ЧАСТЬ 4
…Ключ лежал у меня на ладони, маленький, тёплый от тела, с царапиной на крыле медной птицы. Клара подарила этот брелок мне пять лет назад, когда мы впервые въехали в дом на берегу озера.
— Чтобы ты не терял ключи, — сказала она тогда.
Я смеялся, потому что у меня были охранники, водители и помощники. Я терял не ключи. Я терял людей.
Матео стоял у больничной двери, окружённый моими людьми.
— Дом, подумай, — сказал он. — Если ты сейчас поверишь женщине, которая годами жила за твой счёт, ты уничтожишь всё, что построил.
— Я уже уничтожил это, когда решил, что деньги важнее её голоса.
Он перевёл взгляд на Клару.
— Она тебя предала.
Клара попыталась приподняться, но боль заставила её зажмуриться.
— Я спасала тебя от человека, который сидел рядом с тобой за каждым столом.
— Ты собиралась передать документы чужим людям! — рявкнул Матео.
— Я собиралась передать их тем, кто мог остановить тебя.
Я посмотрел на него.
— Значит, ты знал о папке.
В палате стало тесно от одного этого признания.
Матео понял, что сказал лишнее, и ударил ладонью по стене.
— Да, знал! Я знал всё! Я годами держал этот бизнес на себе, пока ты играл в короля. Кто договаривался с поставщиками? Кто убирал свидетелей? Кто спасал тебя от Моретти, когда ты подписывал сделки, не читая условий?
— И за это ты решил забрать мои предприятия?
— Я решил взять то, что заслужил.
— Ты вывел сорок миллионов.
— Я построил эти сорок миллионов!
Марта тихо сказала:
— Нет. Вы украли их у вдов тех людей, которых отправляли работать на вас.
Матео резко повернулся.
— Вы вообще кто?
— Женщина, которая двадцать лет стирала кровь с рубашек вашего хозяина.
Он рванулся к ней, но мой охранник перехватил его запястье. В тот же миг за дверью раздался металлический щелчок. Я обернулся и увидел человека в сером пальто.
Это был Элиас Рид.
Я думал, что он исчез. На самом деле Клара спрятала его в загородном доме Марты, пока он собирал копии счетов.
— Я принёс вторую часть, — сказал Элиас. — Но вы должны знать: подпись Матео есть только на переводах. Основные бумаги подписаны вами.
Клара закрыла глаза.
Я почувствовал, как внутри обрывается последняя опора.
— Что именно я подписал?
Элиас протянул папку.
— Документы, которыми вы передавали контроль над всеми предприятиями трасту. Матео подделал дополнительные страницы, но первые подписи настоящие. Вы сами создали структуру, которая теперь может уйти государству вместе с вашими активами.
Серена тихо всхлипнула.
— Дом, ты потеряешь всё.
— Нет, — ответил я. — Я потеряю только то, что уже давно перестало быть моим.
Клара открыла глаза.
— Не говори так, будто это красиво. Ты можешь потерять свободу. Можешь потерять меня. И это не будет платой за хорошее решение. Это будут последствия.
Я кивнул.
Она не утешала меня. Она наконец говорила со мной честно.
В тот же день я созвал людей в старом ресторане на окраине. Это место принадлежало моей семье ещё до того, как я стал главой синдиката. На стенах висели фотографии отца, дяди и мужчин, которых я когда-то называл братьями.
Матео сидел напротив, охраняемый двумя людьми. Его вывели из больницы не для наказания, а чтобы он услышал то, что собирались узнать остальные.
На столе лежали банковские выписки, список погибших курьеров и копия доверенности.
— Он предал нас, — сказал один из старших.
— А ты? — спросил я. — Ты годами подписывал его распоряжения.
Мужчина опустил взгляд.
— Мы все знали, что деньги исчезают, — сказала Марта. — Просто думали, что молчание дешевле правды.
Матео усмехнулся.
— Вы ничего не измените. Без меня всё развалится.
Я положил перед ним медную птицу.
— Уже развалилось.
Он уставился на брелок.
— Где ключ?
