ЧАСТЬ 4
…Габриэль посмотрел на сообщение, и я увидела, как меняется его лицо.
Не страх.
Узнавание.
— Кто звонит? — спросила я.
— Марко Беллини.
Винсент выругался.
— Он умер пятнадцать лет назад.
— Нет, — сказал Габриэль. — Его записали умершим, потому что мой отец так решил.
Дэвид попытался вырваться, но Винсент прижал его к капоту старого автомобиля.
— Я могу объяснить, — сказал Дэвид.
— Ты уже объяснил достаточно, — ответила я.
Он посмотрел на меня, и на секунду передо мной возник прежний Дэвид: человек, который приносил мне чай, проверял температуру у больной матери, шутил над моими ошибками в банковских отчётах. Потом я увидела его пальцы на своём запястье.
И воспоминание перестало быть туманным.
В гараже, за три года до нашей свадьбы, он нашёл мои документы. Он уже знал, кто я. Именно после этого начались звонки его «друга», просьбы не задавать вопросы и первый удар, объяснённый ревностью.
— Ты не охранял меня, — сказала я. — Ты запирал меня рядом с собой.
— Если бы я ушёл, они бы тебя убили!
— Кто?
Дэвид посмотрел на Габриэля.
— Твой отец.
Габриэль подошёл к нему.
— Мой отец умер от пули, выпущенной из твоего оружия.
— Он сам велел мне убрать Марко. Я отказался.
— Тогда почему ты забрал его деньги?
Дэвид отвёл взгляд.
— Потому что испугался.
Это было единственное честное слово, которое он произнёс за весь вечер.
Телефон снова зазвонил. Габриэль ответил.
— Беллини.
Из динамика донёсся хриплый голос:
— Твоя мать Норы не крала деньги. Она нашла счета, через которые твой отец продавал людей. Она собиралась отдать их журналистам. Он велел мне уничтожить документы и убить её. Я не смог. Помог ей спрятать дочь.
Я закрыла рот ладонью.
— Почему она не сказала мне?
— Потому что за вами следили. Дэвид был одним из тех, кто нашёл вас первым.
— Он обещал защищать меня, — прошептала я.
— Он обещал твоей матери молчать. А потом понял, что на страхе можно заработать.
Дэвид дёрнулся.
— Я спас её от твоей семьи!
Габриэль резко повернулся.
— Нет. Ты продавал ей ложь по частям.
Дэвид замолчал, но не потому, что раскаялся. Он увидел на ящике последний конверт, спрятанный под двойным дном, и бросился к нему.
Винсент перехватил его, однако конверт уже оказался в руке Габриэля.
Внутри лежала расписка его отца и список выплат Дэвиду. Последняя строка была датирована вчерашним днём.
— Он всё ещё получал деньги, — сказала я.
Дэвид побледнел.
— Я не знал, что счёт действует.
— Но знал, куда приходить за следующей выплатой, — ответил Габриэль.
Он не вызвал полицию. Вместо этого позвонил нотариусу, затем бухгалтеру и владельцу школы, где преподавал Дэвид.
— Что вы делаете? — спросил тот.
— Забираю у него всё, купленное на страхе: деньги, должность и право приближаться к тебе.
Я достала из сумки маленький латунный ключ. На его красной ленте сохранилась засохшая капля крови — моя, оставшаяся после того, как я сжала его в ладони.
— Я не хочу, чтобы меня снова прятали, — сказала я.
Габриэль посмотрел на меня.
— Тогда не будешь.
Утром он привёз меня в архив своей компании. Там хранились старые бухгалтерские книги, и среди них лежала папка с делом моего отца. Я не стала отдавать её ему.
— Я сама решу, что делать с именем Росси, — сказала я.
— Это твоё имя, даже если ты его ненавидишь.
— Я не обязана становиться частью вашей семьи.
— Не обязана.
— Но хочу знать, почему вы помогаете мне.
Габриэль долго молчал, потом снял с пальца старый перстень с трещиной на чёрном камне.
— Потому что мой отец разрушил твою жизнь. А я слишком долго думал, что расплата — это просто найти виновного.
— И что же это?
— Вернуть тебе возможность выбирать.
Дэвид признался во всём нотариусу и бухгалтеру, когда понял, что больше не получит денег. Его исключили из школы. Квартира, купленная на переводы, была продана, а средства пошли на лечение женщин в приюте, которым он когда-то отказывал в помощи через благотворительный фонд.
Он не просил меня вернуться.
Я не простила его.
Но однажды пришла в школу за своими документами и увидела на доске задачу, которую он оставил ученикам: «Если известны все стороны, найдите неизвестную». Я стёрла её и написала вместо неё адрес бесплатного центра помощи.
В тот же день Габриэль передал мне ключи от небольшого офиса при своей компании. Не подарок. Договор на работу.
— Будешь вести расследование по старым счетам, — сказал он.
— А если найду там ваши преступления?
— Подпишешь моё имя первой.
Я посмотрела на латунный ключ, принесённый из гаража. Он больше не открывал тайну моей матери. Он открывал архив, где лежала правда о человеке, которого я считала отцом.
Марко Беллини приехал через неделю. Он был старым, худым и держал трость обеими руками.
— Твоя мать называла тебя Элеонорой, — сказал он. — Она хотела, чтобы ты знала: она не бросила тебя. Она спрятала тебя.
Я спросила:
— Почему она не вернулась?
Марко опустил глаза.
— Потому что однажды вернулась. И за это заплатила.
Я не плакала. Просто попросила рассказать всё с самого начала.
Габриэль не вошёл в комнату. Он остался снаружи, оставив мне право услышать историю без его тени.
Когда Марко закончил, я вышла в архив и положила латунный ключ рядом с его старой тростью.
— Этот ключ больше ничего не должен открывать, — сказала я.
Габриэль посмотрел на меня.
— Тогда зачем ты его оставляешь?
Я взяла папку с именем своей матери и направилась к столу, где лежали счета его отца.
— Чтобы каждый раз помнить, какую дверь нельзя снова запереть.
На первой странице я написала своё полное имя: Элеонора Росси.
И рядом — имя человека, который однажды решил, что страх способен заменить правду.
Пропустили начало?
