ЧАСТЬ 4 — Доктор назвал при мне имена детей, которых я никогда не видел, и моя спутница вдруг перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я добрался до детского отделения через служебную лестницу. Лифт застрял между этажами, а в коридоре уже погасла половина ламп. Под моей ладонью холодел металлический поручень.

— Откройте дверь! — крикнул я.

Доктор Восс распахнул её изнутри.

— Быстрее. Фиби заперлась в кабинете осмотра.

— Дети?

— С ней. Оба живы. Но она думает, что за ними пришли.

За дверью я услышал приглушённый плач и голос Фиби.

— Отойди от двери, Ксавьер!

Я замер.

Этот голос я не слышал четырнадцать месяцев. Он стал ниже, хриплее, но я узнал его сразу — по тому, как она произносила моё имя, будто одновременно звала меня и предупреждала.

— Это я. Один.

— Ты никогда не приходил один.

— Сегодня пришёл.

— Почему я должна тебе верить?

Я посмотрел на доктора.

— Потому что я не знал о детях.

За дверью стало тихо.

— Я оставляла тебе сообщения.

— Знаю. Их прятали.

— Кто?

Я оглянулся. В конце коридора стояли Бианка и Маркус. Бианка держала ладонь на плече охранника, но тот не двигался.

— Мы поговорим об этом, — сказал я.

— Нет, — ответила Фиби. — Сначала скажи, зачем ты привёл её сюда.

Я понял, что она не знала: Бианка была со мной в больнице с самого вечера.

— Я не приводил её к тебе. Она узнала сама.

— Она узнала раньше всех, — раздался голос Элин. Старушка подошла, прижимая папку к груди. — И пыталась забрать записи.

Бианка шагнула вперёд.

— Достаточно. Ты не понимаешь, чем это закончится, Ксавьер.

— Понимаю. Ты хотела заставить меня подписать развод, чтобы получить долю в компании.

— Я хотела выжить.

Это прозвучало неожиданно. Не как оправдание, а как усталость.

Бианка сняла браслет и положила его на подоконник.

— Твой отец предложил мне деньги. Большие. Он сказал, что если Фиби родит твоих детей, она получит влияние над тобой. Он велел сделать так, чтобы ты считал её предательницей. А когда ты подпишешь развод, я должна была стать лицом новой компании.

Маркус стиснул зубы.

— Ты говорила, что это твой план.

— Я думала, что управляю им, — усмехнулась Бианка. — Но твой отец использовал меня так же, как я использовала тебя.

Из кабинета донёсся резкий звук. Айви заплакала.

Я присел у двери.

— Фиби, открой. Я не войду без разрешения.

Замок щёлкнул.

Она стояла у стены в простой тёмной кофте, прижимая к груди девочку. На другой руке спал мальчик, завернутый в одеяло с маленькими жёлтыми лодками. Фиби похудела, под глазами залегли тени, а на большом пальце виднелась тонкая полоска пластыря.

Я смотрел на детей и не мог сделать шаг.

Айви открыла глаза.

У неё был мой подбородок.

Лиам зашевелился, и на его щеке появилась ямочка, такая же, как у моей матери.

— Это они, — прошептал я.

Фиби крепче прижала дочь.

— Да. Это наши дети.

Я опустился на колени.

— Почему ты не сказала мне правду лично?

— Потому что в ту ночь у двери стоял человек твоего отца. Он сказал, что если я появлюсь рядом с тобой, дети исчезнут. Я не знала, кому верить. Потом мои звонки начали возвращаться, а твой помощник отвечал мне твоим голосом.

Маркус закрыл лицо рукой.

— Я думал, что защищаю его.

— Ты защищал свою будущую долю, — сказал я.

Он кивнул. Слова были ему не нужны.

Я протянул ладонь к сыну, но остановился.

— Можно?

Фиби долго смотрела на меня. Затем передала мне Лиама.

Он оказался легче, чем я представлял. Тёплая щека коснулась моего запястья, и весь шум больницы отодвинулся. Я столько лет боялся, что однажды моя жестокая жизнь коснётся тех, кого я люблю. В итоге она коснулась их раньше, чем я успел их увидеть.

— Твой отец не остановится, — сказала Бианка.

— Он уже остановился, — ответил я. — Просто ещё не понял этого.

В этот момент в коридоре появился мужчина в дорогом сером пальто. Мне не нужно было спрашивать, кто он. Мой отец, Антонио Дион, вошёл так, будто больница принадлежала ему.

— Отдай мне детей, — сказал он.

Фиби побледнела.

