Когда Виктор ударил меня локтем в грудь, я услышала не свой вскрик, а хруст разбившегося стакана у стены.
На пятьдесят первом этаже башни «Росси» никто не вздрогнул. Люди Габриэля давно привыкли к его вспышкам. Но на этот раз он даже не смотрел на мужчин за столом. Его взгляд был прикован к моей руке.
Я стояла на коленях, собирая рассыпавшиеся бумаги, и старалась дышать так, чтобы не показать боль в левом боку. Поднятый рукав выдал меня. На запястье темнели отпечатки пальцев — фиолетовые, желтоватые по краям, с глубоким следом большого пальца прямо над пульсом.
— Смотри, куда идёшь, девочка, — бросил Виктор.
— Нора, оставь бумаги, — сказал Габриэль.
Я замерла.
— Я всё уберу, мистер Росси.
— Я сказал: оставь.
Он подошёл ко мне и присел. От него пахло горьким кофе и холодным табаком. Его пальцы коснулись моей руки так осторожно, что от этого стало страшнее, чем от грубости Виктора.
— Это сделал он? — спросил Габриэль.
Вопрос повис в воздухе.
Я могла соврать. Я делала это каждое утро перед зеркалом. Говорила себе, что упала в ванной, ударилась о дверцу шкафа, слишком резко тренировалась. Дома меня ждал Дэвид — учитель математики с мягким голосом, клетчатым пиджаком и тяжёлыми руками. Никто бы не поверил, что человек, проверяющий школьные тетради за кухонным столом, способен прижать жену к стене так, что трескаются рёбра.
Я не ответила.
Молчание оказалось громче признания.
Габриэль выпрямился. В его лице не было ярости. Только спокойствие, от которого Виктор перестал улыбаться.
— Выведите их, — сказал он Винсенту.
— У нас ещё есть дело о грузе, — возразил Виктор.
— Теперь у нас есть другое дело.
Винсент, огромный мужчина со шрамом над бровью, взял Виктора за плечо. Тот дёрнулся.
— Уберите руки!
— Радуйся, что пока только руки, — тихо ответил Винсент.
Через минуту дверь захлопнулась. В комнате остались я, Габриэль, Винсент и Матео. На полу лежал лист с портовыми журналами, а рядом блестел осколок стакана.
— Идите в медицинскую комнату, — сказал Габриэль.
— Я могу работать.
— Нора.
Я подняла глаза.
— Я действительно могу.
— Это не просьба.
Я хотела возразить, но в этот момент телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось имя Дэвида. Одно короткое сообщение: «Сегодня не опаздывай. Нам нужно поговорить».
Габриэль увидел, как изменилось моё лицо.
— Кто это?
— Никто.
Телефон снова завибрировал. Я не успела убрать его. Габриэль протянул руку, но я отступила.
— Не трогайте мой телефон.
Он остановился.
— Тогда скажи сама, кто заставляет тебя бояться.
Я сжала аппарат, чувствуя, как под ладонью дрожат пальцы.
— Никто меня не заставляет.
Винсент посмотрел на меня, потом на Габриэля.
— Босс, внизу ждёт курьер. Он принёс документы на имя Норы.
— Какие документы? — спросил Габриэль.
Курьерская папка лежала на краю стола. На ней стояла моя домашняя фамилия, которой я не пользовалась уже шесть лет.
Габриэль медленно протянул руку к застёжке. Его пальцы коснулись металлического язычка, и я поняла: внутри было то, чего Дэвид боялся сильнее, чем моего начальника…
ЧАСТЬ 2
…Габриэль открыл папку.
Внутри лежал один лист и маленький латунный ключ на красной ленте. На листе значился адрес старого гаража на окраине города, а внизу стояла подпись моей матери — женщины, умершей шесть лет назад.
Я почувствовала, как подкашиваются ноги.
— Это невозможно, — прошептала я.
— Ты знаешь этот адрес? — спросил Габриэль.
— Там был дом моей матери.
— Был?
— Его продали после её смерти.
Винсент поднял лист к свету.
— Бумага свежая. Чернила тоже.
Я выхватила документ.
— Моя мать не могла это подписать.
— Значит, кто-то подписал за неё, — сказал Габриэль.
Телефон снова зазвонил. На этот раз Дэвид не написал, а позвонил. Я включила громкую связь, сама не понимая зачем.
— Нора, где ты? — голос мужа звучал слишком спокойно.
— На работе.
— Нам нужно поговорить до того, как ты начнёшь задавать вопросы.
У меня похолодели пальцы.
— Какие вопросы?
На линии повисла пауза.
— Приезжай домой. Одна.
Габриэль смотрел на меня, не произнося ни слова.
— Что ты сделал? — спросила я.
Дэвид тяжело выдохнул.
— Я пытался защитить тебя.
— От кого?
