ЧАСТЬ 4 — Моя свекровь заняла мой загородный дом и потребовала уйти, но после одного вопроса матери её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Мы приехали к строительной компании в половине одиннадцатого. У входа нас встретил мужчина с кожаной папкой.
— Вы Марина Вега? Я Томас Лейва. Мне сказали, что вы готовы подтвердить продажу участка.
— Я ничего не продавала.
— Ваш муж предъявил доверенность и расписку.
— Поддельные.
Томас раскрыл папку. На верхнем листе стояла подпись, похожая на мою, но слишком ровная. В последней букве не было привычного наклона.
Роза попросила перевернуть лист. На обороте виднелся след металлической застёжки. Она положила рядом мою кожаную папку с медной застёжкой.
— Вчера Маурисио видел подлинник, когда требовал у дочери документы.
— Я не требовал, — возразил он.
— Ты запер детей за воротами и схватил меня за волосы, — сказала я. — Не называй это просьбой.
Томас отступил от него.
— Вы уверяли, что жена согласна.
— Она была в истерике, — вмешалась Тереза. — Её легко убедить.
— Я была напугана. Это другое.
На стойке зазвонил телефон. Нотариус прислала компании официальное уведомление: сделка остановлена, пока я лично не подтвержу подпись.
— У меня есть договор! — сказал Маурисио.
— И бумага, которую нельзя проверить, — ответил Томас. — Вы сами признали, что жена не присутствовала при подписании.
Маурисио замер.
Тереза направилась к выходу, но Роза преградила ей путь.
— А расписка, в которой вы обещали переложить ответственность на сына?
— Это семейная бумага.
— Это доказательство, что вы знали о подделке.
— Ты сама не святая, Марина! — выкрикнула Тереза. — Маурисио был должен деньги не только мне. Он взял их, когда ваш сын лежал в больнице!
— Какие деньги? — спросила я.
Маурисио закрыл глаза. Роза призналась, что хотела рассказать мне позже. Два года назад Илье понадобилась срочная операция. Страховка покрыла не всё, и Маурисио занял деньги у матери. Потом взял ещё.
— Почему ты мне не сказал?
— Я знал, что ты продашь дом, чтобы спасти нас.
— И решил продать его сам?
— Сначала хотел заложить. Потом понял, что продажа закроет долги.
— Твои долги.
Он не ответил. Я вспомнила больничный коридор, Соню на стуле и то, как Маурисио держал меня за руку и обещал, что мы справимся вместе. Теперь я знала: он скрывал не только долг, но и намерение сделать меня виноватой в подделке.
Томас при всех позвонил нотариусу и сообщил, что не подпишет передачу участка, а все полученные от Маурисио бумаги передаст ей.
Тереза потянулась к папке, но Томас остановил её. Маурисио посмотрел на мать:
— Ты сказала, что покупатель согласен.
— Я хотела вернуть деньги.
— И оставить меня одного.
— Ты сделал то же самое с Мариной.
Я прижала к груди папку с подлинным документом о праве собственности. В коридоре Роза сказала, что я могу передать бумаги нотариусу и продолжить разбирательство, но решать судьбу дома должна сама.
— Я не хочу, чтобы дети снова видели его таким.
— Тогда возвращайся не ради воспоминаний о нём, — ответила мать. — Ради того, что ты сама построила.
В тот же день мы приехали в загородный дом. Тереза вынесла вещи через боковые ворота. Родственники Маурисио уехали, не попрощавшись. На газоне остались опрокинутый стакан и мелок, раздавленный колесом.
Маурисио ждал у крыльца.
— Я хочу поговорить с детьми.
— Сегодня нет. Сначала верни деньги, которые взял у моей матери на лечение Ильи.
— Верну.
— Подпиши расписку у нотариуса, — сказала Роза.
— А потом? — спросил он.
— Потом дети сами решат, хотят ли тебя видеть.
Он опустил голову. Я чувствовала не радость, а усталость и странную ясность.
Через час приехал Виктор с заверенным заключением о поддельной доверенности. Он попросил меня расписаться в получении подлинников.
— Ваш отец когда-то помог мне, — сказал он. — Когда нотариуса обвиняли в ошибке, он нашёл настоящую запись и спас её репутацию. Я запомнил его подпись.
Я посмотрела на имя Адриано, отпечатавшееся на старом листе. Теперь я понимала, почему Виктор заметил подделку. Честный поступок моего отца пережил годы.
Поздно вечером мы с детьми закрасили старую надпись на деревянной табличке у дома. Соня взяла кисть.
— Что написать теперь?
Илья держал раздавленный мелок и упрямо пытался провести им ровную линию.
— Напиши: «Место для своих».
— А кто свои? — спросил он.
— Те, кто не запирает детей снаружи.
Соня выводила буквы, Роза крепила табличку к стене, а я держала лестницу. Вдруг Илья заметил под ступенькой металлическую коробку. В ней лежали старый карандаш отца и записка, которой я никогда не видела: «Если Марина когда-нибудь решит, что этот дом ей не по силам, напомните ей: он куплен не бумагой. Он куплен её смелостью».
Я перечитала её дважды. Роза молча положила ладонь мне на плечо.
Соня отступила на шаг и улыбнулась:
— Мама, буква «с» похожа на улыбку.
На стене под свежей краской осталось одно слово: «свои».
И впервые за этот длинный день дети вошли в дом не вслед за мной, а впереди, оставляя на полу разноцветные следы от мелков.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью