ЧАСТЬ 4
Я добрался до детского отделения через служебную лестницу. Лифт застрял между этажами, а в коридоре уже погасла половина ламп. Под моей ладонью холодел металлический поручень.
— Откройте дверь! — крикнул я.
Доктор Восс распахнул её изнутри.
— Быстрее. Фиби заперлась в кабинете осмотра.
— Дети?
— С ней. Оба живы. Но она думает, что за ними пришли.
За дверью я услышал приглушённый плач и голос Фиби.
— Отойди от двери, Ксавьер!
Я замер.
Этот голос я не слышал четырнадцать месяцев. Он стал ниже, хриплее, но я узнал его сразу — по тому, как она произносила моё имя, будто одновременно звала меня и предупреждала.
— Это я. Один.
— Ты никогда не приходил один.
— Сегодня пришёл.
— Почему я должна тебе верить?
Я посмотрел на доктора.
— Потому что я не знал о детях.
За дверью стало тихо.
— Я оставляла тебе сообщения.
— Знаю. Их прятали.
— Кто?
Я оглянулся. В конце коридора стояли Бианка и Маркус. Бианка держала ладонь на плече охранника, но тот не двигался.
— Мы поговорим об этом, — сказал я.
— Нет, — ответила Фиби. — Сначала скажи, зачем ты привёл её сюда.
Я понял, что она не знала: Бианка была со мной в больнице с самого вечера.
— Я не приводил её к тебе. Она узнала сама.
— Она узнала раньше всех, — раздался голос Элин. Старушка подошла, прижимая папку к груди. — И пыталась забрать записи.
Бианка шагнула вперёд.
— Достаточно. Ты не понимаешь, чем это закончится, Ксавьер.
— Понимаю. Ты хотела заставить меня подписать развод, чтобы получить долю в компании.
— Я хотела выжить.
Это прозвучало неожиданно. Не как оправдание, а как усталость.
Бианка сняла браслет и положила его на подоконник.
— Твой отец предложил мне деньги. Большие. Он сказал, что если Фиби родит твоих детей, она получит влияние над тобой. Он велел сделать так, чтобы ты считал её предательницей. А когда ты подпишешь развод, я должна была стать лицом новой компании.
Маркус стиснул зубы.
— Ты говорила, что это твой план.
— Я думала, что управляю им, — усмехнулась Бианка. — Но твой отец использовал меня так же, как я использовала тебя.
Из кабинета донёсся резкий звук. Айви заплакала.
Я присел у двери.
— Фиби, открой. Я не войду без разрешения.
Замок щёлкнул.
Она стояла у стены в простой тёмной кофте, прижимая к груди девочку. На другой руке спал мальчик, завернутый в одеяло с маленькими жёлтыми лодками. Фиби похудела, под глазами залегли тени, а на большом пальце виднелась тонкая полоска пластыря.
Я смотрел на детей и не мог сделать шаг.
Айви открыла глаза.
У неё был мой подбородок.
Лиам зашевелился, и на его щеке появилась ямочка, такая же, как у моей матери.
— Это они, — прошептал я.
Фиби крепче прижала дочь.
— Да. Это наши дети.
Я опустился на колени.
— Почему ты не сказала мне правду лично?
— Потому что в ту ночь у двери стоял человек твоего отца. Он сказал, что если я появлюсь рядом с тобой, дети исчезнут. Я не знала, кому верить. Потом мои звонки начали возвращаться, а твой помощник отвечал мне твоим голосом.
Маркус закрыл лицо рукой.
— Я думал, что защищаю его.
— Ты защищал свою будущую долю, — сказал я.
Он кивнул. Слова были ему не нужны.
Я протянул ладонь к сыну, но остановился.
— Можно?
Фиби долго смотрела на меня. Затем передала мне Лиама.
Он оказался легче, чем я представлял. Тёплая щека коснулась моего запястья, и весь шум больницы отодвинулся. Я столько лет боялся, что однажды моя жестокая жизнь коснётся тех, кого я люблю. В итоге она коснулась их раньше, чем я успел их увидеть.
— Твой отец не остановится, — сказала Бианка.
— Он уже остановился, — ответил я. — Просто ещё не понял этого.
В этот момент в коридоре появился мужчина в дорогом сером пальто. Мне не нужно было спрашивать, кто он. Мой отец, Антонио Дион, вошёл так, будто больница принадлежала ему.
— Отдай мне детей, — сказал он.
Фиби побледнела.
Я передал Лиама доктору и встал между ними.
— Ты не имеешь права.
