ЧАСТЬ 4 — Она потребовала высадить моих детей из первого класса — но после моего звонка капитан посмотрел на неё и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я выронил телефон прямо на стол.

— Что значит — браслет? — спросил я.

Голос Томаса дрожал.

— Она говорит, что в аэропорту к ней подходила женщина. Не миссис Уитмор. Другая. В синей форме службы сопровождения.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Она трогала Майю?

— Пыталась наклеить ей что-то на руку. Майя оттолкнула её, но след остался.

— Где вы сейчас?

— В гостиничном медицинском кабинете. Врач осматривает её. Лео рядом.

Я уже шёл к двери.

— Никому не позволяй увозить детей. Я еду.

Адриан поднялся следом.

— Маркус, нужно вызвать службу безопасности.

— Уже.

В совещательной комнате никто не двигался. Даже Джулиан, ещё минуту назад пытавшийся спорить, смотрел на меня с тревогой.

— Кто знал о поездке? — спросил я.

Адриан нахмурился.

— Я. Томас. Ты сообщил гостинице. И совет директоров получил уведомление о твоём визите только утром.

Я повернулся к Джулиану.

— А ты?

— Я не знал о детях.

— Но знал, что я прилетаю в Лос-Анджелес.

— Все знали.

Артур вдруг достал телефон.

— Это безумие. Мы не имеем к этому отношения.

На экране вспыхнуло сообщение. Он прочёл его и резко отвернулся.

Я заметил движение.

— Покажи.

— Это личное.

— Моя дочь находится в медицинском кабинете из-за человека, которого кто-то пустил к ней. Сейчас личного нет.

Артур побледнел ещё сильнее и передал телефон.

Сообщение было коротким: «Девочка заметила браслет. Уезжаем по прежнему плану».

Отправитель был записан без имени, только номером.

Джулиан вскочил.

— Я не знаю этот номер.

— А я знаю, — сказала Нора.

Все повернулись к ней.

Она смотрела на Артура.

— Это номер Лидии Марш. Она была временным консультантом вашего фонда. Её наняли две недели назад для проверки доступа к терминалам.

Артур резко выдохнул.

— Она работала не на меня.

— Зато деньги ей переводила ваша компания, — ответила Нора.

Адриан открыл документы на планшете.

— Лидия получила три платежа от фирмы, связанной с Вэнсом. Последний — сегодня утром.

Джулиан схватился за край стола.

— Это не я организовал похищение!

— Никто пока не говорил о похищении, — тихо сказал я.

Он замер.

Именно это он и выдал.

Мы приехали в гостиницу через одиннадцать минут. Томас встретил нас у медицинского кабинета. Его галстук был сорван, а рука сжимала металлический контейнер для документов — тот самый, который Нора привезла из штаб-квартиры.

— Майя внутри, — сказал он. — Врач снимает показатели. Лео сидит рядом.

Я ворвался в кабинет.

Майя лежала на кушетке, бледная, но в сознании. На её запястье краснел прямоугольный след.

— Папа, я не хотела, чтобы тётя меня забрала, — прошептала она.

Я опустился рядом.

— Никто тебя не заберёт.

— Она сказала, что ты прислал меня за подарком.

— Ты её раньше видела?

Майя кивнула.

— У стойки регистрации. Она знала твоё имя.

Лео сидел на стуле и держал деревянный самолётик обеими руками.

— Я сказал ей, что ты не присылал никого, — добавил он. — И позвал Томаса.

Я прижал сына к себе, а потом осторожно поцеловал Майю в волосы. Гнев во мне стал таким плотным, что трудно было дышать.

Врач снял с кожи Майи тонкую прозрачную полоску.

— Это метка сопровождения, — объяснил он. — Никакого лекарства внутри нет. Похоже, она нужна была, чтобы отметить ребёнка для другого сотрудника.

Томас стиснул кулаки.

— Для какого сотрудника?

Ответ пришёл через минуту.

Служба безопасности гостиницы сообщила, что женщина в форме пыталась пройти к лифту, предъявив поддельное разрешение на сопровождение близнецов Хейс.

Её задержали у служебного выхода не полицейские, а две сотрудницы гостиницы, которых Томас заранее предупредил о детях.

Лидия Марш оказалась бывшей специалисткой по корпоративной безопасности. Она призналась, что должна была вывезти Майю и Лео из гостиницы, пока в штаб-квартире проходило заседание.

Но она не призналась, кто дал приказ.

