ЧАСТЬ 4
Мы выскочили из гостиницы так быстро, что Кэролайн зацепилась каблуком за металлическую решётку у служебного входа. Я поддержал её под локоть, но она тут же вырвала руку.
— Не надо меня жалеть.
— Я не жалею. Я пытаюсь не дать тебе упасть.
— Это почти одно и то же.
Она побежала к машине. На заднем сиденье лежал её телефон, оставленный нами на зарядке. Мии внутри не было.
Двигатель её автомобиля работал, дверь водителя была распахнута. На асфальте валялся бумажный пакет, а рядом катился маленький металлический колпачок от шариковой ручки. Я узнал его: Мия всегда носила такую ручку с красной крышкой и крутила её в пальцах, когда нервничала.
Кэролайн подняла колпачок.
— Она была здесь.
На экране её телефона появилась новая запись. Не сообщение, а уведомление от банка: с отдельного счёта фонда только что попытались перевести ещё сто двадцать тысяч.
Я позвонил отцу.
— Папа, Мию забрали?
— Я не знаю, сын. Но у меня есть новости хуже. В зале совета уже собрались трое директоров. Скотт приехал туда с нотариусом и заявлением, что ты присвоил деньги фонда.
— А Мия?
— Он сказал, что она его помощница и сбежала с документами.
Кэролайн закрыла глаза.
— Он не похитил её, — сказала она. — Он заставил её поехать с ним. Если бы хотел спрятать, не оставил бы машину.
— Тогда зачем сообщение?
Она посмотрела на номер.
— Чтобы мы подумали, что она в опасности, и бросились к нему без подготовки.
В этот момент пришло ещё одно сообщение. Всего три слова: «Не верьте Кэролайн».
Я почувствовал, как злость снова поднимается во мне, горячая и знакомая. Скотт бил туда, где мы были слабее всего: в моё недоверие к женщине, которая его заслужила.
Кэролайн увидела экран.
— Возможно, это правда.
— Ты считаешь, что Мия так написала?
— Я считаю, что ты имеешь право сомневаться во мне.
— А ты имеешь право сказать всю правду до конца.
Она села на бордюр и достала из сумки тот самый блокнот, где вечером написала одну строку. Между страницами был спрятан сложенный лист.
— Я не показала это, потому что боялась, что ты уйдёшь раньше, чем узнаешь остальное.
На листе стояла дата, сумма и подпись Кэролайн. Это была расписка о получении денег от Скотта.
— Ты брала деньги?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы оплатить лечение Мии.
Я не ответил.
Она быстро продолжила:
— У неё была операция. Я попросила Скотта о займе. Он дал деньги, но сделал так, чтобы каждый платёж выглядел как часть хищения. Потом потребовал от меня не только подписи. Я не оправдываю себя, Райан. Я решила, что смогу вытащить Мию, а потом всё исправлю.
— А между вами?
— Это тоже было. Я не стану превращать измену в жертву. Я искала у него защиту, а он понял, что может купить мой страх.
Это признание не облегчило боль. Но впервые за весь вечер оно не было обрывком, вырванным из неё угрозами.
Мы поехали в зал совета.
Дверь была открыта. Внутри пахло воском и бумагой. За длинным столом сидели отец, два директора и Скотт. Рядом с ним стоял худой нотариус с кожаным портфелем.
Мия сидела у стены. На её запястье была красная полоса от ремня сумки, но она держала спину прямо.
— Вот и обвиняемые, — сказал Скотт.
— Отпусти сестру, — потребовала Кэролайн.
— Она пришла сама. Как и ты должна была прийти.
Я положил на стол письмо с его подписью.
— Это твоё?
Скотт мельком взглянул на лист и усмехнулся.
— Подделка.
— Тогда почему на обороте указан номер твоего сейфа?
— Потому что ты сам туда его положил.
Он произнёс это слишком быстро. Один из директоров поднял голову.
— Райан не был в гостинице, — сказал отец. — Я проверил журнал доступа.
Скотт повернулся к нему.
— Журналы можно изменить.
— А нотариальные отметки? — спросила Мия.
Все посмотрели на неё.
Она достала из кармана телефон и положила его на стол.
— Я не была у Скотта. Я сидела в его машине на парковке и позвонила нотариусу, когда он ушёл за документами. Нотариус приехал сюда вместе с ним, потому что Скотт сказал, что я украла реестр. Но я успела отправить копию его письма в совет директоров.
