ЧАСТЬ 4
Я схватил конверт раньше Ванессы.
На обороте стояла печать совета директоров.
Внутри лежала копия распоряжения, подписанного моим заместителем Дэниелом Кроу. Он требовал передать детей представителю компании для «защиты активов наследника».
Я перечитал строку дважды.
— Дэниел, — сказал я.
Нора кивнула.
— Он организовал все переводы. Ванесса была только лицом. Ей платили за то, чтобы ты думал, будто сам всё контролируешь.
Ванесса прижала ладони к вискам.
— Он сказал, что после развода ты потеряешь компанию. Сказал, что Клэр заберёт детей и заставит тебя отказаться от доли.
— Поэтому ты стала моей любовницей?
— Сначала — да.
Её голос сорвался.
— Потом я поняла, что ты сам идёшь туда, куда тебя толкают. Тебе нравилось, что рядом с ней ты был виноватым мужем, а рядом со мной мог быть безответственным мальчишкой.
Слова попали точно.
Мать взяла ключи от машины.
— В клинику.
— Если мы приедем туда с охраной, Клэр испугается, — сказала Нора.
Я снял с запястья дорогие часы и положил их на стол.
— Тогда я поеду один.
— Ты не один, — ответила мать. — Я поеду с тобой. Не ради тебя.
Дорога до клиники заняла двадцать семь минут. За это время я успел позвонить Дэниелу.
Он ответил после третьего гудка.
— Грант, где ты?
— У меня вопрос. Кто дал тебе право забрать моих детей?
На другом конце повисла пауза.
— Ты подписал распоряжение.
— Нет.
— Подпись есть.
— И есть документы, доказывающие, что ты подделал её.
Дэниел рассмеялся.
— Ты правда думаешь, что кто-то поверит сыну Ричарда Холлоуэя? Ты сам годами делал то же, что делал твой отец.
Он отключился.
Мать сидела рядом, глядя на дорогу.
— Он прав в одном, — сказала она. — Ты действительно стал похож на него.
— Знаю.
— Знать мало.
— Я не знаю, как это исправить.
— Начни с того, чтобы не требовать награды за признание.
У входа в клинику нас встретила медсестра с короткими седыми волосами.
— Клэр в палате наблюдения. Дэниел приехал десять минут назад с двумя мужчинами.
Я бросился по коридору, но мать схватила меня за рукав.
— Не врывайся к ней.
— Он заберёт детей.
— Тогда останови его не криком.
В палате Дэниел стоял у стеклянной стены, а рядом с ним двое мужчин в тёмных пальто. Клэр держала Лили на руках. Оуэн спал в прозрачной кроватке, подключённый к прибору контроля дыхания.
Увидев меня, Клэр побледнела.
— Грант, уходи.
Я остановился у порога.
— Я пришёл не забирать их.
— Ты всегда приходишь за тем, что считаешь своим.
— Сегодня я пришёл вернуть тебе право решать.
Дэниел усмехнулся.
— Как трогательно. Но документы уже подписаны.
Я положил на стол папку Норы.
— Не все.
Он раскрыл её и быстро пробежал глазами страницы. Цвет ушёл с его лица.
— Это незаконно полученные бумаги.
— А распоряжение о детях основано на поддельной подписи и украденных деньгах фонда.
Нора вошла следом за нами.
— И на показаниях Ванессы.
Дэниел повернулся к ней.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься.
— Понимаю, — сказала Нора. — Поэтому передала копии всем членам совета.
Дэниел бросил папку на пол.
— Грант, ты потеряешь компанию.
Я посмотрел на Клэр. Она стояла у кроватки, прижимая Лили к груди. Под глазами у неё лежали тёмные круги. На рукаве была маленькая капля молока.
— Если компания держится на том, что я могу купить себе детей, пусть она исчезнет.
Мать закрыла глаза, будто услышала ответ, которого ждала много лет.
Дэниел шагнул ко мне.
— Ты отдашь всё этой женщине?
— Нет. Клэр не просила компанию.
Я повернулся к Норе.
— Передай управление комиссии фонда. Полностью.
Клэр резко подняла голову.
— Грант, ты понимаешь, что это означает?
— Да. Я больше не смогу распоряжаться деньгами отца по своему желанию.
— И собой?
Я посмотрел на неё.
— Этим я займусь сам. Но без твоих детей в качестве доказательства, что я чего-то стою.
Ванесса появилась в дверях. Она держала в руках тот самый красный плащ, а лицо её стало серым.
— Я подписала признание, — сказала она. — Всё, что делал Дэниел. И всё, что делала я.
Дэниел бросился к ней.
— Ты не посмеешь!
— Уже посмела.
Она положила бумаги на стойку медсестры.
— Я думала, что получу деньги и место в компании. А получила только понимание, что ты использовал меня так же, как использовал его.
Она кивнула на меня.
Я не стал её благодарить. Некоторые поступки нельзя отмыть одной полезной правдой.
Клэр осторожно положила Лили обратно в кроватку. Оуэн зашевелился, и прибор коротко пискнул. Я вздрогнул от знакомого звука.
Раньше я воспринимал его как раздражение.
Теперь он звучал как предупреждение, которое я слишком долго игнорировал.
— Ты можешь остаться у палаты, — сказала Клэр. — Но не входи без разрешения.
— Хорошо.
— Не звони мне каждые десять минут.
— Хорошо.
— И не обещай, что всё изменится.
Я кивнул.
— Я ничего не обещаю.
Клэр посмотрела на меня дольше, чем обычно. В её глазах не было прощения. Но и прежнего ужаса тоже не было.
— Тогда что ты будешь делать?
Я достал из кармана её обручальное кольцо. Оно всю дорогу давило мне на ладонь.
— Отдам его тебе. Не как просьбу вернуться. Как вещь, которую ты оставила, чтобы я понял: ты не принадлежишь мне.
Она протянула руку, но не взяла кольцо.
— Оставь его себе.
— Почему?
— Чтобы каждый раз, когда захочешь приказать, вспомнил, как выглядит пустая колыбель.
Я положил кольцо на край стола.
Дэниела увели сотрудники совета, чтобы зафиксировать ущерб и лишить его доступа к счетам фонда. Никакого торжественного наказания не было. Только его пропуск, который Нора забрала у него прямо у поста охраны.
Ванесса ушла следом, оставив красный плащ на спинке стула.
Мать осталась в коридоре.
— Ты спасла Клэр от моего отца, — сказал я.
— Нет. Я слишком долго молчала. Клэр спасла себя сама.
— А меня?
Мать посмотрела через стекло на двух младенцев.
— Тебе никто не сможет помочь, пока ты не перестанешь ждать, что помощь будет похожа на прощение.
Я сел на пластиковый стул у палаты. Не вошёл. Не позвал Клэр. Не стал требовать увидеть детей.
Через некоторое время она вышла и поставила рядом со мной маленького деревянного кита. Того самого, которого забрала из детской.
— Оуэн проснулся, — сказала она. — Можешь посмотреть через стекло.
Я поднялся.
Мы подошли к кроватке вместе, но между нами оставалось расстояние.
Оуэн шевельнул пальцами. Лили тихо сопела, прижав щёку к розовому одеялу.
Прибор снова пискнул.
Клэр не взяла меня за руку.
И я не протянул свою.
Я просто стоял рядом, считая каждый вдох сына, пока Клэр не сказала:
— Грант, он снова дышит ровно.
А на столе между нами лежало кольцо, которое больше никого не удерживало.
Пропустили начало?