Артур Уитмор потребовал немедленно покинуть кабинет.

— Я не имею к этому отношения, — повторял он. — Я занимался только сделкой.

Я посмотрел на его телефон.

— Тогда почему тебе написали о девочке?

Он открыл рот, но ответил не сразу.

— Я узнал об этом сегодня утром. Мне сказали, что если сделка сорвётся, виноватым сделают меня.

— Кто сказал?

Артур сел на стул.

— Джулиан.

Адриан резко повернулся к нему.

— Ты утверждал, что впервые слышишь о Лидии.

Джулиан побледнел.

— Я не отдавал приказа трогать детей.

— Но знал о плане? — спросил я.

Он закрыл лицо ладонями.

Вот чего он хотел на самом деле. Не только денег. Он хотел сохранить должность и доказать совету, что после смерти Даниэль способен управлять группой. Он считал, что если сделка состоится, все нарушения растворятся в красивых цифрах.

А когда узнал о моём приезде, решил, что нужно убрать меня из здания хотя бы на несколько часов.

Он не рассчитывал, что дети окажутся рядом.

И не ожидал, что Майя запомнит лицо женщины.

Вечером совет директоров собрался снова — уже в небольшом зале гостиницы. Нора передала документы независимым проверяющим. Адриан отменил сделку с фондом Артура. Все двадцать четыре региональных самолёта отправили на полную проверку.

Джулиан подписал заявление об уходе и передал доступы компании. Его не арестовывали прямо в тот вечер: совет решил сначала завершить расследование и передать материалы тем, кто должен был дать им юридическую оценку. Но он потерял именно то, ради чего предавал всех: кресло, влияние и возможность назвать себя наследником дела Даниэль.

Артур подошёл ко мне в коридоре.

— Я не знал, что он зайдёт так далеко.

— Ты знал о поддельной прибыли.

— Да.

— И всё равно собирался подписать сделку.

Он опустил взгляд.

— Я думал, что это обычная борьба за контроль.

— В борьбе за контроль люди часто забывают, что самолёты перевозят людей, а не цифры.

Его жена появилась у лифта. На ней уже не было прежней уверенности. В руке она держала свой шёлковый шарф, тот самый, который дрожал во время полёта.

— Маркус, — сказала она. — Я хочу извиниться перед детьми лично. Если вы позволите.

Я посмотрел на Майю и Лео. Они сидели за столом в соседнем зале и выбирали украшения для праздничного торта.

— Извинение должно быть не для того, чтобы вам стало легче.

— Я понимаю.

— Тогда скажите им только то, что они не виноваты.

Она кивнула.

Миссис Уитмор подошла к близнецам. Майя насторожилась и прижала Барнаби к груди. Женщина остановилась на расстоянии, не протягивая рук.

— Я говорила о вас ужасные вещи, — произнесла она. — И вы ничего мне не сделали. Это было неправильно.

Лео посмотрел на неё серьёзно.

— Папа сказал, что мы всё равно можем смотреть фильм.

У женщины дрогнули губы.

— Ваш папа прав.

Майя спросила:

— А вы теперь будете сердиться, если дети летают?

— Нет, — ответила она. — Я буду помнить, что у каждого кресла есть человек, а не цена.

Я не стал обещать ей прощение от имени детей. Но позволил разговору закончиться без унижения.

Позже Томас отвёз нас на пирс. Колесо обозрения медленно поднимало кабинку над океаном. Лео держал в одной руке огромный чуррос, а другой показывал на огни внизу. Майя сидела рядом со мной и не выпускала Барнаби.

— Папа, — сказала она, — а ты сегодня всё-таки был начальником самолёта?

— Нет.

— А кем?

Я посмотрел на их лица, на крошечный красный след, который уже почти исчез с запястья Майи, и ответил:

— Твоим папой.

Лео задумался, потом поднял деревянный самолётик над головой.

— Тогда завтра снова будут динозавровые блины?

— Завтра и послезавтра.

Кабинка поднялась выше. Внизу мерцал пирс, а у меня в кармане лежал тот самый документ Даниэль, который спас не только компанию, но и память о том, ради чего она её строила.

Майя прижалась ко мне плечом.

— Папа, если кто-нибудь снова скажет, что нам нельзя лететь?

Я улыбнулся и посмотрел на красную полоску на крыле деревянного самолётика.

— Тогда мы покажем им, как выглядит настоящий пассажирский список.

Оцените статью