ЧАСТЬ 4
— Повторите, — сказала я.
В наушниках зашипели помехи.
— Полоса закрыта. Следуйте на север, — повторил чужой голос.
Капитан Холт вырвал микрофон из крепления.
— Санта-Мария, это командир рейса семьсот двенадцать. Назовите свой позывной и код смены.
Ответа не было.
Только рваное дыхание и далёкий треск.
Я посмотрела на приборы. Стрелка давления опускалась медленно, но неумолимо. Резервный контур держался на одном блоке, а тот уже перегревался.
— Это не диспетчер, — сказала я. — Настоящий диспетчер подтвердил бы код.
— Кто тогда? — спросил Холт.
Элиза Харпер стояла у двери, прижимая к груди обломок чёрного блока.
— Майлз, — произнесла она.
Он дёрнулся.
— Что?
— Ты оставил себе доступ к аварийному каналу. Хотел убедиться, что самолёт не приземлится до того, как исчезнут данные о неисправности.
— Замолчите.
— Ты не просто скрыл дефект, — продолжила Элиза. — Ты подменил маршрут аварийного захода. Если борт уйдёт на север, он попадёт в зону шторма, где связь пропадает полностью.
Капитан медленно повернул к нему голову.
— Ты пытался увести нас от базы.
— Я пытался сохранить компанию, — ответил Майлз. — Если выяснится, что самолёт выпустили с неисправностью, всё закончится. Для меня, для руководства, для всех.
— Для всех, кроме тех, кто останется жив, — сказала я.
Он резко наклонился к панели.
Я перехватила его руку.
Майлз был сильнее, но в кабине самолёта сила ничего не значила против человека, который знает, куда нельзя нажимать. Я вывернула его запястье и прижала к краю кресла.
— Отойдите от управления, — сказала я.
— Вы не понимаете! Я не мог позволить им найти журнал отказов.
— Почему?
Он замер.
Капитан вытащил из внутреннего кармана сложенный лист.
— Потому что журнал содержит не только твою подпись, — сказал Холт. — Там есть моя.
Я посмотрела на него.
— Вы тоже знали?
Адриан опустил взгляд.
— Я видел предупреждение. Подписал допуск после того, как Майлз заверил меня, что блок заменён. Я хотел спасти компанию от банкротства. Дэниел погиб из-за чужой подписи, а я только что едва не повторил ту же ошибку.
Его признание повисло между нами тяжелее любой тревоги.
— Тогда помогите мне посадить этот самолёт, — сказала я. — А потом сами расскажете пассажирам, кто поставил их под удар.
Холт кивнул.
— Элиза, включите аварийный передатчик.
— Он повреждён.
— Тогда передайте сообщение через салонную систему.
Она достала из кармана маленький металлический свисток с треснувшим красным покрытием и трижды подала сигнал. Через несколько секунд из динамика раздался голос старшей бортпроводницы.
— Я слушаю.
— Передайте всем пассажирам: экипаж готовит аварийную посадку. Пусть уберут всё из проходов, затянут ремни и слушают только команды экипажа.
— Капитан, люди требуют объяснений.
— Скажите им правду, — ответила я.
Холт взял микрофон.
— На борту произошёл отказ системы управления. Мы направляемся к Санта-Марии. Нам помогает пассажирка, бывший пилот военно-воздушных сил. Её зовут Кэролайн Рид.
В салоне стало тихо.
Я представила Ноя. Перед вылетом он сунул мне в карман маленькую бумажную закладку с нарисованным красным самолётом и сказал: «Мама, если тебе станет страшно, держи её ровно».
Закладка лежала в моей книге.
Я достала её и прикрепила к краю панели. Бумага дрожала от вибрации, но красный самолёт смотрел прямо вперёд.
— Полоса не отвечает, — сказала Элиза.
— Тогда садимся вслепую по радиомаяку, — ответила я.
— Маяк тоже отключён.
Капитан взглянул на меня.
— Есть старый способ.
Он достал из кармана жетон Дэниела и положил его рядом с приборами.
— На восточном склоне острова стоит маяк спасательной службы. Он не связан с диспетчерской сетью. Если пройти ниже облаков, увидим его вспышки.
— Сколько до посадочной полосы?
— Семь минут.
— Значит, у нас семь минут, чтобы стать глупее страха.
— Это не военная операция, Кэролайн.
— Нет. Здесь людей больше.
