ЧАСТЬ 4 — Я подписала развод рядом с его невестой, но через три года наша встреча заставила бывшего мужа перестать улыбаться

ЧАСТЬ 4

Маргарет закончила разговор и убрала телефон в карман.

— Даниэль Рид ждёт в верхнем зале, — сказала она.

Имя повисло над столом, как тяжёлая люстра.

Даниэль Рид владел гостиничной группой, которую считали крупнейшей частной сетью в стране. Он редко появлялся на публике и никогда не покупал бизнес без личной встречи с его руководителем.

Блейк отступил от стола.

— Эмили, не ходи к нему.

— Почему?

— Он не собирается тебе помогать.

— Откуда ты знаешь?

Блейк провёл ладонью по губам. На его запястье блеснули серебряные часы.

— Потому что я сам просил его купить компанию.

Марта сжала журнал.

— Вы хотели продать ему то, чем не владели.

— Я хотел закрыть долги, — резко ответил Блейк.

Вот чего он добивался всё это время. Не новой любви. Не только красивой жизни рядом с Сиенной. Он пытался сохранить фасад, пока внутри компании нарастала дыра.

Он заложил будущие доходы сети, вложился в сомнительные проекты и подделал отчёты для инвесторов. Деньги Сиенны были лишь первой выплатой. Остальное он собирался получить после продажи.

— Сколько? — спросила я.

Блейк опустил взгляд.

— Двадцать восемь миллионов.

У меня пересохло во рту.

— И ты хотел, чтобы я подписала соглашение, по которому отказывалась от всего?

— Если бы ты не подписала, сделка сорвалась бы сразу.

— Ты использовал мой развод как прикрытие.

— Я собирался вернуть деньги.

Сиенна сняла кольцо и положила его на стол.

— Ты сказал, что это моя жизнь.

— Я сказал то, что должен был сказать.

Она посмотрела на него так, словно только сейчас увидела не мужчину с обложек, а человека, который считал ложь частью делового плана.

— Ты даже не любил меня, — прошептала она.

Блейк промолчал.

И этого хватило.

Я поднялась в верхний зал. За панорамными окнами виднелись крыши Манхэттена, но я не стала останавливаться у стекла. На столе лежала папка с предложением Даниэля Рида.

Он оказался не похож на человека, которого я ожидала увидеть. Без охраны, без свиты, в тёмном костюме и с простыми часами на кожаном ремешке.

— Эмили Карсон? — спросил он.

— Да.

— Я хотел познакомиться с женщиной, которая за семь лет превратила три убыточных отеля в национальную сеть.

— В документах компании такой женщины нет.

— В моих документах есть.

Он подвинул ко мне папку.

Внутри лежало предложение не о покупке компании. Даниэль предлагал вложить средства в новый совет директоров, назначить меня исполнительным руководителем и выкупить долги только после независимой проверки.

— Вы хотите спасти «Карсон Меридиан»? — спросила я.

— Нет. Я хочу дать ему руководителя, которого у него никогда не было.

— А что получите вы?

— Долю в прибыльной компании и возможность не общаться с Блейком Карсоном.

Несмотря на всё, я коротко рассмеялась. Смех прозвучал непривычно, почти болезненно.

В зал вошёл Блейк.

— Даниэль, нам нужно поговорить без неё.

— Нет, — ответил тот.

Блейк замер.

Даниэль указал на стул напротив.

— Садитесь. Ваша бывшая жена должна услышать, что вы собирались скрыть.

Блейк сел. Его плечи опустились.

Даниэль разложил на столе бумаги.

— Ваши отчёты показывают прибыль. Банковские выписки — убыток. Вы брали займы под будущие доходы, переводили средства на счета, связанные с мисс Вейл, и пытались продать компанию до раскрытия траста.

— Это временная проблема.

— Нет. Это личный долг, замаскированный под деловую стратегию.

Блейк посмотрел на меня.

— Я могу всё исправить, если ты подпишешь передачу права голоса.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая усталость. Та самая, с которой я когда-то спасала зарплаты и сидела до рассвета над таблицами, пока он спал.

