ЧАСТЬ 4 — На девятом месяце беременности муж повёл меня к обрыву, а через несколько часов его улыбка на похоронах заставила всех замереть

ЧАСТЬ 4

Но документ подписан моей рукой.

Андрей дёрнулся так резко, что стул скрипнул по плитке.

— Это невозможно.

Ольга держала телефон у уха, а второй рукой прижимала папку к груди.

— Страховая говорит, что электронная копия заявления поступила в семь сорок утра, ещё до того, как вас нашли на горе. Подпись совпадает с той, что в договоре.

— Я ничего не подписывала, — сказала я.

Антон Сергеевич подошёл к кроватке и проверил датчик на пальце сына. Красный огонёк мигал ровно, будто маленькое сердце отсчитывало секунды до следующего удара.

— Всем нужно выйти из палаты, — сказал он. — Ребёнку нельзя находиться в таком напряжении.

— Я никуда не пойду, — бросил Андрей.

Марина встала рядом с ним.

— Пойдёте.

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Елена, ты не понимаешь. Если заявление изменили, деньги пропадут. Нас обоих обманули.

— Нас? — Я почувствовала, как боль отозвалась под рёбрами. — Ты столкнул меня с обрыва, Андрей.

— Я не хотел, чтобы ты умерла!

В палате все замерли.

Андрей сам понял, что сказал, но было поздно.

— Я хотел только напугать тебя, — быстро добавил он. — Ты должна была упасть на снег, получить травму, а я бы вызвал помощь. Всё вышло из-под контроля.

Степан тихо усмехнулся без радости.

— Поэтому вы с Алиной ушли, не вызвав никого?

Алина стояла у стены. Белая шапка была сжата в её руках, и на ней темнели пятна растаявшего снега.

— Он сказал, что Елена уже мертва, — прошептала она. — Сказал, что если я заговорю, он обвинит меня во всём.

— А ты поверила? — спросила я.

Алина подняла глаза.

— Я поверила его обещаниям. Он говорил, что после твоей смерти купит нам дом. Потом сказал, что ты подписала новую выплату на ребёнка. Я не знала, что он подделал твою подпись.

Ольга раскрыла папку на странице с банковскими переводами.

— Он перечислял Алине деньги с общего счёта. Но последний перевод ушёл не ей. Вот копия.

Внизу стояло название фонда, о котором я никогда не слышала.

Андрей побледнел.

— Это не моё.

— Твоя подпись, — сказала Ольга. — И доверенность на управление страховой выплатой.

Я посмотрела на него.

— Кому принадлежит фонд?

Он молчал.

Телефон Ольги снова зазвонил. На этот раз она включила громкую связь. Женский голос назвался сотрудницей страховой компании.

— Елена Коваленко, мы обязаны предупредить вас: заявление на изменение получателя было отправлено с устройства, зарегистрированного на вашего мужа. Но перевод денег ещё не завершён. Средства временно заблокированы.

— Почему получателем указан мой сын?

— Это требование старого договора. Если застрахованная женщина погибает во время беременности, деньги должны перейти в траст ребёнка. Однако ваш муж пытался получить доступ к этому трасту через поддельную доверенность.

Я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Андрей хотел не просто получить деньги. Он хотел управлять ими, пока наш сын не сможет сам распоряжаться своей долей.

— А фонд? — спросила я.

— Мы проверили его после вашего звонка. Фонд принадлежит компании, где господин Коваленко является единственным управляющим.

Андрей шагнул к телефону.

— Вы не имеете права обсуждать мои счета!

— Имеем, — ответил другой голос. — Потому что разговариваете с внутренним отделом проверки. Мы уже передали сведения компетентным органам.

Он выругался и ударил ладонью по металлическому столику. С него упал стакан, вода растеклась по полу.

Сын заплакал.

Этот звук изменил всё.

Я попросила медсестру поднять кроватку ближе. Андрей посмотрел на ребёнка, и в его лице на мгновение мелькнуло не раскаяние, а расчёт.

— Елена, подпиши отказ от претензий, — сказал он тише. — Тогда деньги останутся у мальчика. Я смогу ими управлять и обеспечу ему будущее.

— После того как ты пытался убить его мать?

— Я его отец.

— Отец не оставляет ребёнка под обрывом.

Он наклонился ко мне.

— Если я потеряю компанию, ты потеряешь всё. Квартиру, лечение, деньги. Ты думаешь, родственники будут кормить тебя всю жизнь?

Ольга сделала шаг вперёд.

— Компания уже не твоя. Я была в офисе до больницы. В нижнем ящике нашла не только страховку.

Она достала тонкую папку с красной закладкой.

— Там договор займа. Андрей заложил фирму, дом и будущую выплату частному инвестору. Срок истекает завтра утром.

Я посмотрела на мужа.

— Ты был должен деньги?

Алина закрыла глаза.

— Он говорил, что это вложения.

— Я собирался вернуть всё после выплаты, — процедил Андрей.

— А если бы я выжила? — спросила я.

Он не ответил.

Ответ уже был у меня перед глазами.

Если бы я выжила, он потерял бы компанию. Если бы умерла, получил бы деньги. А если бы погиб и ребёнок, ему не пришлось бы делиться даже ими.

В коридоре послышались шаги. Вошли два сотрудника следственной группы и врач больницы. Они не устраивали спектакля и не кричали. Один попросил Андрея пройти для беседы, второй забрал папку Ольги, а Марина передала пакет с ключом под расписку.

Андрей снова повернулся ко мне.

— Ты разрушишь жизнь нашему сыну.

Я прижала ладонь к краю кроватки.

— Его жизнь разрушил не я.

Алина осталась у стены. Когда Андрея вывели, она подошла к моей кровати.

— Я не жду прощения, — сказала она. — Но могу показать, где он хранил остальные бумаги.

— Зачем?

— Потому что он собирался обвинить меня, если ты не выживешь. Я видела заявление и слышала, как он говорил с инвестором. Там есть ещё один договор.

Она достала из кармана маленькую карту памяти, но я подняла руку.

— Передай её Ольге и расскажи всё официально.

Алина кивнула. На её лице не было прежней уверенности.

— Я расскажу.

За окном больницы темнел горный склон. Мне ещё предстояли операции, лечение и разговоры, от которых не спрячешься за одеялом. Андрей мог потерять свободу, компанию, имя, которое строил годами. А я потеряла мужа ещё там, на снегу, в ту секунду, когда он улыбнулся над обрывом.

Но сын дышал.

Я попросила медсестру подать мне его на руки. Он оказался легче, чем я представляла, и пах тёплой тканью и лекарством. На его запястье закрепили бирку с моей фамилией.

Я провела пальцем по первой букве.

— Тебя хотели записать наследником его страха, — прошептала я. — Но ты будешь носить только своё имя.

И когда он сжал мой палец, из коридора донёсся голос Андрея:

— Елена, не отдавай им документы!

Я подняла голову и ответила так, чтобы он услышал:

— Они уже не твои.

В моей ладони тихо звякнул медный брелок, который спасатель поднял на краю обрыва.

Оцените статью