— Я имею право на имя Дион.
— Это не имя. Это угроза, которую ты носишь вместо лица.
Антонио усмехнулся.
— Ты разрушишь семью из-за женщины, которая прятала от тебя детей?
Фиби шагнула рядом со мной.
— Я прятала их от вас.
На несколько секунд в коридоре слышался только плач Айви.
Антонио посмотрел на неё.
— Ты думаешь, бумажка из больницы меня остановит?
Элин подняла папку.
— Не бумажка. Копии. Я отправила их нотариусу, в совет компании и журналисту, который много лет собирает сведения о ваших благотворительных фондах.
Лицо отца изменилось.
Он бросил взгляд на Бианку.
— Ты обещала, что всё уничтожила.
Бианка закрыла глаза.
— Я сохранила одну копию.
— Зачем?
— Потому что однажды поняла: если уничтожу её, следующей исчезну я.
Это был неожиданный поворот. Бианка не стала невинной. Но она впервые выбрала не ту сторону, которая платила больше, а ту, где оставался шанс выжить.
Антонио сделал шаг ко мне.
— Ты не представляешь, что потеряешь.
Я достал из кармана телефон и положил его на стойку.
— Совет компании уже получил документы. Мои счета отделены от твоих. Маркус передал им ключи и признал, кто отдавал распоряжения. А контрольный пакет, который ты собирался забрать через развод, больше тебе не принадлежит.
Отец посмотрел на Маркуса.
— Ты предал меня.
— Нет, — ответил тот. — Я слишком поздно понял, кому служил.
Антонио хотел сказать что-то ещё, но доктор Восс встал у двери кабинета.
— Здесь дети. Уйдите.
Сказано было просто. Без угрозы.
И именно поэтому отец отступил.
Бианка осталась в коридоре. Её браслет лежал на подоконнике, блестя под больничной лампой.
— Ты ненавидишь меня? — спросила она.
Я посмотрел на неё.
— Я ненавижу то, что ты сделала. Но ненависть не вернёт мне восемь месяцев.
— Я могу дать показания совету.
— Дашь.
Она кивнула.
— И уйдёшь из компании.
— Знаю.
— Не ради меня. Ради того, чтобы дети больше никогда не стали частью сделки.
Бианка сняла с подоконника браслет и вложила его в сумочку.
— Я поняла.
Фиби наблюдала за нами, пока Айви не перестала плакать.
— Ксавьер, — сказала она, — если ты хочешь остаться рядом, это не значит, что можешь войти в нашу жизнь одним шагом.
— Я знаю.
— Тебе придётся приходить без охраны. Учиться менять подгузники. Не исчезать после первого трудного разговора.
Я посмотрел на Лиама, который спал у доктора на руках.
— Я умею выполнять условия.
— Ты умеешь отдавать приказы.
— Тогда научи меня слушать.
Она долго молчала. Потом протянула мне Айви.
Я взял дочь осторожно, словно держал не ребёнка, а хрупкое доказательство того, что моя жизнь ещё может быть настоящей.
Утром совет компании собрался без моего отца. Маркус передал им все документы, а Элин подтвердила историю уведомлений. Бианка подписала заявление об уходе и отдала копии записей, которые хранила в потайном отделении сумки.
Отец потерял контроль над компанией не из-за чужой атаки. Он потерял его, когда попытался забрать у меня детей и назвал это семейной защитой.
Я не стал возвращаться в пентхаус. Фиби согласилась переехать только после того, как я сменил охрану, прекратил встречи отца с детьми и передал управление фирмой независимому совету.
Это не было прощением.
Это было началом доверия, которое нельзя купить подписью.
Через несколько дней доктор Восс позвонил мне во время утреннего кормления.
— Айви снова набрала вес, — сказал он.
— А Лиам?
— Спит, как настоящий Дион.
Я посмотрел на сына. Он сжимал мой палец, не подозревая, сколько взрослых людей пытались превратить его жизнь в оружие.
Фиби сидела напротив и заполняла новую медицинскую карту. В графе «экстренный контакт» она остановилась, затем протянула ручку мне.
— Впиши себя сам.
Я написал имя медленно, разборчиво, без чужого помощника и без приказа отца.
Айви зашевелилась. На её одеяле были маленькие жёлтые лодки.
Фиби посмотрела на запись и сказала:
— Теперь, если больница позвонит, ты услышишь.
Я поднял глаза на детей.
— Теперь я сам отвечу.
И Лиам, не открывая глаз, сжал мой палец крепче.
Пропустили начало?
