ЧАСТЬ 4
Я вскочила так резко, что стул ударился о стену.
— Какая клиника?
— Святого Марка, — ответил Генри. — В шести часах полёта отсюда.
Маттео уже звонил мне, пока я выбегала из-за стола. На экране высветилось его имя. Я прижала телефон к уху.
— Лесли, скажи, что рейс не отменён.
— Он не отменён.
— Мне пришло уведомление, что компания отозвала заявку.
— Это не я.
— Я знаю. Но если мы не поднимемся в воздух до четырёх тридцати, дорога станет бесполезной.
Я посмотрела на часы над дверью. Было девять сорок две вечера.
Отец стоял у стола, сжимая спинку стула. Его лицо стало восковым.
— Я не отменял никакую доставку, — сказал он.
Генри повернул к нему телефон.
— Письмо отправлено с вашей почты.
— Я отправлял запрос кредитору, а не в клинику.
Люсия выхватила у меня папку и пролистала страницы.
— У «Нортлайн» нет доступа к личному адресу отца. Кто-то переслал ему расписание.
Я вспомнила, как несколько недель назад Ения фотографировала мой рабочий стол. Тогда она смеялась над моими таблицами и говорила, что цифры делают меня старше.
— Ения, — сказала я. — Ты отправляла кому-нибудь фотографии моего расписания?
Она побледнела.
— Только подруге. Она хотела знать, когда самолёт бывает свободен.
— Кому ещё?
Ения посмотрела на отца.
— Папе. Он сказал, что проверит, можно ли использовать борт.
Отец качнул головой.
— Я просто переслал ему дату поездки.
— Кому «ему»? — спросила Люсия.
Отец не ответил.
Генри открыл переписку на своём телефоне.
— Представителю кредитора. Он получил не только расписание. Ему переслали заявку на медицинскую доставку и номер срочного контакта.
У меня похолодела спина.
— Значит, отмена была не случайной.
— Нет, — сказал Генри. — Человек, который отменил рейс, хотел показать, что самолёт можно вывести из работы без согласия компании. Тогда кредитор мог объявить его ненадёжным активом и забрать немедленно.
Отец отступил.
— Я не знал, что там ребёнок.
— Ты знал, что это медицинский рейс, — ответила я.
Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась не злость, а настоящий страх.
— Я думал, Люсия уступит. Думал, ты уступишь. Мне нужно было время.
— Ты купил его чужой жизнью.
Мама тихо произнесла:
— Генри, можно восстановить заявку?
— Только если Люсия подтвердит её сейчас и пилот будет готов немедленно.
— Я подтверждаю, — сказала Люсия.
— Самолёт нельзя вывести с перрона, пока не закрыт спор по залогу, — добавил Генри. — Кредитор уже направил представителя.
Люсия взяла телефон и позвонила человеку, которого я не знала. Разговор длился меньше минуты.
— Есть решение, — сказала она. — Кредитор согласен на временное удержание документов, если я лично подпишу график выплат и предоставлю независимую оценку. Самолёт остаётся у компании.
Отец выдохнул.
Я повернулась к нему.
— А твой долг?
Люсия ответила раньше него:
— Он больше не будет семейной тайной.
Она достала из папки отдельный лист.
— Дом записан на меня. Я купила его для родителей, но условие было простым: никаких займов под имущество компании и никаких решений от её имени. Отец нарушил условие. Завтра дом выставят на продажу, чтобы закрыть его личные долги.
Мама вскрикнула.
— Ты выгонишь нас?
— Я не выгоню. Я прекращу оплачивать последствия, которые не создавала.
Отец медленно сел.
— Люсия, я твой брат.
— Именно поэтому я так долго позволяла тебе просить.
Ения подошла к нему. В руке она всё ещё держала золотой листик от платья.
— Ты говорил, что я заслуживаю самолёт больше Лесли.
— Я хотел дать тебе красивый уикенд.
— Нет. Ты хотел, чтобы я улыбалась, пока ты продавал всё вокруг нас.
Он поднял глаза.
— Я думал, ты хотя бы будешь на моей стороне.
Ения положила застёжку на стол.
— Я была на твоей стороне. Пока не узнала, что ты поставил на неё чужого ребёнка.
Эта фраза ударила сильнее любого крика.
Через двадцать минут мы уже были в ангаре. Воздух пах керосином, горячим металлом и аптечным пластиком. Маттео проверял список оборудования, Люсия стояла у крыла и подписывала последний лист, а я сверяла номер контейнера с заявкой.
Отец приехал следом.
Я увидела его через стекло диспетчерской. Он не пытался войти. Просто стоял рядом с жёлтой линией на бетонном полу, за которой ему больше никто не разрешал принимать решения.
— Лесли, — сказал он, когда я вышла. — Я могу помочь с доставкой.
— Ты не допущен к полётам.
— Я могу хотя бы поехать с тобой.
Я посмотрела на его руки. На одном пальце остался след от обручального кольца, которое он снял, чтобы заложить его первым.
— Нет.
Он кивнул, будто ожидал именно этого.
Но я достала из папки другой лист и протянула ему.
— Это адрес временного жилья и номер консультанта по долгам. Люсия оплатила первую неделю. Дальше решать тебе.
Отец долго смотрел на бумагу.
— Ты всё равно мне помогаешь.
— Я помогаю тебе получить шанс не втянуть ещё кого-нибудь.
Он сжал лист, но не поблагодарил. Может быть, благодарность была ему пока не по силам.
В кабине Маттео включил связь.
— Готовы?
Я посмотрела на контейнер с лекарством. На его крышке красным маркером было написано: «Не задерживать».
— Готовы.
Самолёт выкатился на полосу. За стеклом отец остался один у жёлтой линии, а Ения стояла рядом с ним, уже без золотой застёжки на платье.
Она не обняла его.
Но и не ушла.
Когда двигатель загудел, я услышала в наушниках голос Маттео:
— Лесли, курс на Святого Марка подтверждён.
Я посмотрела на часы и ответила:
— Тогда летим туда, где нас ждут.
Пропустили начало?