— В ячейке. Вместе с твоими настоящими счетами, именами посредников и письмом Клары.
— Она написала письмо?
— Тебе.
Я развернул лист и прочитал:
«Матео, ты всё время думал, что Доминик принадлежит тебе, потому что управлял его страхом. Но человек, который держится только на страхе, уже проиграл».
Матео сжал кулаки.
— Она хотела выставить меня чудовищем.
— Нет, — сказала Клара из дверей.
Все повернулись.
Ей было тяжело стоять. На плече висела поддерживающая повязка, под зелёной больничной накидкой виднелся край изумрудного платья, которое медсёстры не стали выбрасывать.
— Я хотела, чтобы ты однажды назвал свои поступки настоящими именами.
Матео встал.
— Ты пришла посмотреть, как я теряю всё?
— Я пришла забрать свою подпись.
Элиас достал новый документ. Клара подписала его ещё до аварии: все средства, выведенные через благотворительный фонд имени её матери, возвращались семьям погибших работников. Остальные деньги уходили на лечение тех, кто пострадал в войне между группировками.
Я посмотрел на неё.
— Ты решила это без меня.
— Потому что с тобой нельзя было договориться. Но ты можешь подписать отказ от оставшихся активов.
— И что останется мне?
Клара взглянула на мой окровавленный рукав.
— Возможность отвечать за то, что сделал.
Матео засмеялся, но смех быстро превратился в кашель.
— Ты отдашь всё? Ради неё?
— Нет. Ради тех, кого мы заставили платить за нашу власть.
Я подписал документы.
Матео понял, что теряет не деньги. Он терял власть над людьми, которые больше не боялись пустого стола и громкой фамилии.
Серена подошла ко мне уже после собрания. На ней было простое пальто, без украшений.
— Я не знала, что он устроит аварию, — сказала она.
— Но знала, что должна удерживать меня рядом.
— Да.
— Почему сейчас говоришь правду?
Она достала из сумочки ключ-карту и положила на стол.
— Потому что это единственное, что я ещё могу вернуть.
На карте был доступ в квартиру, где Матео хранил переписку с людьми Моретти. Серена отдала её добровольно. Не из любви ко мне. Из страха за себя и стыда, который уже нельзя было спрятать за дорогими платьями.
Я не обнял её и не проклял. Просто попросил уйти.
Утром я вернулся в больницу. Клара сидела на кровати, а на тумбочке лежал её разбитый телефон. Между трещинами экрана виднелось последнее сообщение Элиасу.
— Ты могла умереть, — сказал я.
— Могла.
— Я не заслуживаю, чтобы ты осталась.
— Я ещё не решила, останусь ли.
Эти слова были больнее приговора, которого я ожидал.
Я сел рядом, не касаясь её руки.
— Что мне сделать?
Клара посмотрела на брелок в моей ладони.
— Начни с того, что не будешь спрашивать, как вернуть меня. Спроси, как вернуть тех, кого мы потеряли.
Я достал из папки список имён. Там были Томми, двое водителей, три охранника и люди, которых я никогда не знал лично, хотя их смерть приносила мне прибыль.
Клара взяла ручку. Её пальцы дрожали.
— Первым будет сын Томми, — сказала она.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. Он хочет стать механиком. Ему нужны деньги на мастерскую, а не очередная конвертная помощь от человека, который считает себя спасителем.
Я записал адрес.
Клара долго смотрела на мою руку. Потом накрыла её своей — осторожно, будто проверяя, не исчезну ли я, если она прикоснётся.
За стеклом палаты медсестра закрепила на стене новый лист с именами тех, кому требовалась помощь. В самом низу Клара написала имя Томми и рядом — «не забыть спросить, чего хочет он».
Медная птица лежала поверх списка, удерживая бумагу от сквозняка.
Клара посмотрела на неё и тихо сказала:
— Теперь не теряй этот ключ, Доминик.
Я сжал его пальцами.
— Не потеряю.
Она не улыбнулась. Но оставила ладонь в моей руке, пока в коридоре звонил телефон, который звонил уже не мне, а тем, кому мы задолжали жизнь.
Пропустили начало?
