответила она. — Ты сделал это ещё до того, как надел на меня платье.

Она положила на стол флешку с копиями переписки и ушла. Я не остановила её.

Эндрю остался напротив меня.

— Я действительно любил тебя.

— Возможно, — сказала я. — Но ты любил человека, которого можно было использовать. Я оказалась другой.

Он опустил голову.

— Что ты будешь делать?

— Передам разработку независимому детскому фонду. Все испытания будут открытыми, а авторство останется за моей командой.

— Ты откажешься от денег?

— От твоих денег — да. От своей работы — нет.

В тот вечер Бренда приехала к Пейсли. Она стояла у палаты, держа в руках кольцо Эндрю.

— Я хотела отдать его вам, — сказала она.

— Мне оно не нужно.

— Тогда кому?

Я посмотрела на дверь палаты. Пейсли спала, а Захари читал ей вслух, медленно выговаривая каждое слово.

— Отдайте его тому, кому вы задолжали правду.

Бренда долго стояла неподвижно, потом положила кольцо на подоконник и вошла к сыну, которого сама научила считать чужие жертвы платой за успех.

Я вернулась в палату. Пейсли проснулась и потянула меня за рукав.

— Доктор Саманта, а вы теперь выйдете замуж?

Я взглянула на своё платье, всё ещё испачканное у подола больничной пылью.

— Сегодня нет.

— А завтра?

Я улыбнулась.

— Завтра у нас будет другая работа.

Она кивнула и протянула мне бумажный браслет, который медсестра сняла с её руки. На нём было написано неверное имя.

Я разорвала его пополам.

Пейсли тихо сказала:

— Теперь напишите правильно.

Я взяла новый браслет и вывела крупными буквами: «Пейсли Ховард. Жива».

Оцените статью