— Ты всё ещё просишь меня спасать тебя.

— Я прошу дать нам шанс.

— Нам больше нечего спасать.

Маргарет положила передо мной соглашение о признании моей доли. Я могла забрать контроль над компанией и обязать Блейка продать личные активы для покрытия долгов. Но в приложении был пункт, которого я не ожидала: я могла отказаться от личного требования к нему, если он передаст сотрудникам фонд, созданный из оставшихся денег.

— Почему ты включила это? — спросила я Маргарет.

— Потому что половина этих людей потеряет работу из-за его решений. Ты всегда думала о них первой.

Я посмотрела на Блейка.

— Фонд будет существовать под именами управляющих, которых ты пытался уволить. Ни твоего имени, ни моего.

— Ты хочешь забрать у меня всё?

— Нет. Я хочу, чтобы ты впервые заплатил не за роскошную картинку, а за последствия.

Он подписал передачу активов дрожащей рукой.

Сиенна ушла ещё до окончания встречи. Она оставила кольцо на столе и не взяла его обратно.

Даниэль стал председателем временного совета, Марта вернулась в компанию руководить сетью управляющих, а я получила кабинет на первом этаже — рядом с отделом, где когда-то ночевала на раскладном кресле.

Блейк сохранил небольшой дом и достаточно денег, чтобы начать заново, но «Карсон Меридиан» больше не носил его фамилию в документах. Он должен был каждый месяц вносить часть средств в фонд сотрудников.

Через три года, на благотворительном вечере в главном отеле, я увидела его снова.

Я стояла у сцены рядом с Даниэлем. На ковровой дорожке перед нами трое детей спорили из-за серебряной ложки для десерта: Лео прятал её за спиной, Нора требовала вернуть находку, а Макс тянулся к торту обеими руками.

Даниэль наклонился к ним.

— Сначала отдаём ложку, потом выбираем пирожное.

— Но мама сказала, что можно два, — возразил Лео.

— Мама сказала два маленьких.

— Они всё слышат, — прошептала я.

— Поэтому у нас нет ни одной тайны, — ответил Даниэль.

У входа появился Блейк.

Он увидел детей. Потом Даниэля. Потом меня.

Его взгляд остановился на табличке за моей спиной: «Фонд Марты Руис — для сотрудников гостиничной сети».

Он подошёл ближе.

— Ты назвала фонд её именем?

— Да.

— А своё имя не поставила.

— Компания никогда не была памятником мне.

Блейк посмотрел на детей.

— Они твои?

— Мои и Даниэля.

Макс выронил ложку. Металл звякнул о мрамор.

Блейк вздрогнул от этого звука, будто узнал в нём что-то из прежней жизни.

— Ты счастлива? — спросил он.

Я не стала отвечать сразу. Нора уже тянула Даниэля за рукав, требуя обещанные два пирожных. Лео рассказывал Марте о своей победе в школьной игре. Макс держал салфетку обеими руками и серьёзно объяснял, что ложка упала сама.

Блейк смотрел на них, но не пытался приблизиться.

— Я не потеряла жизнь, которую ты у меня отнял, — сказала я. — Я построила ту, в которой ты больше не решаешь, кем мне быть.

Он кивнул, будто услышал не обвинение, а окончательный отчёт.

Потом развернулся и ушёл к столу, где его ждали бумаги фонда и первый платёж.

Даниэль подал мне маленькую тарелку.

— Два пирожных?

— Три, — ответила я.

— Мама сказала два маленьких, — возразил Лео.

Я взяла ложку со стола и положила её в ладонь Макса.

— Тогда поделим третье на четверых.

Трое детей зашумели, Даниэль улыбнулся, а на сцене Марта объявила со сцены название следующего проекта: «Дом для тех, кто держал отели на своих плечах».

И в этот раз моё имя прозвучало не на бумаге, а в голосах тех, кто всё это время знал правду.

Оцените статью