Я передал Лиама доктору и встал между ними.

— Ты не имеешь права.

— Я имею право на имя Дион.

— Это не имя. Это угроза, которую ты носишь вместо лица.

Антонио усмехнулся.

— Ты разрушишь семью из-за женщины, которая прятала от тебя детей?

Фиби шагнула рядом со мной.

— Я прятала их от вас.

На несколько секунд в коридоре слышался только плач Айви.

Антонио посмотрел на неё.

— Ты думаешь, бумажка из больницы меня остановит?

Элин подняла папку.

— Не бумажка. Копии. Я отправила их нотариусу, в совет компании и журналисту, который много лет собирает сведения о ваших благотворительных фондах.

Лицо отца изменилось.

Он бросил взгляд на Бианку.

— Ты обещала, что всё уничтожила.

Бианка закрыла глаза.

— Я сохранила одну копию.

— Зачем?

— Потому что однажды поняла: если уничтожу её, следующей исчезну я.

Это был неожиданный поворот. Бианка не стала невинной. Но она впервые выбрала не ту сторону, которая платила больше, а ту, где оставался шанс выжить.

Антонио сделал шаг ко мне.

— Ты не представляешь, что потеряешь.

Я достал из кармана телефон и положил его на стойку.

— Совет компании уже получил документы. Мои счета отделены от твоих. Маркус передал им ключи и признал, кто отдавал распоряжения. А контрольный пакет, который ты собирался забрать через развод, больше тебе не принадлежит.

Отец посмотрел на Маркуса.

— Ты предал меня.

— Нет, — ответил тот. — Я слишком поздно понял, кому служил.

Антонио хотел сказать что-то ещё, но доктор Восс встал у двери кабинета.

— Здесь дети. Уйдите.

Сказано было просто. Без угрозы.

И именно поэтому отец отступил.

Бианка осталась в коридоре. Её браслет лежал на подоконнике, блестя под больничной лампой.

— Ты ненавидишь меня? — спросила она.

Я посмотрел на неё.

— Я ненавижу то, что ты сделала. Но ненависть не вернёт мне восемь месяцев.

— Я могу дать показания совету.

— Дашь.

Она кивнула.

— И уйдёшь из компании.

— Знаю.

— Не ради меня. Ради того, чтобы дети больше никогда не стали частью сделки.

Бианка сняла с подоконника браслет и вложила его в сумочку.

— Я поняла.

Фиби наблюдала за нами, пока Айви не перестала плакать.

— Ксавьер, — сказала она, — если ты хочешь остаться рядом, это не значит, что можешь войти в нашу жизнь одним шагом.

— Я знаю.

— Тебе придётся приходить без охраны. Учиться менять подгузники. Не исчезать после первого трудного разговора.

Я посмотрел на Лиама, который спал у доктора на руках.

— Я умею выполнять условия.

— Ты умеешь отдавать приказы.

— Тогда научи меня слушать.

Она долго молчала. Потом протянула мне Айви.

Я взял дочь осторожно, словно держал не ребёнка, а хрупкое доказательство того, что моя жизнь ещё может быть настоящей.

Утром совет компании собрался без моего отца. Маркус передал им все документы, а Элин подтвердила историю уведомлений. Бианка подписала заявление об уходе и отдала копии записей, которые хранила в потайном отделении сумки.

Отец потерял контроль над компанией не из-за чужой атаки. Он потерял его, когда попытался забрать у меня детей и назвал это семейной защитой.

Я не стал возвращаться в пентхаус. Фиби согласилась переехать только после того, как я сменил охрану, прекратил встречи отца с детьми и передал управление фирмой независимому совету.

Это не было прощением.

Это было началом доверия, которое нельзя купить подписью.

Через несколько дней доктор Восс позвонил мне во время утреннего кормления.

— Айви снова набрала вес, — сказал он.

— А Лиам?

— Спит, как настоящий Дион.

Я посмотрел на сына. Он сжимал мой палец, не подозревая, сколько взрослых людей пытались превратить его жизнь в оружие.

Фиби сидела напротив и заполняла новую медицинскую карту. В графе «экстренный контакт» она остановилась, затем протянула ручку мне.

— Впиши себя сам.

Я написал имя медленно, разборчиво, без чужого помощника и без приказа отца.

Айви зашевелилась. На её одеяле были маленькие жёлтые лодки.

Фиби посмотрела на запись и сказала:

— Теперь, если больница позвонит, ты услышишь.

Я поднял глаза на детей.

— Теперь я сам отвечу.

И Лиам, не открывая глаз, сжал мой палец крепче.

Оцените статью