Я опустила нос самолёта.
Облака ударили по стеклу белой стеной. Кабину затрясло. Майлз сидел за спиной капитана, удерживаемый ремнём, и смотрел на папку, будто надеялся стереть подпись одним взглядом.
— Мне нужно признаться, — сказал он.
— После посадки.
— Если мы не сядем?
Я не повернула голову.
— Тогда говорите сейчас.
Он сглотнул.
— Я отключил первый контур намеренно. Хотел вызвать задержку и вернуть самолёт в аэропорт, где мог уничтожить журнал. Но блок перегрелся быстрее, чем я ожидал. А голос диспетчера… это был мой доступ.
Капитан закрыл глаза.
— Ты поставил на кон триста жизней ради одной папки.
— Я думал, что удержу ситуацию.
— Так говорят люди, которые уже потеряли управление, — сказала я.
Внизу мелькнул слабый белый огонь.
— Вижу маяк!
Я вывела самолёт на курс. За облаками показалась чёрная вода, затем полоска земли и короткие вспышки у старой спасательной вышки.
Шасси выпустились неравномерно. Левое застряло.
— Ручное раскрытие, — сказала я.
Капитан потянул рычаг. Ничего.
— Ещё раз!
Он дёрнул его обеими руками. Раздался удар, и самолёт качнуло.
— Теперь все три, — прошептал он.
— Два.
— Что?
— Вижу только два огня на отражении. Третье не вышло.
На полосе не было освещения. Только вспышки старого маяка и тонкие белые метки, которые кто-то выкладывал вдоль края.
— Кто их включил? — спросил Холт.
Элиза посмотрела на обломок блока.
— Техники. Они поняли, что происходит, и выехали на полосу с сигнальными фонарями.
Я поставила самолёт боком к ветру.
— Приготовиться.
Майлз тихо сказал:
— Кэролайн.
— Что?
— Дэниел перед вылетом спрашивал, веришь ли ты в него.
Моя рука на рычаге дрогнула.
— Он сам должен был сказать мне это.
— Он говорил. Я был рядом. Ты не слышала из-за помех.
— Что он сказал?
Майлз посмотрел на красную закладку.
— Что если ты прикажешь ему возвращаться, он вернётся. Даже если будет страшно.
Я закрыла глаза на один вдох.
Потом посадила самолёт.
Удар был таким сильным, что погас свет в салоне. Нос машины рвануло в сторону, металл заскрежетал по покрытию, люди закричали. Я удерживала штурвал, пока самолёт не остановился у самой кромки полосы.
За стеклом вспыхнули фонари техников.
Дверь кабины распахнулась, и в неё ворвалась бортпроводница.
— Все живы! Несколько ушибов, но все живы!
Капитан Холт опустил голову на приборную панель.
Майлз плакал, не пряча лица.
Элиза сняла с его пиджака пропуск и положила рядом с папкой.
— Я отдам журнал компании и всем членам экипажа, — сказала она. — Пусть больше никто не сможет спрятать его в ящике.
— А вы? — спросила я Холта.
Он поднял жетон Дэниела.
— Я сам расскажу, почему подписал допуск. Не ради оправдания. Ради того, чтобы его имя больше не стояло рядом с чужой ложью.
Перед выходом я взяла книгу с кресла второго пилота. Красная закладка всё ещё держалась на панели, а на её обороте детским почерком было написано: «Ровно».
На трапе меня встретил мужчина в форме спасательной службы.
— Вы Кэролайн Рид?
— Да.
Он протянул мне маленький конверт, промокший от тумана.
— Это передали с военной базы. Его нашли в старом архиве Дэниела.
Я открыла конверт прямо под крылом, пока вокруг бегали техники.
Внутри была короткая записка.
«Если Кэролайн когда-нибудь снова окажется у штурвала, скажите ей: я знал, что она удержит нас».
Я перечитала строку дважды.
Потом подняла глаза на самолёт, который только что спасла.
За моей спиной пассажиры выходили на полосу, и каждый, проходя мимо, касался ладонью борта, будто благодарил не машину, а тех, кто не позволил ей упасть.
Я прижала записку к книге.
А на её пустой странице написала Ною: «Сегодня я держала ровно».
Вдали снова вспыхнул старый спасательный маяк — три коротких огня над чёрным океаном.
И я ответила ему тем же свистком, который Элиза держала в руке.