Нотариус побледнел.
— Мне сообщили, что документы добровольно передадут на хранение.
— Он сказал, что Мия украла их? — спросил я.
— Да.
Скотт резко встал.
— Вы все не понимаете! Если я не проведу перевод сегодня, фонд рухнет. Банк уже требует вернуть кредит. Я использовал деньги, чтобы закрыть дыру, которую создали вы!
Отец медленно поднялся.
— Какую дыру?
Скотт замолчал на секунду, но было поздно. Он сам назвал то, о чём никто ещё не спрашивал.
Мия открыла таблицу.
— Дыра появилась после того, как вы купили землю на имя своей жены.
Кэролайн шагнула к столу.
— И после того, как вы переписали часть долга на меня.
Скотт ударил ладонью по столу.
— Я дал тебе деньги на лечение сестры!
— Да, — сказала она. — И я верну их. Но не ценой чужой подписи и не ценой твоего шантажа.
Он посмотрел на неё с такой яростью, будто она впервые стала для него человеком, а не удобным инструментом.
Отец забрал у нотариуса папку и пролистал страницы.
— Здесь две версии распоряжения. В одной подпись Райана подделана, во второй указана настоящая дата. Значит, ты заранее готовил обвинение.
Скотт отступил.
— Вы не имеете права…
— Это мой фонд, — перебил отец. — И моя ошибка, что я так долго доверял тебе.
Он подписал распоряжение о немедленном снятии Скотта с должности и передал документы совету. Дальше начались не крики и не красивые речи. Началась работа: банк остановил перевод, нотариус отказался заверять бумаги, а директора вызвали представителей страховой компании и передали им все копии. Скотт потерял доступ к счетам ещё до того, как успел выйти из здания.
Но для меня важнее было другое.
Кэролайн положила передо мной свадебное приглашение.
— Я отменю свадьбу, — сказала она.
Я посмотрел на её руки. На пальце всё ещё было кольцо, а у ног лежал тот самый серебряный лист, выпавший из волос.
— Да, — ответил я.
Она кивнула, будто ждала именно этого.
— Я не прошу тебя простить.
— Я пока не могу.
— Знаю.
— И я не стану делать вид, что Скотт объясняет всё, что произошло между нами.
— Не стань.
Мия подошла к сестре.
— Я тоже должна тебе сказать: деньги на операцию я верну сама. Не знаю как, но верну.
Кэролайн обняла её.
— Ты ничего мне не должна за то, что испугалась.
— А ты ничего не должна Райану за то, что наконец рассказала правду?
Кэролайн посмотрела на меня.
Я не нашёл для неё утешительной фразы. Такие фразы были бы ещё одной ложью.
Я взял приглашение и разорвал его по линии сгиба. На внутренней стороне золотыми буквами было напечатано наше место встречи — старый ботанический зал, где мы познакомились на благотворительном вечере фонда.
— Свадьбы не будет, — сказал я. — Но лечение Мии оплатит фонд. Не как подарок тебе. Как помощь человеку, который оказался втянут в эту историю.
Кэролайн тихо заплакала.
Скотт стоял у стола, глядя на растерзанные бумаги. Он потерял должность, деньги и возможность сделать нас сообщниками. Но самым тяжёлым для него стало не это: никто больше не соглашался слушать его объяснения без документов перед глазами.
Утром он пришёл в офис за личными вещами. На стойке его ждали коробка и заявление о передаче дел. В кабинете уже работали другие люди.
Мия забрала свою красную ручку со стола и спрятала её в карман.
Кэролайн сняла серебряный лист с волос и положила рядом с разорванным приглашением.
— Оставь себе, — сказала я.
— Зачем?
— Чтобы помнить не меня. Тот вечер, когда ты могла сказать правду раньше.
Она сжала заколку в ладони.
— А ты что будешь помнить?
Я посмотрел на последнюю строку в блокноте: «пока не стало поздно».
— Что иногда поздно — это не конец разговора. Но это конец свадьбы.
Кэролайн кивнула и вышла вместе с Мией. Я остался у стола, где лежали три вещи: письмо Скотта, медицинская расписка и разорванное приглашение.
На обратной стороне приглашения я написал одну короткую фразу и передал её отцу для архива фонда:
«Сделка отменена: доверие не продаётся»
Пропустили начало?