— От людей, которые забрали бы всё, если бы узнали правду.
Связь оборвалась.
Я прижала телефон к груди. Боль в рёбрах стала почти невыносимой, но сильнее неё было другое — ощущение, что последние шесть лет моей жизни держались на чужой лжи.
— Я поеду, — сказала я.
— Нет, — ответил Габриэль.
— Это мой муж.
— Именно поэтому ты не поедешь одна.
— Вы не имеете права вмешиваться.
Он наклонился ближе.
— Ты работаешь на меня, Нора. Но это не причина, по которой я вмешиваюсь.
Я впервые увидела в его лице не только холодный расчёт. Там была злость, направленная не на меня.
В медицинской комнате доктор наложил на мои рёбра эластичный бинт. На зеркале висела лампа, от которой кожа казалась бледной и чужой.
— Перелома нет, — сказала врач. — Но удар был сильный.
— Я знаю.
— Кто вас ударил?
Я посмотрела на отражение.
— Не знаю.
Габриэль стоял у двери.
— Она знает, — сказал он.
Я резко повернулась.
— Не говорите за меня.
— Тогда скажи сама.
Я сжала край стола. На моём запястье остался след от латунного ключа, который я держала слишком крепко.
Вечером мы приехали к гаражу. Внутри пахло пылью, машинным маслом и мятным мылом — тем самым, которым пользовалась моя мать.
Под старым верстаком нашёлся железный ящик. Ключ подошёл.
В нём лежали фотографии, банковские квитанции и школьный журнал Дэвида.
Я открыла первую страницу. Между листами была спрятана записка матери.
«Нора, если ты это читаешь, значит, Дэвид всё-таки добрался до тебя. Не верь ему. Он знает, кто ты на самом деле»…
ЧАСТЬ 3
…Я перечитала записку дважды, но слова не изменились.
— Кто я? — спросила я.
Габриэль взял фотографию. На ней моя мать стояла рядом с молодым мужчиной, которого я никогда не видела. На обороте была дата и короткая надпись: «Передать девочке, когда Росси вернётся».
— Росси? — прошептала я.
Габриэль побледнел.
— Это мой отец.
В гараже стало тесно от молчания.
Он перевернул следующую фотографию. На ней были мой младенческий браслет, свидетельство о рождении и банковский счёт, открытый на имя Элеоноры Росси. Моя мать использовала имя Нора как сокращение, но полное имя я видела впервые.
— Почему документы на меня связаны с вашей семьёй?
Габриэль долго смотрел на снимок.
— Потому что ты дочь моего отца.
Я отступила и ударилась спиной о металлический шкаф.
— Вы лжёте.
— Хотел бы.
— Моя мать говорила, что мой отец погиб до моего рождения.
— Он не погиб. Его убили.
Винсент медленно опустил руку к карману.
— Босс, здесь ещё одна квитанция.
Габриэль взял её. Деньги переводились на счёт Дэвида каждый месяц в течение шести лет. Плательщиком значилась компания, связанная с бывшим финансовым директором Росси.
Я почувствовала тошноту.
— Он знал.
— Знал, кто ты, — ответил Габриэль. — И получал деньги за то, чтобы держать тебя рядом и молчать.
В этот момент в гараже раздались шаги.
Дэвид вошёл один. На нём был тот же твидовый пиджак, в котором он преподавал детям дроби и уравнения. Только лицо стало серым.
— Нора, выслушай меня.
— Ты бил меня, чтобы я не нашла эти бумаги?
— Я не хотел причинять боль.
— Тогда почему на моей руке отпечаток твоей ладони?
Он посмотрел на Габриэля.
— Ты не понимаешь, что случится, если она узнает всё.
— Она уже знает, — сказал Габриэль.
Дэвид шагнул ко мне.
— Твоя мать украла деньги у Росси. Она хотела сбежать. Я согласился присматривать за тобой, чтобы погасить её долг.
— Ты женился на мне ради денег?
— Сначала — да.
Ответ ударил сильнее любого кулака.
Он достал из кармана складной нож.
Винсент мгновенно перехватил его руку, но Дэвид успел бросить взгляд на железный ящик.
— Там нет главного документа, — выдохнул он.
Габриэль нахмурился.
— Какого документа?
Дэвид усмехнулся сквозь страх.
— Бумаги, которая доказывает, что твой отец не просто знал о Норе. Он приказал убрать её мать.
За стеной гаража зазвонил телефон. На экране высветился номер из тюрьмы, а затем пришло сообщение: «Габриэль, я знаю, кто убил твоего отца. Приезжай один»…
Последний документ назвал человека, которого Нора любила…
Я думала, что узнала всю правду в гараже.
Но главный документ заставил нас пересмотреть даже смерть родителей.
«Подпишешь моё имя первой».
И я поняла, что он действительно отдаёт мне выбор.
👇 Финал истории уже открыт
